Всё произошло слишком быстро.
Пятьсот грозных всадников в мгновение ока были обезврежены. Зрелище было настолько странным, что люди терялись.
Пока те всадники и командир Ху ещё стояли остолбеневшие, рядом с Чжао Хаем уже выросла груда оружия — то самое оружие всадников. Чжао Хай даже не взглянул на него, обернулся к командиру Ху и негромко произнёс:
— Всех взять под стражу. Выбери одного, дай ему коня, пусть возвращается в город и сообщит главе семьи Ян, чтобы тот явился ко мне и дал разумное объяснение. С этого мгновения начинаю отсчёт: если в течение получаса глава семьи Ян не появится передо мной, каждые четверть часа буду убивать по одному. Кто ещё посмеет сопротивляться — убей!
Командир Ху разом пришёл в себя. Он хоть и воодушевился, но больше тревожился. Ему казалось, что Чжао Хай ведёт себя слишком властно и, чего доброго, вынудит семью Ян действовать отчаянно. Но он также ясно понимал: сейчас здесь распоряжается Чжао Хай. Потому, не говоря ни слова, он выбрал из всадников одного, дал ему коня и отправил прочь.
Остальные всадники, увидев, что оружие у них отобрали, поначалу ещё порывались что-то сделать, но мутировавшие растения вокруг избили их до полусмерти. После этого никто больше не смел двинуться.
Тот седьмой господин семьи Ян, который ещё недавно хорохорился при появлении всадников, теперь окончательно притих. Бледный, он смотрел на Чжао Хая. А Чжао Хай всё ещё держал за шею того командира всадников.
Командир уже почти задохнулся, лицо его налилось кровью и выглядело страшно. Чжао Хай взглянул на него, холодно фыркнул, бросил на землю и обернулся к командиру Ху:
— Свяжите его. Посмел хорохориться передо мной, не понимая, что смерть близко.
Едва командира отпустили, он принялся жадно глотать воздух, и всякая мысль о сопротивлении у него пропала. Командир Ху, разумеется, не стал церемониться и попросту связал его.
Время шло. Незаметно минуло полчаса, а глава семьи Ян всё не появлялся.
Чжао Хай, казалось, ничуть не волновался, лишь спокойно стоял и прождал ещё десять минут.
Через десять минут глава семьи Ян так и не пришёл.
Чжао Хай обернулся к командиру Ху:
— Выведите того командира и убейте. Дальше каждые десять минут убивайте по одному, пока не перебьёте всех.
Командир Ху и его люди решили, что Чжао Хай просто пугает этих людей, но не ожидали, что он говорит серьёзно. Впрочем, они знали: здесь распоряжается Чжао Хай, и им остаётся лишь подчиняться. Потому командир Ху не стал церемониться, вытащил связанного командира всадников и одним ударом снёс ему голову.
Тут лица всех всадников переменились.
Они, как и командир Ху, думали, что Чжао Хай их пугает. Они полагали, что Чжао Хай не посмеет убивать под самым носом семьи Ян в Янъаньчэне. Но теперь Чжао Хай и вправду взялся за дело и первым же убил командира. Если он посмел убить командира, то с простыми солдатами и подавно не станет церемониться. В толпе из пятисот человек, только что стоявшей тихо, началось лёгкое волнение.
Но в тот же миг пришли в движение растения вокруг. Ветви взметнулись и обрушились на людей, разом усмирив их.
Из-за этой суматохи прошло ещё десять минут.
Чжао Хай взмахнул рукой и негромко произнёс:
— Найдите их заместителя командира и убейте.
На этот раз командир Ху тоже не стал церемониться, отыскал в толпе заместителя командира всадников и одним ударом отсёк ему голову. Тот попытался сопротивляться, но мутировавшие растения вокруг тотчас сбили его с ног. Командир Ху подошёл, выволок его и одним ударом прикончил.
Янъаньчэн был городом средней величины, и народу через него проходило немало. А Чжао Хай и его люди стояли неподалёку от города, прямо на тракте. Столько людей на тракте, разумеется, перекрыли дорогу наглухо. Потому вокруг собралось немало зевак.
Но едва те зеваки увидели, что Чжао Хай и вправду убивает, да ещё и двоих подряд, они перепугались. Передние хотели отступить, задние — подойти ближе, и в итоге никто не мог двинуться. Чжао Хай не обращал ни малейшего внимания на эту суматоху, лишь спокойно стоял. А всадники напротив него втихую отсчитывали время.
И вот, когда Чжао Хай убил уже шестого, со стороны Янъаньчэна наконец донёсся стук копыт.
Но стук этот был неспешным, к нему примешивался скрип колёс — ни малейшей спешки, словно кто-то выехал на прогулку.
Чжао Хай же словно не слышал, всё так же спокойно стоял. А у командира Ху глаза уже налились кровью — от убийств. Теперь, глядя на всадников, он смотрел только на их шеи, словно прикидывая, куда удобнее ударить.
Вскоре люди со стороны Янъаньчэна расступились. Затем неспешно подъехал отряд.
Чжао Хай же словно не видел их и негромко произнёс:
— Время вышло.
Командир Ху, услышав это, ни слова не говоря, бросился к всадникам, выхватил одного, повалил на землю и одним ударом отсёк ему голову.
Отряд вдруг остановился. Затем раздался властный голос:
— Мальчишка, ты понимаешь, что творишь? Посмел убить всадников моей семьи Ян — жить надоело?
Чжао Хай же словно не слышал, всё так же спокойно стоял, даже не взглянул на них, словно их и вовсе не было.
