Чжао Хай полулежал на лежаке в каменной комнате, лениво покачивая в руке бокал красного вина. На стене дрожали отсветы. Он неспешно переговаривался с Лаурой и остальными, и голоса в тесной комнате звучали особенно отчётливо.
Он уже заметил: войдя в эту комнату, он больше не мог войти в пространство. Но, что странно, вещи из пространства по-прежнему можно было доставать, и связь с Лаурой и остальными не прерывалась. Это добавило ему тревоги, но вместе с тем принесло ясное понимание: его сила на этой плоскости, конечно, позволяет ему царствовать, но по сравнению с теми, кто стоит на неизмеримо более высоких ступенях, он всё ещё слишком слаб.
Чжао Хай и с этим смирился. Раз противник сумел запереть здесь и его, и пространство, значит, он способен обнаружить пространство. Как ни прячься, не спрячешься. Раз так — лучше вести себя открыто и делать то, что делаешь. Разумеется, если бы он только что вознёсся на новую плоскость, он ни за что не стал бы легко раскрывать пространство: те, кто стоит выше, возможно, и не смогли бы ничего сделать с законом пространства, но мастера на той же плоскости нашли бы немало способов отнять пространство. Этого он допустить не мог.
Помимо разговоров с Лаурой и остальными, Чжао Хай расспросил их о том, как у них дела. Ответ Лауры его удивил.
Лаура и остальные сейчас тоже были в комнате. У неё было только три стены — четвёртая открывалась прямо в пустоту. Там были сиденья и даже кровать для отдыха, условия даже лучше, чем у Чжао Хая. Они тоже могли доставать вещи из пространства, но войти в него не могли. Это дало Чжао Хаю ещё одно представление о возможностях арены для зверей. Пришлось признать: арена поистине могущественна, могущественнее любого магического инструмента, что он видел.
Дни шли один за другим.
Чжао Хай скучал. Пил вино, болтал с Лаурой и остальными, вместе с ними изучал проклятые формации. Они работали через компьютер, и Чжао Хая поразило, что компьютер может выходить в сеть через пространство. Это спасало его от смертной скуки.
Через пять дней в комнате Чжао Хая вдруг появилась проекция.
На ней была каменная платформа — самая обычная, ничем не примечательная. Но Чжао Хай понял: бой начинается.
Он тотчас убрал компьютер, предупредил Лауру и остальных и сосредоточился на платформе. У Лауры и остальных было примерно то же. Только что их платформа снаружи засветилась, и они увидели всё, что на ней происходит.
Вскоре платформа пришла в движение. Словно широкоугольный объектив, изображение вдруг стало приближаться, всё ближе и ближе, и когда остановилось, Чжао Хай и остальные опешили — на экране появились два человека.
Чжао Хай и Лаура застыли. Тем, кто редко видел проекции, это, возможно, ничего бы не сказало, но они, видевшие их бесчисленное множество раз, отчётливо чувствовали: только что объектив прошёл огромное расстояние. А это означало — платформа невероятно велика.
Двое на платформе явно ещё не опомнились, но быстро поняли: перед ними враг. Они не стали тратить слов, явно зная правила арены, и сразу достали магические инструменты.
Чжао Хай видел: оба сильны, оба достигли ступени Разрыва пустоты, оба — мастера ближнего боя. В бою они двигались невероятно быстро, приёмы были отточены. Даже Чжао Хай признал: чтобы разделаться с ними, двух-трёх ударов не хватит.
На платформе они обменялись сотней с лишним приёмов. И тут один из них вдруг двинулся. Взмахнул рукой, и длинный меч выбросил белый свет, рубанув прямо по противнику. Свет был так быстр, что у того не осталось шанса уклониться, и он ударил его прямо в голову. Тот не успел даже понять, что произошло, как его разрубило надвое. В миг смерти он исчез с платформы, оставив лишь пространственное снаряжение. Победитель подхватил его и тоже исчез.
Тот последний удар мечника обычному зрителю показался бы лишь ослепительным, и только. Но Чжао Хай увидел — в нём была сила законов. Какая именно, он не знал, но не сомневался: это сила законов. Иначе враг не остался бы без единого шанса на сопротивление.
Этот бой ясно показал Чжао Хаю уровень культиваторов на арене. Когда-то Мир Бога Войны отзывал с арены армию осуждённых, и многие из тех, кто вернулся, уже постигли силу законов. Не столкнись они с таким, как Чжао Хай, они бы ни за что не проиграли. Чжао Хай знал: на арене постичь силу законов куда легче, чем снаружи. Теперь, увидев того мечника, он убедился — на арене действительно много тех, кто постиг силу законов.
Первый бой закончился. Вскоре начался второй.
На этот раз сражались мастер ближнего боя и мастер дальнего — тот, кто атаковал магическими инструментами. Едва бой начался, мастер инструментов увеличил дистанцию и принялся управлять инструментами издалека. Противник, хоть и рычал от ярости, ничего не мог поделать.
Чжао Хай сидел и смотрел на проекцию. Казалось, мастер инструментов взял верх, а мастер ближнего боя ничего не может сделать. Но Чжао Хай так не думал. Он заметил: мастер ближнего боя хоть и рычал, взгляд его оставался ледяным. Не от гнева — от спокойствия.
Мастер ближнего боя играл. Он показывал, будто в ярости, будто ничего не может сделать. А на деле у него наверняка был способ. Он ждал момента.
