Деревня Корней была маленькой и бедной.
Люди хоть и не голодали, но лишних денег не водилось. Главное же — не будешь работать, не будешь сыт. Это была общая беда всех маленьких деревень Мира Душ. Потому появление обладателя растительной души хоть и взбудоражило всех, но радость радостью, а землю всё равно надо было возделывать, работу выполнять. Иначе останешься без еды.
Так что событие это заставило жителей деревни Корней ликовать лишь один день. На следующий все занимались тем же, чем и всегда. Разве что положение семьи Тянь Чжу в деревне сразу поднялось.
Утром Тянь Чжу поел каши и отправился в поле — присматривать за всходами. Теперь, когда зерно только проклюнулось, за ним нужен был глаз да глаз. А Тянь Чжуана он отправил в горы на охоту.
Время для охоты было неподходящее. Весна, всё пробуждается, лесные звери очнулись от суровой зимы. Сейчас они рыщут в поисках пищи, а голодный зверь страшнее всего.
Потому обычно в эту пору в горы не ходят. Тем более жители деревни Корней не были профессиональными охотниками. Они в основном возделывали землю, а в свободное время поднимались в горы за мелкой дичью, чтобы пополнить хозяйство. Сейчас же никто не ходил.
Но Тянь Чжуану пришлось идти.
В доме была роженица. Ей нужно питание. А в такой деревушке, как Корней, где едва сводят концы с концами, откуда взять столько, чтобы поправить силы? Даже кусок вяленого мяса, припасённый на зиму, — и тот не для роженицы. Если она поест, ребёнку будет плохо. Потому Тянь Чжуану и пришлось идти в горы.
Он поставил в лесу несколько силков, выкопал две ловчие ямы, сделал отметки, чтобы деревенские, ходившие за травами, не свалились, и лишь потом спустился. На это ушло всё утро.
Вернувшись в полдень, он застал Тянь Чжу за едой. Тянь Чжуан быстро сполоснул руки и лицо и вошёл в дом. Там ела Цуйфэнь. Роженице нельзя голодать. Еда была лучшая — если «лучшая» означало рисовую кашу с яйцом и ложкой масла.
Увидев Тянь Чжуана, Цуйфэнь отложила чашку и тихо сказала:
— Брат Чжуан, ты вернулся? Почему не идёшь есть?
Тянь Чжуан взглянул на младенца, спавшего у кровати, и простодушно улыбнулся:
— Ничего, сейчас пойду. Просто заглянул на малыша. Спит сладко.
Цуйфэнь с нежностью посмотрела на ребёнка:
— Да, он спокойный. Поест и спит, не плачет.
Тянь Чжуан кивнул:
— Хорошо, что спокойный. Сегодня я поставил силки и выкопал две ямы. Завтра, может, что-нибудь попадётся, тогда поправишь силы.
— Брат Чжуан, и родителей тоже подкорми. Они уже старые, им нужнее.
Тянь Чжуан кивнул, ещё раз взглянул на сына и сказал:
— Ладно, Цуйфэнь, ешь. Я тоже поем, а после обеда пойду с отцом в поле.
Цуйфэнь кивнула. Вдруг она сказала:
— Брат Чжуан, ребёнок родился, может, пора дать ему имя?
Тянь Чжуан произнёс:
— Отец вчера уже говорил со старостой. Староста сказал: наш ребёнок — драгоценность для деревни, имя нельзя давать просто так, нужно найти хорошего человека. Он уже послал весть брату Тянь Ню, чтобы тот в городе попросил в Обществе мастеров растений кого-нибудь из мастеров дать имя. Тогда нашему сыну будет легче стать мастером растений.
Услышав это, Цуйфэнь обрадовалась:
— Правда? Как хорошо! Если сам мастер даст имя, он непременно станет мастером растений.
Тянь Чжуан кивнул, глядя на спящего сына с надеждой. Ему очень хотелось, чтобы сын стал мастером растений. Тогда он сможет есть досыта три раза в день.
