Иные продвигались с ошеломляющей скоростью.
Пока у материнских гнёзд была энергия, они безостановочно производили новых Иных. Те выбирались из-под земли, хлынули из лесов, выползали, протискиваясь меж скальных щелей, — чёрный прилив, вливавшийся во всё разраставшуюся армию. Чем больше Иных, тем быстрее продвижение; чем быстрее продвижение, тем больше поглощённой энергии; чем больше энергии, тем больше Иных создавали материнские гнёзда. Этот круговорот почти не имел развязки — вечная машина убийства, что катилась по каждой пяди Острова Демонов, и даже воздух пропитался удушливой сладковатой горечью и жаром.
Флот Чжао Хая медленно шёл позади, неизменно держась на расстоянии от Иных. Они не тревожили этих безумных созданий. Чжао Хай уже видел, какова боевая мощь Иных: всё, что попадалось им на пути, — сколь бы сильным ни был демонический зверь — в конце становилось плотью в их пастях. Звери даже не успевали сопротивляться: их разрывали, проглатывали, превращали в энергию. Это и вправду превзошло ожидания Чжао Хая, но было в порядке вещей.
Вскоре Чжао Хай заметил, что из глубины Острова Демонов поднялось чёрное облако.
Он всмотрелся: то было не облако, а мехи. Эти мехи отличались от стандартных мехов народа Хуан — тяжелее и страшнее. Сплошь чёрные, с головами, отлитыми в виде демонов, с торчащими клыками и глубоко запавшими глазницами. В одной руке каждый мех держал большой меч, в другой — огромный щит, на котором была выгравирована демоническая личина, а в её пасти — мертвенно-белые клыки. Мехи народа Хуан походили на воинов, эти же — на демонов. Их было около ста тысяч, плотно заполнивших небо, так что даже дневной свет померк.
Иные не выказали ни малейшего страха и ринулись вперёд.
При первом же столкновении мехи начали отступать. Чжао Хай не удивился. Он уже понял: когти, хвосты и зубы Иных легко рвут обычный металл. Главное же — они были расой насекомых и могли превращать проглоченный металл в собственную броню. Армия в сто тысяч мехов не продержалась и дня — Иные сожрали её подчистую. Иные вновь эволюционировали: на их телах проступили металлические пластины, защита сильно возросла, и даже суставы отливали холодным блеском.
Чжао Хай сидел в Башне Тяньцзи, глядя на бой внизу, и вздохнул:
— Честно говоря, если каждый раз выпускать Цзюли, у нас будет куда меньше хлопот.
Лаура и остальные рассмеялись. Цзюли слегка улыбнулась:
— Мы, раса насекомых, рождены для боя. Мы выживаем в любой среде и в любой среде эволюционируем. Даже если кто-то уничтожит материнские гнёзда снаружи, ничего страшного: была бы энергия, и раса насекомых создаст новые. Пока кто-то не сумеет разом уничтожить всех нас, мы будем существовать.
Чжао Хай кивнул:
— Цзюли, ты долго терпела. Каждый раз, глядя, как сражаются другие, тебе, верно, нелегко?
Цзюли улыбнулась:
— Ничего. Бой для нас — инстинкт, но без боя мы не станем непременно рваться в него.
Чжао Хай вновь взглянул в глубину Острова Демонов и негромко произнёс:
— Противник даже мехов выставил. Этими мехами наверняка управляют люди восемнадцати великих родов. Неизвестно, стали ли они марионетками. Но раз они пустили в ход мехов, значит, средств у них немного. Посмотрим, что ещё они придумают.
Лаура и остальные кивнули.
Тут из пространства выскользнула Мэйгэн и обратилась к Чжао Хаю:
— Брат Хай, я разобралась. Те звери, что были собраны из кусков, на самом деле полунежить. Их души ещё остались, но душа и тело уже не могут соединиться в совершенстве. Остальные звери давно мертвы, но их души удерживают в телах тайным искусством. Это не то что твоя нежить — у твоей нежити душу заточают после смерти, а тех зверей переплавили такими, какими они были при жизни. Немного похоже на доспехи демонических зверей народа Хуан — их переплавляли живыми.
Чжао Хай опешил и кивнул:
— Хорошо, понял. Садись, посмотрим, как сражается раса насекомых.