Они схватывались раз за разом. Сто приёмов, двести, триста. После трёхсот мастер инструментов, казалось, потерял терпение. Он вдруг двинулся, и из его тела вылетели ножницы, которые, словно презрев расстояние, ринулись к мастеру ближнего боя.
Чжао Хай приподнял бровь. Он видел: в атаке ножниц тоже была сила законов. Похоже, мастеру ближнего боя несдобровать.
Но в этот миг тот вдруг двинулся. Развернулся и исчез. В следующее мгновение он появился за спиной мастера инструментов, уже убрав свой клинок. А тот с неверием смотрел вперёд. Затем его голова скатилась с шеи, и он исчез, оставив пространственный мешок.
Мастер ближнего боя подхватил мешок и тоже исчез.
Чжао Хай горько усмехнулся. Теперь он наконец понял, чем это место отличается от Пустотного мира.
В Пустотном мире, если ты постиг силу законов, ты непобедим. А здесь из десяти культиваторов пятеро-шестеро постигли силу законов. Думаешь, этого достаточно для непобедимости? Вовсе нет.
Здесь сила законов — не гарантия. Важно, как ты её используешь. У силы законов есть предел применений. Такие, как Чжао Хай, кто может применять её без ограничений, на этой плоскости почти не встречаются. Потому культиваторы не начинают бой с силы законов — они берегут её как последний козырь. Покажешь — значит, решаешь исход. Потому когда и как применить силу законов — вот что решает победу.
Как те двое. Мастер ближнего боя мог применить силу законов давно — судя по всему, его сила была связана с движением. Но он не применял. Потому что враг был настороже. Он терпел, чтобы нанести один удар, который решит всё.
И вот после трёхсот приёмов враг не выдержал и применил силу законов первым. В тот миг, когда он решил, что победа близка, мастер ближнего боя внезапно применил свою — уклонился от атаки и одним ударом прикончил врага. Момент был выбран идеально.
Чжао Хай потягивал вино, полуприкрыв глаза. Бои ему уже наскучили. Хоть он видел лишь два, по сражавшимся было ясно: слабаков здесь нет. А что получал победитель, ему было неинтересно. Но ясно — награда хороша.
И каждый раз, когда кто-то погибал, на платформе появлялся пространственный мешок, явно не тот, что был у погибшего. На их уровне никто не пользуется пространственными мешками — засмеют. Значит, это арена: она упаковывала вещи проигравшего и отдавала победителю. А награду, вероятно, выдавали после возвращения в комнату.
Всего два боя, но Чжао Хай увидел многое.
Арена для зверей — лучшая могила для культиваторов и место, куда они больше всего стремятся. Здесь есть всё, чего они хотят: щедрые награды, достойные противники. Всё — здесь. Побеждаешь — получаешь то, чего раньше не мог и мечтать. Но с высоким доходом и высокий риск. Проигрываешь — теряешь всё.
Справедливость.
Чжао Хай, подумав об арене, тотчас вспомнил это слово. Справедливость. Кровавая справедливость. Здесь любые интриги культиваторов бесполезны. Здесь не поможет никакая сила рода. Только твоя собственная мощь — единственная надежда выжить. Только она — единственное средство получить желаемое. Здесь всё решает сила. В абсолютно справедливой среде сила — единственный критерий.
Чжао Хай отпил ещё глоток и пробормотал:
— Кто бы ты ни был, зачем бы ты ни создал эту арену, скажу одно: я тебя немного уважаю. Это место, пожалуй, поможет тем людям понять, в чём суть культивации.
Едва он это сказал, как арена слегка содрогнулась. Затем рядом с Чжао Хаем раздался громкий смех. Чжао Хай опешил, но смех исчез, словно почудился. А на проекции бой продолжался.
Чжао Хай покачал головой. Он был уверен в себе. Он не верил, что ему почудилось. Значит, арена действительно содрогалась, и смех действительно звучал.
Но, очевидно, его слова пришлись по душе, и ему не стали мешать. Чжао Хай вздохнул с облегчением и осушил бокал. Затем вновь перевёл взгляд на платформу.
Неизвестно, сколько боёв прошло — больше сотни. Но Чжао Хай всё ещё не выходил. Он понимал: на арене слишком много народу, каждая сила может выставить пятерых, и конца этим боям не видно. Потому он не торопился. Культиватор может уйти в затворничество на восемь-десять лет — терпения им не занимать.
Когда боёв стало больше трёхсот, Чжао Хаю стало совсем скучно. Он уже собирался спать, как вдруг один человек на платформе привлёк его внимание.
Этого человека Чжао Хай видел, они коротко общались. Это был Цинъюнь из секты Сюаньцзи.
Цинъюнь был всё в том же синем одеянии, за спиной — меч. А напротив него стоял не человек, а демонический зверь — змея. На голове у неё торчал острый рог, длина тела достигала сотни метров, чёрная чешуя отливала металлом. Глаза её были холодны и безжалостны, и сейчас она смотрела на Цинъюня.
Цинъюнь тоже смотрел на змею. Человек и змей замерли друг напротив друга, не начиная боя.
Спустя время змея вдруг двинулась. Но не атаковала, а принялась медленно кружить по платформе, описывая круги вокруг Цинъюня. А тот не двинулся. Более того — закрыл глаза.
(Конец главы)