— Поток с чашами?
Чжао Хай на миг опешил.
Слово это было ему не чуждо, но и близким его не назовёшь. В его представлении оно существовало лишь на страницах книг, и он никак не ожидал услышать его здесь.
Дун Чуань кивнул:
— Именно так, поток с чашами. Говорят, в поместье рода У за городом есть извилистый ручей. Когда туда приходят развлечься, по воде пускают множество деревянных лодочек. На них ставят чарки с вином. Но в каждой чарке — загадка. Выпьешь вино — изволь ответить на вопрос. Не сможешь — уступи место.
Он сделал паузу и продолжил:
— Поток с чашами — место литературных состязаний. Кто дольше удержится на своём месте, кто ответит на большее число вопросов, тот потом получит награду. И имя его прогремит среди литераторов всего Гуаньчао.
Чжао Хай, услышав это, опешил. Затем негромко спросил:
— А какие требования для участия в этом потоке с чашами?
Дун Чуань ответил:
— Никаких. Достаточно внести десять золотых монет — и получишь право записаться. Записавшись, можешь ждать в поместье. Если место свободно, сразу садишься; если нет — смотришь со стороны. А когда кто-нибудь не сможет ответить на вопрос, ты занимаешь его место.
Он отпил чаю и продолжил:
— Кроме участников есть места для зрителей. Каждое место зрителя стоит всего одну золотую монету. Но у них есть лишь право смотреть, а не участвовать. Оттого выходит так: если ты записался на поток с чашами, а в итоге не ответил ни на один вопрос — опозоришься. Куда бы потом ни пошёл, всюду будут пальцем показывать, и в кругу литераторов головы не поднимешь.
Чжао Хай понял.
Это походило на собеседование перед толпой. Ответишь хорошо — все тебя хвалят; ответишь плохо — не только потеряешь имя, но и о будущем пути придётся забыть.
Он посмотрел на Дун Чуаня:
— А какие вопросы они задают? Если всё из книг, для вас это не должно быть трудно?
Дун Чуань покачал головой:
— Конечно, не всё так просто. Вопросы у них странные. Например, могут спросить: что сказано в третьей строке на пятой странице «Подробного комментария к „Да сюэ“» в издании Лю Яня? Это тоже из книг, но разве на всём континенте Письменности мало известных сочинений? Кто поручится, что все их запомнил? И даже если ты заучил все книги, у них найдутся другие вопросы. Скажем, заставят играть на музыкальном инструменте. Если шесть десятых зрителей одобрят — считай, прошёл; если нет — не прошёл.
Он сделал паузу и добавил:
— Знай, музыкальные инструменты — важная ветвь среди литераторов. Даже те, чья душа-объект не связана с музыкой, изучают инструменты. Но по-настоящему владеют ими немногие. Потому вопросы у них трудные. Без основательной подготовки ни на один не ответишь.
Чжао Хай кивнул и посмотрел на Дун Чуаня:
— Понятно. Тогда я хотел бы взглянуть. Но не вздумай записывать меня — я не буду участвовать, только смотреть.
Дун Чуань улыбнулся:
— Разумеется. Мы и не смогли бы тебя записать. Туда принимают только литераторов. Честно говоря, о поместье рода У я прежде лишь слышал, но бывать не доводилось. Раз выпала возможность, обязательно съездим и посмотрим.
Чжао Хай слегка улыбнулся и больше ничего не сказал.
Втроём они быстро вошли в аудиторию, расселись и принялись слушать учителя. Утро прошло спокойно.
После занятий Дун Чуань и остальные не пошли в столовую, а повели Чжао Хая прочь из академии.
За все дни, что Чжао Хай провёл в Гуаньчао, он впервые внимательно разглядывал город.
В прошлый раз он приехал сюда в карете и почти ничего не успел заметить. Теперь же он хотел рассмотреть всё как следует.
За эти дни от Дун Чуаня и его друзей он уже знал, что Гуаньчао — важный портовый город на континенте Письменности. Потому здесь царило оживление, всевозможные лавки были на любой вкус, а люди жили в достатке.
Главное же — те, кто создавал Гуаньчао, проявили немалую заботу. В разных местах города они устроили водостоки. Стоило возникнуть нужде, как можно было открыть сток, и вода выливалась на улицы, смывая всю грязь. Оттого улицы Гуаньчао содержались в образцовой чистоте.
Отряд шёл не верхом и не в повозке, а неспешно шагал от академии к городу.
Гуаньчао бурлил жизнью. Чжао Хай шагал и с любопытством озирался. Вскоре он заметил, что в одном Гуаньчао и впрямь походил на Землю: рядом с академией всегда располагалось множество лавок, торгующих книгами и письменными принадлежностями.
Они не задерживались и вскоре вышли из академии на соседнюю улицу.
Едва ступив на неё, Чжао Хай ощутил аромат. Запах еды. Взглянув на лавки по обе стороны улицы, он увидел, что девять из десяти — харчевни, а оставшаяся торгует приправами.
Они шли вперёд и вскоре оказались у входа в одну харчевню.
Харчевня была огромной: пятиэтажное здание занимало, пожалуй, несколько тысяч квадратных метров. Чжао Хай и его спутники направились прямо внутрь.
Едва они вошли, как к ним подскочил слуга. Похоже, он хорошо знал Дун Чуаня и его друзей. Завидев их, он тут же поспешил навстречу и отвесил поклон:
— Господин Дун, вы прибыли. Прошу наверх, комната триста восемь, господин Ду вас ожидает.