Выйдя из комнаты, Тянь Чжуан сел за стол и принялся за еду. Мать посмотрела на него:
— Чжуан, силки поставил? Ямы выкопал?
— Поставил. И ямы выкопал. Отметки сделал. Мама, когда выйдешь, предупреди всех, чтобы остерегались, не свалились в ямы.
Мать кивнула:
— Хорошо, скажу. Дай бог, попадётся что-нибудь, поправим Цуйфэнь, чтобы молока хватало и внук рос толстеньким. Кстати, старик, когда этот Тянь Ню приведёт мастера дать имя?
Тянь Чжу произнёс:
— Скоро, наверное. Тянь Ню парень смышлёный, в городе прижился. К односельчанам добр, о делах деревни печётся. Кто бы ни пришёл в город, он всем помогает. Доброе сердце. А тут такое дело — наш внук обладатель растительной души. Он уж постарается. Это ведь касается всей деревни.
Тянь Чжуан кивнул:
— Да, мама, не волнуйся. Ты же знаешь Тянь Ню. Когда ты болела, я ходил в город за лекарством. Если бы не он, разве лекарь дал бы нам снадобье? А сейчас такая радость — он сделает всё возможное. Не переживай. К тому же от нашей деревни до города несколько дней пути. Пока письмо дойдёт, пока он вернётся — дней десять пройдёт. Не спеши. Может, пока дадим ребёнку детское имя? У всех деревенских ребятишек есть.
— Ну уж нет! — Тянь Чжу тут же возразил. — Мой внук станет мастером растений, разве можно давать ему деревенское имя? Если потом узнают, что у почтенного мастера детское имя, которое и на люди не выставишь, что тогда? Нет, ни в коем случае.
Мать тоже кивнула:
— Верно, нельзя. В нашей деревне все безграмотные. Какие имена дают? Гоушэн, Нюдань — куда это годится? Если внук станет мастером, а его будут звать Гоушэн, какой позор. Чжуан, слушай отца, не давай ребёнку случайное имя, слышишь?
Тянь Чжуан, услышав родителей, согласился:
— Ладно. Но пока брат Ню не вернётся, что делать? Не может же ребёнок быть без имени.
Тянь Чжу подумал:
— Пусть будет так. Этот ребёнок — сокровище нашей семьи и всей деревни. Пока зовите его Баоэр. Когда Ню привезёт хорошее имя, поменяем.
Мать обрадовалась:
— Хорошо! Старик, а ты не промах. Баоэр — славное имя. Буду звать внука Баоэр.
За едой и разговорами обед закончился. Тянь Чжуан и Тянь Чжу отдохнули и пошли работать. Мать хлопотала во дворе. Двор снова затих.
Цуйфэнь, ещё слабая после родов, посидела немного и заснула. После того как она уснула, трава над головой Баоэра снова испустила зелёное сияние. Оно перекликалось с полуденным солнцем, листья дрожали, словно радуясь.
Лишь после полудня трава успокоилась, сияние втянулось. А поспавшая Цуйфэнь, пока длилось сияние, почувствовала себя гораздо лучше, лицо порозовело. Даже мать Тянь Чжуана, работавшая во дворе, ощутила прилив сил.
Вечером Тянь Чжуан и Тянь Чжу вернулись с поля. После ужина Тянь Чжуан пошёл в свою комнату и лёг на маленькую кроватку.
Но в час хай Баоэр вдруг снова нахмурился и громко заплакал. Переполох поднял всю семью. Тянь Чжуан вскочил с кроватки, подбежал к большой кровати:
— Цуйфэнь, что случилось? Почему Баоэр плачет?
Тянь Чжу и мать тоже встали. Тянь Чжу остался за дверью, а мать вошла. Быстро подошла к кровати, посмотрела на Цуйфэнь, укачивающую ребёнка, и на растерянного Тянь Чжуана:
— Что такое? Голодный?
Цуйфэнь покачала головой:
— Нет, мама. Я только что кормила, он сыт. И не мокрый. Не знаю, что с ним.
