Лю Жэньли, услышав слова старика Мэня, громко рассмеялся:
— Дядюшка Мэнь, что за церемонии? Ты человек рода Лю со стажем, передо мной, младшим, не нужно так кланяться, иначе отец меня отругает. Кстати, дядюшка Мэнь, это мои соученики из Павильона Государя Сабли. Они приехали сюда посмотреть, как гора собирает ветер и облака.
Лю Жэньли считался самым одарённым в боевых искусствах среди молодого поколения рода Лю. Потому семья и отправила его учиться в Павильон Государя Сабли.
Павильон Государя Сабли — учебное заведение, основанное императорским родом Дао, правящим Государством Души Сабли. Это высшая школа боевых искусств страны. Здесь, если у тебя есть способности и ты соответствуешь требованиям, можно изучать любые боевые искусства, даже тайные техники рода Дао — «Семь форм Государя Сабли».
Род Лю отправил Лю Жэньли в Павильон не только ради знаний. Главное — там учились представители всех великих семей. Павильон был своего рода аристократической академией: лучшие условия, лучшие учителя и ученики, равные тебе или выше по положению. Там можно было не только учиться, но и обзаводиться связями.
Разумеется, в Павильоне хватало и выходцев из простых семей. Но все они были гениями — абсолютными гениями. После окончания их непременно ждали высокие посты. Можно сказать, с первого дня в Павильоне их положение менялось в корне.
Род Лю был средней или даже ниже средней семьёй. Чтобы развиваться, ему нужны были связи. А для таких семей отправить кого-то в Павильон означало почти наверняка сделать его будущим главой рода. Лю Жэньли был отправлен — значит, на него возлагали огромные надежды.
Старик Мэнь, услышав, что спутники Лю Жэньли — его соученики из Павильона, не посмел проявить небрежность и тут же поклонился им:
— Старый слуга не знал, что молодые господа пожалуют. Прошу прощения. Вы устали с дороги, прошу внутрь отдохнуть.
Лю Жэньли, видя это, мысленно одобрил.
Он хорошо знал старика Мэня и понимал, что тот занимает в роду немалое положение. То, что старик держался с его соучениками достойно, не унижаясь, пришлось Лю Жэньли по душе.
Старик Мэнь и подобные ему, конечно, не могли знать, что творится в Павильоне. Для посторонних там учились одни небожители. Лишь посвящённые знали правду.
Ученики Павильона делились на несколько групп.
Первая — люди императорского рода. Они стояли на вершине: происхождение из императорской семьи и способности, позволившие попасть в Павильон, делали их будущими столпами рода Дао. Потому они держались надменно. Но единства среди них не было. Они часто привлекали на свою сторону отпрысков великих семей, создавая группировки и ведя борьбу. Но их соперниками могли быть лишь равные по положению.
Вторая — выходцы из по-настоящему великих семей Государства Души Сабли, куда более могущественных, чем род Лю. Их ученики держались вместе. Уступая императорским, они всё же были силой. За редким исключением, они сплачивались и стояли несколько особняком от императорских, которые не смели их недооценивать.
Третья — выходцы из простых семей. Все они были гениями: в боевых искусствах, в ремесле, в растениеводстве. Из-за происхождения между ними и отпрысками великих семей существовала стена. Они держались вместе, но тяготели к императорской группировке.
Четвёртая — ученики из семей среднего достатка. Уступая великим и не имея гениальности простолюдинов, они всё же обладали немалым влиянием. Они не сплачивались так, как великие семьи, а шли за императорскими, становясь их орудием. Но всё же держались особняком.
Последняя — такие, как Лю Жэньли. Выходцы из средних и малых семей. Они приходили в Павильон не только за знаниями, но и за связями. Однако вышеперечисленные группы их не жаловали, часто попросту игнорировали. Потому они тоже начали сплачиваться — иначе их бы притесняли. Но их союз был самым непрочным: стоило императорским или великим семьям поманить, как они тут же перебегали. Такова реальность.
Лю Жэньли хорошо понимал, каково в Павильоне таким, как он. Их терпят, но при первой возможности они готовы переметнуться к сильным. Они не смеют перечить тем, кто выше. Они уступают даже простолюдинам-гениям.
К простолюдинам-гениям императорские относились с уважением — те доказали свою ценность. А на таких, как Лю Жэньли, императорские не обращали внимания: их семьи невелики, а сами они не гении. В своём роду он, может, и хорош, но в Павильоне теряется.
Среди тех, кто приехал с Лю Жэньли, была одна важная особа. И если бы старик Мэнь начал унижаться, как обычный слуга, Лю Жэньли потерял бы лицо.
Потому что слуги великих семей так себя не ведут. Особенно те, кто занимает видное положение, — у них есть гордость. Даже перед гостями из более могущественных семей они держатся достойно. Это профессиональная черта.
Некоторые усмехнутся: какая у слуги профессиональная гордость? Но это не так.
В великих семьях слуги, особенно приближённые, почти все — доморощенные. И то, как семья воспитывает слуг, говорит о ней самой. Сильная семья вкладывается в их обучение. Слабая — не имеет ни времени, ни сил, и её слуги умеют лишь гнуться перед хозяином.
Сегодня старик Мэнь поддержал честь Лю Жэньли. Потому тот улыбнулся шире:
— Дядюшка Мэнь, распорядись. В задней повозке едет госпожа. Она — наша главная гостья. Приготовь для неё отдельный дворик. Прислугу мы не привезли, так что выдели из усадьбы двух служанок.
Старик Мэнь отозвался:
— Не беспокойтесь, молодой господин, всё устрою. Госпожа желает выйти здесь или подъехать к самой усадьбе? Если здесь, то сможет полюбоваться здешними видами. Если к усадьбе — придётся войти через боковую дверь, так как у главных ворот повозка не проедет.
Лю Жэньли кивнул и, не говоря ни слова, повернулся к повозке:
— Госпожа Ху, вы желаете выйти сейчас или подъехать к усадьбе?
Из повозки донёсся приятный голос:
— Я долго сидела, хочу размяться. Выйду здесь.
Дверца открылась, и оттуда вышла девочка-служанка лет двенадцати-тринадцати, хорошенькая, с чёрными волосами и живыми глазами, полными любопытства и радости.
Она спрыгнула, поставила на землю скамеечку, и из повозки вышла женщина в белом.
На ней было белое дворцовое платье, кожа светлая, лицо не то чтобы красивое — на первый взгляд обычное. Но в ней чувствовалась особая аура — спокойствие, безмятежность. Она напоминала нарцисс, одиноко стоящий на ветру. К ней тянуло, но тревожить её покой не хотелось.
Главное — её душа-объект отличалась от тех, что были у Лю Жэньли и его спутников.
У всех у них над головой висели души оружия. У этой же женщины была растительная душа — цветущий белоснежный нарцисс.
(Конец главы)