Чжао Хай взглянул на Анни и негромко произнёс:
— Госпожа Анни слишком любезна. Об одном и том же я не хотел бы говорить много раз. Если будет случай, пусть моя жена вам расскажет.
Услышав это, Анни на миг опешила. Она всегда была уверена в своей красоте. С детства она была в центре всеобщего обожания. Даже сейчас вокруг неё вилось несколько молодых господ. В её глазах мужчины существовали для того, чтобы ими пользоваться: стоит поманить пальцем — и они покорно сделают всё, что угодно; любое её требование они исполнят без отказа.
Но сегодня случилось исключение. Чжао Хай отказал ей уже дважды. Это крайне удивило Анни. Однако, вглядевшись в его лицо, она вдруг подумала: а не играет ли Чжао Хай в игру «сначала оттолкнуть, чтобы привлечь»?
При этой мысли Анни прониклась к Чжао Хаю презрением. Такие уловки она видела немало — в конце концов эти люди всё равно приползали к ней.
С ноткой презрения Анни взглянула на Чжао Хая:
— Господин Чжао считает это забавным?
Чжао Хай с недоумением посмотрел на неё. Он решительно не понимал, что у Анни на уме и почему она вдруг это сказала. Он непонимающе произнёс:
— Что вы имеете в виду, госпожа Анни?
Анни приняла его вид за притворство. Она холодно фыркнула:
— Даже если господин Чжао Хай хочет произвести на меня впечатление, не стоит так делать. Такие игры лучше оставить — это слишком скучно.
Чжао Хай взглянул на Анни и потерял дар речи. Он решительно не знал, что сказать. Честно говоря, он никогда не встречал человека с таким высоким самомнением.
Чжао Хай покачал головой и горько усмехнулся. Затем помахал Лауре. Лаура подошла. Чжао Хай обратился к ней:
— Жена, объясни, пожалуйста, госпоже Анни. Она уверена, что я с ней играю в какую-то игру.
Лаура с любопытством взглянула на Анни. Честно говоря, Анни и вправду была красива, высока, и в красоте не уступала им. Но Лаура прекрасно знала мысли Чжао Хая — он не мог полюбить Анни.
Едва Анни увидела Лауру, как изменилась в лице. Она и не думала, что Чжао Хай поступит столь жёстко — прямо позовёт Лауру. Это было крайне неуважительно по отношению к ней.
В мире Хуан хоть у некоторых власть имущих мужчин и были любовницы, но они не показывались на людях. Некоторые женщины-культиваторы тоже становились любовницами влиятельных мужчин, но если уж соблазняешь — лучше не афишировать, иначе это позор и презрение окружающих.
Сейчас Анни как раз пыталась соблазнить Чжао Хая, а он взял и позвал Лауру. Это было крайне неуважительно и лишало Анни лица.
Лаура взглянула на Анни и слегка улыбнулась:
— Госпожа Анни, верно? Уверяю вас, мой муж не играет с вами ни в какие игры. Можете не сомневаться.
Анни смущённо смотрела на Лауру, не зная, что сказать. Лаура, видя её замешательство, мягко улыбнулась:
— Не знаю, каковы здесь, в мире Хуан, правила, но по обычаям Пустотного мира иметь несколько жён — дело обычное. Даже если у мужчины несколько жён, это вполне естественно.
Услышав это, Анни опешила, но тотчас произнесла:
— Я вовсе не собиралась становиться женой господина Чжао Хая. Думаю, вы меня неправильно поняли.
Лаура слегка улыбнулась:
— Правильно или нет — неважно. Важно другое: если вы будете долго общаться с моим мужем, то можете невольно в него влюбиться. Потому я сочла нужным вас предупредить.
Анни ошеломлённо смотрела на Лауру. Она впервые видела такого самовлюблённого человека — нет, человека, столь высоко оценивающего собственного мужа. При этой мысли Анни невольно взглянула на Чжао Хая, стоявшего за спиной Лауры. Он показался ей настолько заурядным, что решительно не было в нём ничего привлекательного. Она не понимала, откуда у Лауры такая уверенность.
А Чжао Хай в это время горько усмехнулся Лауре:
— Жена, разве так говорят о собственном муже? Ты же навлекаешь на меня неприятности. Смотри, вот и они.
С этими словами Чжао Хай взглянул куда-то за спину Анни. Лаура и Анни тоже посмотрели туда и увидели, как несколько нарядно одетых молодых людей медленно приближаются. В руках у них были бокалы, на лицах — надменность.
Лаура, увидев это, всё поняла. Лицо её тоже изменилось, и она холодно усмехнулась:
— И этих ты называешь неприятностями?
Тут подошли и Мэйгэн с остальными, окружив Чжао Хая.
Молодые господа подошли и встали за спиной Анни. Сперва они взглянули на Анни, затем на Чжао Хая, а потом перевели взгляды на Лауру и остальных, и в их глазах мелькнуло восхищение.
Один из них взглянул на Чжао Хая и слегка улыбнулся:
— Приветствую господина Чжао Хая. Я Чу Юань, служу в Третьем корпусе. Надеюсь в будущем поближе с вами познакомиться.
Чжао Хай опешил, затем слегка улыбнулся:
— Господин Чу любезен. Это для меня честь — познакомиться с таким молодым талантом, как вы.
Другой молодой человек тоже с улыбкой обратился к Чжао Хаю:
— Не думал, что у господина Чжао Хая такие красивые жёны. Поистине, господину Чжао повезло.