Мать заторопилась:
— Приложи губы к его лбу, проверь, нет ли жара.
Цуйфэнь приложилась губами ко лбу Баоэра, подержала, потом подняла голову:
— Мама, не горячий, совсем.
Мать забеспокоилась:
— Что же это? Что такое?
Тянь Чжу за дверью волновался ещё больше:
— Мать, что с Баоэром? Почему плачет?
— Отец, ещё не знаем. Ребёнок сыт, здоров, не поймём, почему плачет. Может, испугался чего. Успокоим, посмотрим.
Едва она это сказала, как ребёнок перестал плакать. Бровки разгладились, он засопел ещё крепче.
Все вздохнули с облегчением. Мать взяла ребёнка, осмотрела, выдохнула:
— Всё хорошо. Видно, во сне испугался. Ладно, спите.
Положила Баоэра и вышла.
Тянь Чжуан и Цуйфэнь тоже успокоились. Когда ребёнок плакал, у обоих сердце сжималось. Теперь отпустило.
Снова накрыли фонарную траву тканью, и во дворе стало тихо. Фонарная трава — самое обычное растение Мира Душ. Она невысокая, до полуметра, похожа на цветок с маленькими фонариками, которые никогда не увядают. Каждую ночь они испускают мягкий белый свет, освещая дом. Неярко, но для крестьянской семьи вроде Тянь Чжуана достаточно. Потому в таких домах всегда выращивают несколько фонарных трав вместо лампы. На ночь накрывают тканью — свет гаснет; нужно — открывают.
В полночь трава над головой Баоэра снова засветилась зелёным. Сияние слилось с лунным светом, стебель дрожал, словно от радости. Тянь Чжуан, Цуйфэнь, Тянь Чжу и мать оказались в этом сиянии. Сон их стал глубже, на лицах — довольство.
Ночь прошла спокойно.
Наутро все в семье Тянь встали отдохнувшими, полными сил. Они не придали этому значения, списав на хороший сон. После завтрака Тянь Чжуан отправился в горы — проверить силки.
И надо же — попались! Вчерашние силки поймали двух зайцев. В ямы никто не угодил. Тянь Чжуан обрадовался, переставил силки на новое место и вернулся с добычей.
Следующие дни в деревне Корней и в семье Тянь было спокойно.
Баоэр был на удивление беспроблемным. Кроме случаев, когда хотел есть или мокрый, не плакал. Ел и спал. Только каждый вечер в час хай плакал несколько минут. Сначала Цуйфэнь и остальные пугались, но через несколько дней поняли, что он плачет недолго и затихает, и перестали тревожиться, решив, что ребёнка что-то пугает во сне. Деревенские дети не такие нежные.
Через десять дней после рождения Баоэра, в полдень, Тянь Чжу и Тянь Чжуан пообедали и собирались в поле, как во двор вошёл человек.
Он был в короткой одежде, но довольно новой. Невысокий, не слишком сильный, но глаза живые, так и бегали — сразу видно, смышлёный. Его душа выглядела как деревянный поднос. Это был Тянь Ню, сын старосты.
Он ещё не вошёл, а голос уже раздался:
— Дядюшка Чжу, брат Чжуан, дома? Я пришёл навестить племянника!
С этими словами он вошёл во двор.
Тянь Чжу и Тянь Чжуан вышли навстречу. Увидев Тянь Ню, а в руках у него — деревянный таз, судя по тяжести, полный, они поспешили к нему. Тянь Чжу сказал:
— Ню, когда вернулся? Что это у тебя? Тяжёлое?
Подойдя, они увидели: в тазу вода, а в ней плавают несколько небольших чёрных рыбок, живых и бойких.
Тянь Ню поставил таз и улыбнулся:
— Услышал, что у невестки родился обладатель растительной души. Что подарить дяде? В городе как раз продавали чёрных масляных рыб, я всех и купил — невестке на поправку.
(Конец главы)