Властный голос, не дождавшись ответа, тотчас продолжил:
— Мальчишка, кто ты в семье Ху? Пусть кто-нибудь из главных в семье Ху придёт поговорить со мной!
Чжао Хай взглянул туда, откуда шёл голос.
Там стояла повозка — большая повозка. У неё был огромный кузов, а в кузове — большое кресло, в котором сидел человек средних лет.
Этот человек выглядел очень внушительно. Фигура его хоть и была слегка полновата, но от этого лишь прибавляла значительности. Он весь излучал властность, и сейчас его глаза, сверкая холодом, смотрели на Чжао Хая.
Чжао Хай взглянул на него и негромко произнёс:
— Ты кто?
Тот холодно фыркнул:
— Я глава семьи Ян — Ян Тяньфан. А ты кто такой? В каком качестве ты со мной говоришь?
Чжао Хай взглянул на Ян Тяньфана и слегка улыбнулся:
— Я? Я ученик семьи Ху, меня зовут Тянь Хэцао. Здесь всем распоряжаюсь я. Глава Ян и вправду умеет выжидать — я уже семерых убил, а ты только появился. Как думаешь, глава Ян, как сегодняшнее дело следует разрешить?
Те пятьсот всадников уже сидели на корточках по приказу Чжао Хая, так что убитых глава семьи Ян мог ясно видеть. Честно говоря, он тоже не ожидал, что Чжао Хай и вправду посмеет убивать.
Услышав слова Чжао Хая, Ян Тяньфан посинел от ярости. Он холодно посмотрел на него:
— Ты можешь говорить от имени семьи Ху? Тем лучше. Я хочу спросить: почему твоя семья Ху задержала моего сына и убила всадников семьи Ян? Что, семья Ху решила, пользуясь своим положением большого рода, притеснять нас?
Чжао Хай взглянул на Ян Тяньфана, слегка приподнял бровь и громко расхохотался:
— Притеснять вас? Ты слишком высокого о себе мнения. И разве ты не знаешь, что сегодня произошло? Твоя семья Ян послала этого молодого господина провоцировать семью Ху. Увидев знамя семьи Ху, он не только сделал вид, что не узнал его, но и послал людей отобрать наших лошадей. Больше того, когда я назвал семью Ху, что сказал твой седьмой господин? Он заявил, что не знает семьи Ху, и если семья Ху хочет войны с семьёй Ян, то он готов. Я всего лишь слегка его наказал, а твоя семья Ян выслала пятьсот всадников нападать на нас. Что, глава семьи Ян, ты и вправду хочешь войны с семьёй Ху? Если да, то можно — семья Ху примет.
Услышав это, Ян Тяньфан тоже изменился в лице. Затем холодно фыркнул:
— Это всё твои слова. Откуда мне знать, не ты ли спровоцировал моего сына, а теперь сваливаешь вину на семью Ян?
— Ха-ха-ха-ха! Семья Ян и вправду ведёт себя как безбожник. Осмелились сделать — не осмеливаетесь признать? Разве семье Ху нужно вас оговаривать? Не слишком ли высоко ты ставишь свою семью Ян? Что в вашей семье Ян такого, ради чего семье Ху вас оговаривать? Ян Тяньфан, сегодня я скажу прямо: если семья Ян не даст семье Ху разумного объяснения, то, прости, с сегодняшнего дня семья Ху официально начинает войну с семьёй Ян — до тех пор, пока одна из сторон не погибнет!
Слова Чжао Хая прозвучали твёрдо и веско, и лицо Ян Тяньфана сильно переменилось.
Семья Ян вовсе не была большим родом. Наоборот, это был недавно поднявшийся средний род без глубоких корней. В Государстве Души Сабли многие большие семьи не удостаивали их взглядом. В глазах тех больших родов семья Ян была всего лишь выскочкой.
Но чем сильнее было это положение, тем больше семья Ян хотела стать большим родом, тем больше хотела, чтобы её уважали. Это и было одной из причин, по которой они провоцировали семью Ху.
Семья Ху была одним из крупнейших родов Государства Души Сабли. Но поскольку это был род мастеров растений, он, хоть и вёл обширную торговлю и обладал огромной силой, всегда был доброжелателен и никогда первым не провоцировал других. Порой даже когда их провоцировали, они лишь предупреждали обидчика и не переходили к настоящим действиям.
Именно эта мягкость и заставила семью Ян увидеть в семье Ху удобную мишень. Разумеется, они не смели заходить слишком далеко — всего лишь хотели немного спровоцировать семью Ху, чтобы другие увидели: вот, семья Ян даже семьи Ху не боится, а семья Ху на их провокации лишь терпит. Так они надеялись поднять своё положение в Государстве Души Сабли.
Увы, на этот раз им встретился Чжао Хай. К тому же семья Ху заметила, что в последнее время провокаций против неё стало многовато, и хотела найти кого-нибудь, на ком можно было бы показать пример. Так семья Ян и угодила прямо под удар.
Теперь, когда Чжао Хай произнёс такие жёсткие слова, Ян Тяньфан разом ощутил серьёзность положения.
О силах семьи Ян никто не знал лучше самого Ян Тяньфана. Их род, будучи новым, сильно уступал старым родам. Начни они и вправду войну с семьёй Ху — и семья Ян, чего доброго, исчезла бы в одночасье. Но и склонить голову перед семьёй Ху ему не хотелось.
Так он и оказался в безвыходном положении.
(Конец главы)