Эти слова старик Мэнь говорил не только для Ху Сяньэр, но и для Лю Жэньли. Ведь о деле маленького Хэцао Лю Жэньли не знал. По положению старика Мэня, если он признал приёмное родство, то приёмный внук обычно автоматически попадал в число слуг рода Лю. Но Хэцао сейчас не был слугой рода Лю. Если бы из-за этого у Лю Жэньли возникло недоразумение, вышло бы плохо.
Однако ни старик Мэнь, ни Лю Жэньли не заметили одного: когда старик Мэнь сказал, что у Хэцао неважный талант, уголок глаза Ху Сяньэр снова едва заметно дрогнул.
Ху Сяньэр никак не могла понять: как такого гения, как Хэцао, старик Мэнь мог считать человеком с обычным талантом? Но, подумав, она поняла. Старик Мэнь хоть и слуга рода Лю, но род Лю не был родом мастеров растений. В нём в основном были обладатели души оружия, которые мастерами растений стать не могли. Потому старик Мэнь мало разбирался в пути мастеров растений. К тому же Хэцао, возможно, никогда при нём не показывал своих способностей. Так что его реакция не была удивительной.
Ху Сяньэр посмотрела на старика Мэня и заговорила:
— Вот оно что. Дядюшка Мэнь, вы поступили правильно. Если мастер растений становится чьим-то слугой, он уже никогда не сможет по-настоящему развиваться. Одарённый, может, и станет мастером растений, но никогда не станет сильным мастером. А тот, у кого талант обычный, в конце концов сможет стать лишь лекарем. Служба чужому дому слишком сильно вредит мастеру растений.
Старик Мэнь и Лю Жэньли не ожидали такого и с недоумением посмотрели на Ху Сяньэр. Она продолжила:
— Сила мастера растений прежде всего зависит от его сердца. Сердце мастера растений должно быть свободным, должно стремиться к природе. Если он становится чьим-то слугой, то познать Сердце Природы уже не сможет.
Только тогда оба кивнули. Они также поняли: раньше Ху Сяньэр рассердилась, потому что решила, будто Хэцао — слуга рода Лю. Теперь она не сердилась, потому что Хэцао оказался мастером растений.
От этой мысли Лю Жэньли невольно обрадовался. Хорошо, что Хэцао не слуга рода Лю. Иначе, если бы он прогневил эту госпожу, все его попытки ей угодить пошли бы прахом.
Ху Сяньэр взглянула на обоих и слегка улыбнулась:
— Господа, я должна вас поблагодарить. Вы сохранили одному мастеру растений его Сердце Природы. Пусть в эти дни Хэцао приходит ко мне. Честно говоря, такого понятливого и умного ребёнка я встречаю впервые. Дядюшка Мэнь, как у Хэцао с учёбой?
Старик Мэнь опешил, затем произнёс:
— Не смею скрывать от госпожи Ху: Хэцао учится превосходно и обладает способностью запоминать с первого взгляда. Он учился два года, но за эти два года учителя уже сочли, что больше нечему его учить. Сейчас Хэцао занимается дома сам.
Услышав это, Лю Жэньли вздрогнул. Он, конечно, знал, кто были учителя, о которых говорил старик Мэнь, но не думал, что Хэцао настолько одарён. Теперь он полностью понял, почему старик Мэнь не ввёл Хэцао в род Лю как слугу. Если мальчик и вправду так талантлив, служба в роду Лю могла бы загубить всю его жизнь.
Ху Сяньэр сначала просияла, но затем нахмурилась. Видя это, старик Мэнь и Лю Жэньли растерялись, не понимая, что с ней.
Ху Сяньэр взглянула на них и тихо вздохнула:
— Не поймите меня неправильно. Я просто немного тревожусь. В этом мире гении часто вызывают зависть небес. Если их не хранит великая удача, они легко умирают молодыми. Хотелось бы, чтобы Хэцао жил спокойно и благополучно.
Услышав это, старик Мэнь и Лю Жэньли вздрогнули. Только теперь они заметили одну вещь: Ху Сяньэр, кажется, слишком уж заботилась о Хэцао. Раньше, видя её интерес, они думали, что она просто прониклась симпатией к обладателю растительной души. Но теперь выходило, что дело не только в этом. Что же происходит?
Оба были полны вопросов, но не смели спрашивать. Положение этой женщины не позволяло им задавать лишние вопросы. Пришлось проглотить сомнения.
Тут Ху Сяньэр, казалось, потеряла интерес к разговору. Лю Жэньли, заметив это, понял, что ему не стоит оставаться, и сказал:
— Госпожа Ху, если у вас нет поручений, мы с дядюшкой Мэнем пойдём. Как только дичь разделают, я пришлю за вами, чтобы вы откушали.
Ху Сяньэр нахмурилась, кивнула и рассеянно что-то пробормотала. Видно было, что мысли её уже не здесь. Лю Жэньли не стал больше мешать, поклонился и вышел вместе со стариком Мэнем.
Выйдя из Соснового двора, Лю Жэньли нахмурился и сказал старику Мэню:
— Дядюшка Мэнь, вам не кажется, что госпожа Ху слишком уж заботится о Хэцао?
