Видя, как напрягся Дао Байин, Чжао Хай чуть улыбнулся:
— Брат Дао, не тревожься. Даже если не одолею их, уйти невредимым сумею. Не волнуйся. Раз уж они бросают вызов, а я не отвечу — едва поднявшийся боевой дух снова упадёт. Жди. Я пошёл.
С этими словами Чжао Хай обернулся к стоявшему под стеной золотому клинку и громко расхохотался:
— Хорошо! Я как раз хотел потягаться с золотым клинком степи.
Не успели отзвучать его слова, как он сорвался с места и спрыгнул прямо со стены. В воздухе из его руки вдруг вырвалась чёрная нить, ударила в землю, и Чжао Хай замедлил падение, мягко опустившись на землю — даже пылинки не поднял.
Золотой клинок уже стоял напротив Чжао Хая. Ростом он был не мал — больше метра восьмидесяти, — но рядом с Чжао Хаем казался куда ниже.
Чжао Хай взглянул на него и чуть улыбнулся:
— Я, Тянь Хэцао, хоть и не мастер уровня сгущения формы, но в Государстве Души Сабли нет воинов, что отступают без боя. Увидел врага — обнажи клинок, таков воин Сабли. Сегодня хочу посмотреть, сможете ли вы, люди Волка, взять Хуанфэнчэн!
Голос Чжао Хая был необычайно громок — его ясно слышали и на стене, и под стеной.
Воинам Волка под стеной эти слова, разумеется, пришлись не по нраву. А воины Сабли на стене почувствовали, как вскипает кровь. Теперь, даже если бы Чжао Хай и вправду проиграл, у них уже было решение сражаться с врагом.
Эти слова донеслись и до Дао Байина, и до главы племени Золотого Волка.
Едва услышав их, Дао Байин переменился в лице. Он закрыл глаза, тело его слегка качнулось. Лан Шипин поспешил его поддержать. Лишь тогда Дао Байин пришёл в себя, медленно открыл глаза, взглянул на Чжао Хая под стеной — и слёзы тут же хлынули у него из глаз.
Дао Байин понял: вот почему Чжао Хай непременно хотел выйти на бой. Если бы он не вышел, он не смог бы сказать таких слов. А без них боевой дух в городе не восстановился бы — и уж точно не стал бы таким, как сейчас.
А глава племени Золотого Волка, услышав слова Чжао Хая, тоже переменился в лице.
Он слишком хорошо понимал, какую силу имеют эти слова. Скажи их в обычное время — возможно, никто и внимания бы не обратил. Но перед строем двух войск, в такой обстановке, они звучали совсем иначе.
Глава племени Золотого Волка знал: пока эти слова Чжао Хая звучат, взять Хуанфэнчэн станет ещё труднее. Но он поистине не желал сдаваться.
К этой кампании он готовился несколько лет. И теперь сражался здесь, рискуя тем, что его старый лагерь может пасть. Город вот-вот будет взят — и в такой миг из-за одного человека менять планы? Как он мог с этим смириться?
Но теперь глава племени Золотого Волка чувствовал, что, похоже, и вправду совершил ошибку. Не следовало ему идти на этот последний штурм. Если и теперь не взять Хуанфэнчэн, то, вернувшись в степь, они столкнутся с разорённой степью. А это будет сокрушительным ударом по влиянию племени Золотого Волка.
Это племя Золотого Волка скрыло от других племён степи весть о нападении; это племя Золотого Волка, когда замысел раскрылся, всё равно настаивало на штурме; и это племя Золотого Волка, когда на степи напали, всё равно бросило войско в последнюю атаку.
Когда люди тех племён вернутся в степь и обнаружат, что дома нет, родные перебиты, а сами они остались ни с чем, — что способны сделать обезумевшие люди, не скажет, пожалуй, никто. А главное — после этого они вряд ли станут слушаться племя Золотого Волка.
Глава племени Золотого Волка смотрел на стоявшего перед ним Чжао Хая, и из глаз его едва не вырывалось пламя.
Он был так близок к успеху — и всё разрушил этот человек. Проклятый, до чего же проклятый! Убить его, непременно убить!
От этой мысли глава племени Золотого Волка тут же обратился к стоявшему рядом человеку:
— Убей его! Непременно убей! Не дай ему дожить до завтрашнего рассвета!
Человек рядом тут же отозвался и ушёл.
А золотой клинок тем временем смотрел на Чжао Хая. Он тоже прекрасно понимал, какую силу имеют его слова. Он и подумать не мог, что, желая подорвать боевой дух воинов Сабли, он вместо этого его воспламенит. Один человек, одни уста — и какая мощь.
Чжао Хай взглянул на золотого клинка, движением руки вызвал два больших молота, подобных белому нефриту, и произнёс:
— Ну что ж, покажи, на что способен золотой клинок.
Золотой клинок взглянул на Чжао Хая и чуть улыбнулся:
— Редкость. Редкость, что в Государстве Души Сабли появился такой юный гений. Жаль, что ты умрёшь. Поистине жаль. Меня зовут Цзиньфэн Саньдао. С тех пор как я стал воином уровня сгущения формы, никто не смог продержаться против меня больше трёх ударов клинка. Думаешь, тебе это под силу?