Дун Чуань кивнул и повёл всех наверх.
Вскоре они поднялись на третий этаж и остановились у комнаты триста восемь. Дун Чуань без стеснения толкнул дверь и вошёл.
Войдя, Чжао Хай увидел, что внутри уже сидят шестеро. Все они были одеты как литераторы, все молоды. По их повадкам чувствовалось, что они из знатных семей и занимают немалое положение.
Один из них, завидев Дун Чуаня, тут же громко рассмеялся:
— Дун Чуань, наконец-то вы пришли! Мы вас заждались.
Дун Чуань расхохотался в ответ:
— Старина Ду, мы не то что вы — нам не сидится дома без дела. Нам ещё на занятия ходить. А ну, позвольте представить: это господин Чжао Хай, прибыл с континента Души Оружия.
Чжао Хай слегка улыбнулся и сложил руки в приветственном жесте.
Все присутствующие опешили, а затем поднялись, с недоверием глядя на Чжао Хая.
Делать было нечего: хоть Чжао Хай и был высок ростом, выглядел он слишком молодо.
Дун Чуань обвёл их взглядом и с улыбкой произнёс:
— Вчера я говорил вам, что мы с господином Чжао Хаем друзья, а вы не поверили. Сегодня господин Чжао Хай оказал нам честь и согласился выйти с нами. Теперь-то вы верите?
Услышав это, те немного смутились. Однако тень недоверия с их лиц не исчезла.
Внезапно раздался голос:
— Дун Чуань, уж не обманываешь ли ты нас? Взял первого попавшегося мастера растений и говоришь, что он с континента Души Оружия? За кого ты нас принимаешь?
При этих словах в комнате воцарилась тишина.
Затем воздух словно застыл. Все обернулись на голос.
И тут Дун Чуань и остальные увидели, что голос раздался рядом с Дун Чуанем. Человек в тёмно-синем одеянии литератора с надменным видом смотрел на Дун Чуаня.
Дун Чуань, узнав его, опешил, а затем помрачнел.
— Май Фэй, что это значит? — негромко произнёс он. — Думаешь, я стану подыскивать кого-то, чтобы выдать за гостя с континента Души Оружия?
Май Фэй холодно усмехнулся:
— Всякое бывает. Ты, Дун Чуань, и не такое проделывал. Разве не ты как-то подослал человека, выдавая его за мастера уровня танца в пустоте, а потом выяснилось, что тот даже до уровня сгущения формы не дотянул?
Лицо Дун Чуаня потемнело:
— Май Фэй, в прошлый раз мы шутили. Сейчас всё иначе. Ты так неуважительно обошёлся с господином Чжао Хаем — не боишься, что академия тебя накажет?
Чжао Хай тоже холодно смотрел на Май Фэя.
Май Фэй взглянул на Чжао Хая и презрительно улыбнулся:
— Если бы он и вправду был с континента Души Оружия, я бы не позволил себе неуважения. Но так ли это? Всего лишь мастер растений. Ты слышал, чтобы мастер растений становился мастером уровня танца в пустоте? К тому же он так молод. Говорят, когда он въезжал в Гуаньчао, то сидел в карете. И появился внезапно за городскими стенами прошлой ночью. Кто знает, может, он самозванец.
Едва Май Фэй произнёс это, в комнате вновь воцарилась тишина.
По лицам Дун Чуаня и его друзей скользнуло странное выражение. Даже на губах Чжао Хая появилась улыбка.
Ведь Май Фэй говорил это не от себя. Без чьей-то поддержки он не осмелился бы на такое. Публично усомниться в личности Чжао Хая — если это просто недоразумение, ладно; но если окажется, что нет, дело примет серьёзный оборот.
Дун Чуань посмотрел на Май Фэя и вдруг заговорил:
— Я и забыл: брат Май ведь не из Академии письменности, а ученик Академии шахмат. Брат Май, советую тебе не бросаться словами. Господин Чжао Хай действительно с континента Души Оружия. Если твои слова разойдутся, это повлияет на впечатление господина Чжао Хая о нашем континенте Письменности.
Май Фэй взглянул на Чжао Хая, и в его глазах мелькнула решимость. Он холодно усмехнулся:
— Если господин Чжао Хай действительно с континента Души Оружия, я готов принести ему извинения и покориться любой его воле.
Чжао Хай посмотрел на Май Фэя и слегка улыбнулся:
— Я здесь чужак и ничуть не интересуюсь распрями местных. Я прибыл на континент Письменности лишь для странствий и, между делом, для обмена опытом. Даже если вы передерётесь насмерть, мне до этого нет дела.
Он сделал паузу, и голос его похолодел:
— Но ты, кажется, совершил ошибку — не следовало втягивать меня в это. Кто ты такой? Если судить по рангу литератора, ты, пожалуй, всего лишь восьмого ранга? Ничтожный литератор восьмого ранга смеет требовать, чтобы мастер уровня танца в пустоте доказывал свою личность? По какому праву?
Взгляд его стал острым, как клинок. Он медленно произнёс:
— Покориться любой моей воле? Хорошо. Хочешь, чтобы я доказал? Тогда я требую твою жизнь и жизнь твоей семьи, а также чтобы та академия, что стоит за тобой, публично принесла мне извинения и объявила об этом на всём континенте Письменности.
Чжао Хай смотрел на него холодно:
— Разумеется, ты уже мертвец. Согласишься ты или нет, но за неуважение ко мне я тебя убью.
(Конец главы)