Говорил он хоть и Чжао Хаю, но глаза его так и шарили по Лауре и остальным, словно он готов был их проглотить.
Чжао Хай, заметив его взгляд, прищурился, затем слегка улыбнулся:
— Неплохо. Я всегда считал, что добиться их благосклонности — величайшая удача в моей жизни.
Услышав это, тот невольно уставился на Чжао Хая. Но презрение в его глазах мелькнуло лишь на миг, и он с улыбкой произнёс:
— Господин Чжао Хая скромничает. Вы в одиночку уничтожили Мир Бога Войны — вы поистине великий герой. А красавицам положен герой — идеальная пара.
Чжао Хай слегка улыбнулся:
— Господин слишком любезен. Не имел чести знать ваше имя?
Тот слегка улыбнулся:
— Я Юй Даожань, приветствую господина Чжао Хая. Сейчас я работаю на Третьем заводе боевых кораблей, всего лишь помогаю роду вести небольшие дела. Куда мне до вас.
Услышав это, Чжао Хай сразу понял: этот Юй Даожань наверняка из рода Юй. Чжао Хай уже кое-что знал: среди восемнадцати великих родов род Юй славился искусством создания боевых кораблей.
Чжао Хай слегка улыбнулся:
— Так вы из достойного рода Юй. Это я, выходит, невежествен. Господин Юй поистине молодой талант — в столь юном возрасте уже помогает роду в делах. Поистине вызывает зависть.
Юй Даожань слегка улыбнулся:
— Господин льстит мне. Я всего лишь помогаю на заводе.
— Не только помогаете. Я слышал, что на Третьем заводе боевых кораблей многие женщины-культиваторы вдруг ни с того ни с сего забеременели. Господин Юй не только помогает роду в делах, но и помогает тем женщинам решать вопрос с потомством — поистине великие заслуги.
Говорил молодой культиватор с довольно интеллигентным видом. Но слова его были довольно язвительными. Едва он это сказал, лицо Юй Даожаня изменилось.
Юй Даожань сперва взглянул на Чжао Хая и Анни, заметил, что у Чжао Хая на лице ничего не отразилось, а в глазах Анни мелькнуло отвращение. У него упало сердце, и он обернулся к тому культиватору:
— Ци Цзянь, не болтай ерунды. С какой стати те беременности приписывать мне? У них что, нет мужчин?
Ци Цзянь, очевидно, его не боялся и лишь с улыбкой произнёс:
— Забавно, но у них и вправду нет мужчин.
С этими словами он отвернулся от Юй Даожаня и обратился к Лауре:
— Прекрасная госпожа, могу ли я пригласить вас на танец?
Он даже не заговорил с Чжао Хаем, а сразу пригласил Лауру.
Брови Чжао Хая слегка приподнялись, но улыбка не сошла с лица. Он спокойно смотрел на Ци Цзяня. Люди заметили, что Чжао Хай никак не отреагировал — даже в глазах его не мелькнуло ни тени эмоций, — и невольно подивились его выдержке. Ведь Ци Цзянь поступил крайне невежливо: не заговорив с Чжао Хаем, он сразу пригласил его жену. Чжао Хай сумел сдержаться — это поистине удивило.
Лаура взглянула на Ци Цзяня и слегка улыбнулась:
— Благодарю за приглашение, господин Ци. Но я танцую только с мужем.
С этими словами она отвернулась и отступила на шаг, встав за спиной Чжао Хая.
Едва Лаура это сказала, как вокруг раздались сдержанные смешки. Ци Цзянь только что неуважительно обошёлся с Чжао Хаем — даже не поздоровался, сразу пригласил Лауру. А Лаура взяла и отказала ему на глазах у всех. В такой ситуации получить отказ от Лауры — Ци Цзянь не мог этого стерпеть. В его глазах мелькнула ярость, и он обернулся к Чжао Хаю с надменным видом:
— Господину Чжао Хая поистине повезло — такая преданная жена. Но, смотрю, господин Чжао Хая, кажется, не прочь и погулять.
Чжао Хай слегка улыбнулся и ничего не сказал. Видя, что Чжао Хай молчит, Ци Цзянь разозлился ещё больше. Он был из рода Ци. В мире Хуан ещё ни один род не смел оскорбить Ци. Даже такие великие роды, как Юй, не отваживались. А Чжао Хай осмелился его опозорить — как тут стерпеть?
Ци Цзянь взглянул на Чжао Хая:
— О чём это господин Чжао Хай только что беседовал с госпожой Анни? Госпожа Анни — цветок нашего мира Хуан, вокруг неё всегда вьются шершни и мотыльки. Эти люди — самые несносные.
Чжао Хай кивнул:
— Верно, они поистине несносны. Особенно те шершни и мотыльки, что не понимают, кто они такие, но всё равно зарятся на чужой цветок. Они вызывают особенное отвращение.
Едва Чжао Хай это сказал, как вновь раздались сдержанные смешки. Ци Цзянь хотел обозвать Чжао Хая шершнем, но Чжао Хай, подхватив его слова, обернул их против него же — да ещё как обидно. Ци Цзянь окончательно потерял лицо.
В его глазах мелькнул убийственный огонёк, и он холодно усмехнулся:
— Советую некоторым знать своё место. Иные деревенщины, добившись малого, воображают себя великими — вот уж кто не понимает, чего стоит.
(Конец главы)