На следующее утро Чжао Хай поднялся рано.
Честно говоря, спал он на удивление хорошо. Он знал, что в училище опасности быть не может, к тому же вокруг его комнаты сновало немало мелких насекомых, помогавших ему следить за округой, так что спал он спокойно.
Умывшись, Чжао Хай вышел из комнаты, взял деревянный ящик, уселся на краю соснового леса и принялся за утреннее чтение. Он всё ещё читал те основы по боевым искусствам, взятые в библиотеке, и читал очень внимательно.
Лишь около девяти часов обитатели дома начали просыпаться. Умывальня была небольшая, так что все не могли там поместиться, и несколько человек вышли чистить зубы наружу.
Увидев Чжао Хая, они опешили. Но он не обратил на них внимания, продолжая сосредоточенно читать. Он прислонился спиной к большому дереву, рядом стоял ящик, в руках — книга. Вид у него был до невозможности безмятежный.
Те, кто вышел чистить зубы, на миг застыли, а затем один воскликнул:
— Хэцао, ты рано встал!
Чжао Хай обернулся, увидел их и улыбнулся:
— Привычка. Занимайтесь, а потом вместе пойдём завтракать, хорошо?
Те отозвались и занялись своими делами.
Вскоре из комнаты вышел Ма Лян. Он, очевидно, знал, что Чжао Хай уже встал, быстро подошёл к нему и, оглядев его, слегка улыбнулся:
— Неплохо, брат, всё-таки ты безмятежен. Честно говоря, глядя на тебя, я завидую.
Чжао Хай улыбнулся:
— Чему завидовать? Я просто рано встал. Брат Ма, я сказал всем, что мы вместе пойдём в столовую. Как тебе?
Ма Лян улыбнулся:
— Почему нет? Я ещё вчера договорился с остальными, что мы вместе пойдём в столовую. На этот раз не только наши из Соснового жилища, но и несколько новых знакомых. Ты же сам говорил, что надо строить связи. Вот я их и привлёк. Они в своих семьях в таком же положении, как и я. Заодно и тебя им представлю.
Чжао Хай кивнул:
— Это можно. Но, брат Ма, сразу предупреждаю: я представляю только себя, а не семью Ху. В семье строгое правило — нельзя использовать её имя для вербовки. Если узнают, меня сурово накажут.
Ма Лян понял его опасения. Чжао Хай боялся, что он будет прикрываться именем семьи Ху.
На самом деле Ма Лян так не делал. Он прекрасно понимал: если он будет вербовать людей именем семьи Ху, а та не станет их поддерживать, вся эта группа связей тут же развалится. Потому, когда он предлагал создать эту сеть, он сразу оговорил: это объединение их самих, семья Ху тут ни при чём.
Услышав слова Чжао Хая, Ма Лян тотчас кивнул:
— Брат, не волнуйся, я понимаю. Я не поставлю тебя в неловкое положение. Я скажу, что ты мой друг, и это к семье Ху отношения не имеет. Не беспокойся.
Чжао Хай кивнул и слегка улыбнулся:
— Я уже рад, что познакомлюсь с таким количеством людей через брата Ма. Скорее зови всех, идём. Я ужасно проголодался.
Ма Лян с хохотом побежал звать людей. Вскоре они отправились в столовую.
В прошлый раз, когда Чжао Хай приходил в столовую, народу было мало. Но сейчас всё изменилось — в зале собралось несколько десятков человек, и все они были знакомы с Ма Ляном. Это удивило Чжао Хая, и он поразился общительности Ма Ляна. Не думал, что тот настолько силён в налаживании связей.
Те тоже не ожидали увидеть Чжао Хая.
Чжао Хай был сейчас очень известен. И не потому, что из семьи Ху, а из-за своего роста и силы. Все уже знали, что семья Ху прислала в Павильон Государя Сабли великана, и что сила его, похоже, немалая — раз он выполняет задания вместе с Сабельной гвардией. Хотя большинство не знало, какие именно, но уже сам факт говорил о его силе.
Потому все знали Чжао Хая. Увидев его, многие взволновались. И не только из-за силы, но и из-за положения — ключевой ученик семьи Ху.
Ма Лян сказал, что Чжао Хай представляет только себя, но его статус говорил сам за себя. Завести хоть какое-то знакомство с таким человеком было полезно.
Чжао Хай понимал это, но и сам не хотел упускать возможность. Хотя положение этих людей было невысоким, и большие семьи их не замечали, но, как он и говорил, объединившись, они могли стать немалой силой. Потому он и решил с ними познакомиться.
Те, увидев Чжао Хая, хоть и взволновались, но держались сдержанно. Все вместе поели, после чего Ма Лян тактично увёл их.
Чжао Хай вернулся в Сосновое жилище и снова сел читать у соснового леса.
Едва он закончил одну книгу по боевым искусствам, как почувствовал, что к нему кто-то идёт, причём немало. Шаги были не похожи на шаги Ма Ляна и остальных. Но один он узнал — это был Вань Цзюнь.
Чжао Хай заинтересовался. Он не понимал, зачем Вань Цзюнь пришёл в такое время.
Не успел он об этом подумать, как Вань Цзюнь с каким-то человеком быстро подошёл к Сосновому жилищу. Увидев Чжао Хая, они тотчас направились к нему.
Чжао Хай выпрямился и с недоумением посмотрел на Вань Цзюня:
— Старший Вань, ты пришёл? Что-то случилось?