Чжао Хай, глядя на золотого клинка, понял: тот ведёт игру на духе, хочет подавить его. Но на Чжао Хая это не действовало.
Чжао Хай расхохотался:
— Я, Тянь Хэцао, с тех пор как вышел на путь, столько раз слышал, как меня хотят убить, что и не упомню. А всё живу. Ты хочешь моей смерти? Тремя ударами? Ха-ха-ха, хочу посмотреть, как ты за три удара отнимешь у меня жизнь.
Едва он это сказал, как его аура полностью переменилась.
Бескрайняя кровавая аура медленно поползла от него. Воздух вокруг словно сгустился в кровавую жижу. А в глазах остальных Чжао Хай перестал быть Чжао Хаем — он словно обратился в демона, выползшего из ада. В руке у него была коса, он стоял на горе трупов и море крови, взирая на смертных, а на губах играла кровожадная улыбка.
Разумеется, всё это была лишь иллюзия.
Но такая иллюзия могла повлиять на многих. Воины Сабли на стене ещё держались, а многие воины Волка напротив уже выказывали страх, а некоторые даже выронили сабли на землю.
Такое видение мог создать не всякий. Не извалявшись в горах трупов и морях крови, не убив своими руками множество людей, невозможно обладать такой убийственной аурой. А без такой ауры не создать подобной иллюзии.
Золотой клинок был мастером с сердцем твёрдым, как скала. Но и он в этот миг невольно дрогнул.
Честно говоря, он и сам считал, что убил немало людей, но такого эффекта, как у Чжао Хая, не достигал. Уже по одному этому видно: Чжао Хай убил куда больше. А такой человек, вероятно, обладал волей ещё твёрже его. Играть с таким в игры разума — лишь самому искать неловкости.
Золотой клинок больше ничего не сказал. Он решил говорить силой.
Он медленно положил правую руку на рукоять сабли, не сводя глаз с Чжао Хая. Одновременно возле него стал проступать смутный силуэт. Постепенно он обретал плотность — и это была сабля.
Чжао Хай тоже не сводил глаз с золотого клинка. Теперь он понял, каким путём тот идёт: его клинок наверняка быстр. Пока сабля в ножнах, ничего не видно; но когда она выходит — это сильнейший удар, причём серия.
Но Чжао Хай не боялся.
У тех, кто быстр в ударе, есть слабое место — сила удара может быть невелика. Ведь чтобы быстро менять приёмы, нельзя вкладывать всю мощь. Потому, кроме редких одарённых от природы, у быстрых сила не слишком велика.
Едва все увидели, что двое и вправду готовы схлестнуться, поле боя разом затихло. Все напряжённо смотрели на них, не зная, каким будет бой.
И тут Чжао Хай внезапно двинулся.
Фигура его качнулась, и появилось несколько смутных силуэтов. Затем всё его движение словно замедлилось. Каменный молот в его руке пошёл прямо на золотого клинка, но двигался он как-то скованно.
Такой способ атаки озадачил всех — даже золотого клинка.
Но золотой клинок не остановился. В тот самый миг, когда Чжао Хай пошёл в атаку, он тоже двинулся. Его фигура вдруг обратилась в призрачный силуэт и ринулась на Чжао Хая, а сабля в руке пошла прямо к его горлу.
А Чжао Хай словно не успел среагировать — его молот всё так же медленно шёл вперёд.
Едва Дао Байин увидел движение Чжао Хая, он невольно зажмурился. А люди Волка все, наоборот, просияли. Им хотелось увидеть, как голова Чжао Хая слетит от одного удара.
Дон!
Раздался громкий удар.
И когда все уже решили, что золотой клинок сразит Чжао Хая одним ударом, оказалось, что сабля того неизвестно почему пошла вкось. Удар, нацеленный в горло Чжао Хая, вдруг переменил направление и рубанул прямо по каменному молоту. А затем сабля словно прилипла к молоту и замерла.
И в этот миг второй молот Чжао Хая уже пошёл вперёд, прямо на золотого клинка.
Тот переменился в лице, разжал руку, выпустил саблю и отпрянул назад.
Но неизвестно когда рядом с ним появилась лиана — она стояла прямо, без единого звука. Золотой клинок и подумать не мог, что там, где только что ничего не было, вдруг возникнет лиана. Потому он прямо на неё и налетел.
Он не врезался в стебель — он врезался в её лист, острый, как меч. И прошёл прямо сквозь этот лист.
И когда все уже решили, что он избежал всего, фигура золотого клинка обратилась в труп и рухнула на землю.
Хлынул гул.
Поле боя взорвалось шумом.
Никто и подумать не мог, что знаменитый золотой клинок не продержится против Чжао Хая и одного удара. Не то что «Цзиньфэн Саньдао сразит Чжао Хая тремя ударами» — он выдержал лишь один удар и был сражён. Это полностью перевернуло все ожидания.
А Дао Байин, стоявший с закрытыми глазами, вдруг услышал рядом крики восторга. Он опешил, открыл глаза и увидел, что Чжао Хай стоит на месте с двумя молотами в руках. Перед ним лежала сабля с золотой рукоятью. А неподалёку — труп золотого клинка!
(Конец главы)