Старик Мэнь кивнул:
— Верно, седьмой молодой господин. Госпожа Ху и вправду проявляет к Хэцао чрезмерную заботу. Раньше мы думали, что она просто увидела в нём обладателя растительной души и прониклась симпатией. Но теперь ясно, что дело не только в этом. Седьмой молодой господин, если старый слуга не ошибается, госпожа Ху — из семьи Ху, Святых Растений?
Лю Жэньли кивнул:
— Да. Госпожа Ху — одна из самых одарённых в нынешнем поколении семьи Святых Растений Ху.
Старик Мэнь кивнул:
— Тогда всё сходится. Госпожа Ху из семьи Святых Растений, она наверняка видела немало мастеров растений. Даже если Хэцао обладатель растительной души, это не должно вызывать у неё такого внимания и тем более заботы. Значит, здесь что-то не так.
Лю Жэньли нахмурился, подумал и наконец произнёс:
— Дядюшка Мэнь, можешь отвести меня к Хэцао?
Старик Мэнь вздрогнул, затем серьёзно ответил:
— Прошу седьмого молодого господина следовать за мной.
Он уже понял: Лю Жэньли не станет вредить Хэцао сейчас. Иначе, зная, как Ху Сяньэр заботится о мальчике, он окончательно прогневил бы её. Так что показать ему Хэцао было не опасно.
Вскоре они пришли в передний двор, к комнате старика Мэня. В комнате горел свет — свет фонарной травы. Едва подойдя к двери, они услышали голоса. Девочка говорила:
— Брат, как думаешь, дедушка уже поел? Мы начали есть, а если дедушка не поест, он не проголодается?
Мальчик отвечал:
— Дедушка, наверное, ещё не ел. Юйэр, ешь пока. У дедушки дела, ему некогда. Если он узнает, что мы тоже не едим, он будет волноваться. Потому надо наесться досыта, чтобы дедушка не тревожился.
Девочка отозвалась, и в комнате снова послышался звук еды. Старик Мэнь, услышав их разговор, невольно улыбнулся и тихо открыл дверь. Как только дверь отворилась, маленький Хэцао и Сяо Юй обернулись.
Увидев старика Мэня, Сяо Юй тут же отложила чашку и бросилась к нему:
— Дедушка, ты вернулся!
Маленький Хэцао тоже спрыгнул со скамьи.
Старик Мэнь подхватил Сяо Юй на руки и тихо рассмеялся:
— Моя хорошая Юйэр, дедушка вернулся.
Хэцао тоже поклонился старику Мэню, а затем заметил Лю Жэньли.
Лю Жэньли тоже остановил взгляд на Хэцао. Он обнаружил, что этот ребёнок действительно не похож на обычных детей. В нём была такая аура, какой не было даже у многих взрослых. И вот она у ребёнка — поистине странно.
Старик Мэнь опустил Сяо Юй и пригласил Лю Жэньли в комнату. Войдя, он сказал детям:
— Юйэр, Баоэр, поприветствуйте седьмого молодого господина.
Сяо Юй и Хэцао сразу поклонились:
— Приветствуем седьмого молодого господина.
Лю Жэньли кивнул:
— Не нужно церемоний.
Старик Мэнь повернулся к Хэцао:
— Баоэр, ты сегодня ходил в тот двор, заросший соснами? Видел госпожу, которая там живёт?
Хэцао, услышав это, решил, что старик Мэнь сердится за то, что он вошёл в тот двор, и поспешно сказал:
— Да, дедушка. Сегодня я был в том дворе и видел госпожу Ху. Дедушка, не сердись на меня.
Старик Мэнь покачал головой:
— Я не сержусь. Баоэр, когда ты увидел госпожу Ху, ты что-нибудь делал? Или делал что-нибудь особенное?
Хэцао опешил. На его лице мелькнула борьба, затем он обернулся и взглянул на Лю Жэньли. Старик Мэнь был человеком проницательным и, увидев это, сказал:
— Баоэр, говори спокойно. Седьмой молодой господин не разболтает.
Хэцао кивнул и серьёзно произнёс:
— Дедушка, я ходил туда подобрать шишку. Но шишка была на дереве, и я попробовал поговорить с сосной. А потом увидел госпожу Ху.
— Поговорить с сосной? Как? — Это спросил не старик Мэнь, а Лю Жэньли. Он с горящими глазами смотрел на Хэцао.
Хэцао взглянул на старика Мэня. Тот кивнул. Тогда Хэцао, опустив голову, сказал:
— Дедушка, на самом деле я слышу, как говорит трава. Но раньше я не слышал, как говорит сосна. Сегодня с помощью травы я вдруг смог услышать сосну и заговорить с ней.
Услышав это, не только Лю Жэньли, но и старик Мэнь остолбенел. Даже не разбираясь в культивации, старик Мэнь понимал: такая способность есть далеко не у каждого. Он на миг потерял дар речи.
А Лю Жэньли вдруг вскочил, глядя на Хэцао загоревшимися глазами. Лишь спустя некоторое время он выдохнул и с радостью произнёс:
— Вот оно что, вот оно что! Неудивительно! Прекрасно, просто прекрасно!
(Конец главы)