Вань Цзюнь с обеспокоенным лицом подошёл к нему:
— Брат Хэцао, скорее идём со мной! Я хочу просить тебя спасти одно растение. Оно необыкновенное — мутировавшее растение. Но сегодня оно вдруг начало вянуть.
Чжао Хай опешил. Затем тотчас взял ящик:
— Говори по дороге. Что случилось? Откуда в училище мутировавшее растение?
Вань Цзюнь кивнул и рассказал всё по пути.
В Павильоне Государя Сабли была ещё одна лаборатория — растительная лаборатория, где занимались исследованиями разных растений. Ею руководили учителя училища. В этой лаборатории росло главное сокровище — мутировавшее растение.
Это было необычное мутировавшее растение. Оно не обладало боевой мощью, как другие, но могло поглощать солнечный свет и превращать его в особую энергию. Эта энергия немного отличалась от природной, но её могли поглощать мастера растений. И поглощение этой энергии было очень полезно для тела мастера растений. Это было поистине драгоценное растение.
Учителя очень бережно за ним ухаживали. Но неожиданно со вчерашнего дня оно начало вянуть. Учителя переполошились. Они тотчас попытались с ним заговорить, но, сколько ни старались, не смогли. Сегодня растение поникло ещё сильнее.
Все заволновались. И тут Вань Цзюнь вспомнил о Чжао Хае и предложил позвать его.
Услышав это, Чжао Хай понял, что дело серьёзное. Он быстро пошёл за Вань Цзюнем.
Вскоре они добрались до уединённого места. Там стоял большой двор, а перед ним — трёхэтажное здание. Позади здания был обширный двор. Над входом висела большая табличка с надписью «Растительная лаборатория».
По дороге Вань Цзюнь говорил с Чжао Хаем, а сопровождавшие молчали. По их возрасту Чжао Хай понял, что это ученики, и все — мастера растений.
Вскоре они подошли к лаборатории. Там несколько учителей взволнованно расхаживали.
Увидев огромного Чжао Хая, учителя оживились. Но, взглянув на его душу-объект, опешили и разочарованно вздохнули.
Старший из них, седой старик в простой одежде, испачканной землёй, с покрасневшими глазами, быстро подошёл к Чжао Хаю:
— Ты и есть Тянь Хэцао? Ученик семьи Ху?
Чжао Хай, взглянув на его одежду, тотчас ответил:
— Да, учитель, я Тянь Хэцао, ученик семьи Ху.
Старик кивнул и посмотрел на него:
— Кто твой наставник? У кого из семьи Ху ты учился?
Чжао Хай опешил, огляделся и сказал:
— Учитель, мой наставник не велел мне называть его имя. Я могу сказать, но прошу сохранить это в тайне. Пойдёмте со мной.
Старик кивнул и отошёл с ним в сторону. Чжао Хай тихо назвал ему имя Ху Юаня.
Старик вздрогнул и с восторгом произнёс:
— Так ты ученик его самого! Тогда всё в порядке. Идём скорее!
Он потянул Чжао Хая в здание.
Но они не поднялись наверх, а прошли через заднюю часть здания во двор. Там старик подвёл Чжао Хая к отдельному участку, огороженному со всех сторон. Там было много всего: навесы от дождя, утеплённые навесы и другие приспособления. Видно было, что за растением ухаживали очень тщательно.
Чжао Хай взглянул на растение и опешил.
Оно походило на подсолнух, но было ниже и толще, словно на маленьком деревце распустился цветок подсолнуха. Листья были не как у подсолнуха, а как у тополя — размером с детскую ладонь.
Сейчас это странное растение поникло, многие листья опали. Цветок тоже выглядел вялым, будто заболел.
Чжао Хай, не мешкая, подошёл к цветку и положил руку на стебель.
Один из учителей хотел остановить его, но старик жестом остановил всех. Он внимательно следил за действиями Чжао Хая и велел всем молчать.
Чжао Хай так спешил потому, что его это удивило.
Обычно он мог говорить с растением на большом расстоянии — даже с обычным. А с мутировавшим — и того дальше, за целый ли. Но с этим растением он не мог связаться, сколько ни пытался.
Не поддаются общению только полностью мёртвые растения. Это и встревожило Чжао Хая.
Теперь он положил руку на растение, но по-прежнему не мог с ним заговорить. Более того, он чувствовал в нём густую природную энергию. Но при попытке связаться будто что-то отталкивало его. И природная энергия растения медленно расходовалась. Такими темпами оно не погибнет сразу, но постепенно энергия уйдёт в центр, и внешне растение станет как мёртвое.
Чжао Хай нахмурился, убрал руку. Затем поставил ящик и принялся осматривать всё вокруг.
Вокруг не было ничего подозрительного, всё спокойно. Но Чжао Хай не сдавался, продолжал осматривать, принюхивался. Наконец он взял горсть земли, попробовал на язык.
Едва земля попала в рот, лицо Чжао Хая изменилось. Он тотчас выплюнул её и резко поднялся:
— Запереть училище! Кто-то подсыпал яд.
Услышав это, старик изменился в лице. Затем, помрачнев, взмахнул рукой — в ней откуда-то появился цилиндр. Он открыл его, и в небо взвился огонь, раздался грохот. Над училищем вспыхнул красивый фейерверк в форме сабли.
Чжао Хай и остальные не поняли, что это значит. Но учителя знали — это сигнальная ракета училища.
Такая была только у профессоров и выше. Её запуск означал, что училище подверглось нападению. Училище тотчас запиралось, а гвардия Хэндао спешила окружить Академическую гору, не выпуская никого.
(Конец главы)