Мэйгэн отозвалась и села.
Чжао Хай давно недоумевал из-за тех сшитых зверей. Теперь он понял, но стал ещё больше недоумевать из-за тех, кто жил на Острове Демонов. Что за люди придумали столь жестокий способ переплавки? И что за люди замыслили такую долгую и ядовитую интригу?
Иные продолжали наступление.
Вдруг впереди закачался лес, словно оттуда что-то рвалось наружу. Вскоре Чжао Хай разглядел: это люди, а рядом с ними — бесчисленные демонические звери. Но и люди, и звери выглядели странно: взгляды пустые, как у марионеток, кожа отливала странной краснотой, красной до блеска, словно под ней горел огонь.
Чжао Хай не успел понять, как раздался грохот.
Те выбежавшие люди и звери вдруг взорвались, убив множество Иных. Кровь и плоть разлетались, чёрный туман расползался, и даже земля покрылась обугленными ямами.
Чжао Хай негромко произнёс:
— Не думал, что они пустят в ход и это. Сначала превратили людей в марионеток, потом дали им тайное снадобье, и от раздражения они взрываются. Хорошо придумано.
Лицо Цзюли помрачнело:
— Хотят этим остановить моих детей? Мечтать.
Едва она договорила, как Иные отреагировали. Несколько только что родившихся, ещё слабых Иных вдруг бросились вперёд и налетели на тех людей и зверей. Те тотчас взорвались, но не смогли нанести вреда более сильным Иным позади. Взрывная волна опрокинула нескольких слабых Иных, но лишь слегка качнула тех, чьи тела покрывали толстые пластины.
Бой быстро закончился. Иные понесли немалые потери, но в основном среди только что рождённых слабых особей; сильные почти не пострадали. Чжао Хай не мог не подивиться боевому инстинкту Иных. Они придумали, как противостоять взрывающимся людям и зверям, меняя слабых на сильных, жизнь на жизнь — холодно и точно.
После этого противник больше не атаковал.
Иные прошли ещё около тысячи ли, как впереди вдруг появился город. Он отличался от городов народа Хуан, был очень старинным, с каменными стенами, небольшим — тысяч на сто жителей. На стенах стояли отряды воинов в чёрных одеяниях культиваторов и шлемах, похожих на тех черноризцев, которых Чжао Хай забрал в пространство. Но в руках у них были не косы, а длинные копья и боевые мечи. Чёрная латная армия с копьями источала дух сильного войска. Над стенами развевались знамёна, но не слышалось ни малейшего шума — лишь тяжёлая, густая убийственная аура.
Иные подошли к стенам и уставились на них.
Культиваторы на стенах холодно смотрели вниз, без тени страха.
Вдруг огромный Иной издал вопль, все Иные подхватили его и ринулись к стенам. Иные умели летать, и стены сами по себе не были для них преградой. Но над стенами внезапно поднялся чёрный защитный барьер — полупрозрачный, отливающий мрачным светом. Едва Иные налетели на него, как барьер задымился, и Иные взвыли от боли. Однако они не отступили, а принялись вгрызаться в барьер, вырывая и проглатывая куски. Барьер был ядовит и разъедал тела Иных, оттого им и было больно. Но вскоре, съев часть барьера, они перестали чувствовать разъедание. Они ещё яростнее рвали его, кусок за куском, словно грызли огромную чёрную лепёшку.
Внутри барьера чёрная латная армия впервые дрогнула. Воины взялись за оружие и принялись бить по Иным, и многих убили, но всё больше Иных наваливалось на барьер. Вскоре барьер с грохотом прорвался, и Иные ворвались в город. Чёрная латная армия ещё сопротивлялась, но её быстро захлестнуло — как камень, брошенный в воду: всплеск, и нет.
Чжао Хай и Цзюли не обрадовались.
Оба сочли, что нападение оказалось слишком лёгким. Прежде противник придумывал всевозможные способы сопротивления, а теперь не мог пасть так просто. Наверняка был замысел.
И точно: в городе вдруг поднялись клубы чёрного тумана.
Туман начал вращаться, всё быстрее, всё гуще, и все Иные и материнские гнёзда, ворвавшиеся в город, оказались втянуты в него. Вскоре чёрный туман исчез, и Иные с материнскими гнёздами тоже пропали.
(Конец главы)