Цзо Цзюнь вздохнул и ничего не сказал.
Он и вправду не знал, что сказать. Он разбирался в положении на континенте Письменности лучше Чжао Хая, но именно потому и понимал смысл его слов ещё яснее.
На континенте Письменности главенствовать должны литераторы. В этом сходились все литераторы.
Много лет сюда приходили люди с других континентов. Среди них были представители самых разных профессий — обладатели души оружия, обладатели звериной души, мастера растений, мастера-ремесленники. Можно сказать, их приход подтолкнул развитие различных профессий на континенте.
Но вскоре литераторы подавили эту волну развития.
Ведь они обнаружили, что на континенте Письменности представителей других профессий куда больше, чем литераторов. А если те начнут развиваться, их сила ничуть не уступит литераторам. Позволь им подняться — и вскоре на континенте Письменности распоряжаться будут уже не литераторы.
У литераторов было множество способов атаки и приёмов боя. Но в сравнении с другими профессиями они вовсе не имели преимущества. Более того, обладатели души оружия и звериной души, достигнув высоких ступеней, по силе атаки намного превосходили литераторов.
В таких обстоятельствах литераторы, разумеется, не могли позволить им развиваться и угрожать своему господству.
Прежде Цзо Цзюнь полагал, что Чжао Хай, недавно прибывший на континент Письменности, ещё не знает этих тонкостей. Но теперь, слушая его слова, понял: тот уже знает.
От этой мысли Цзо Цзюнь снова взглянул на Чжао Хая и вздохнул. Он не ожидал, что тот окажется настолько проницателен и уже обо всём догадался.
А в это время тридцать шесть каменных плит уже были доставлены на место. Ректор, наставники и ученики академии постепенно подтягивались сюда.
Увидев, что ректор пришёл, Цзо Цзюнь тут же направился к нему и поклонился:
— Учитель, вы пришли.
Ректор кивнул, взглянул на плиты, затем обернулся к Чжао Хаю.
Чжао Хай тоже подошёл к ректору и поклонился:
— Приветствую ректора.
Ректор негромко произнёс:
— Ты сделал доброе дело. Сегодня день установки плит, я хотел сам посмотреть. Гуань Хун, начинай.
Гуань Хун отозвался. Тут же прозвучал приказ, и к плитам подошли мастера-ремесленники, представители других профессий, а также горожане. Общими усилиями они подняли плиты.
Когда тридцать шесть плит встали, ректор вместе со всеми учениками академии трижды поклонился им.
После поклонов ректор встал у подножия плит, обвёл взглядом собравшихся и негромко произнёс:
— В той битве при древнем Гуаньчао наши предки явили миру дух жителей континента Письменности, явили нашу несгибаемость. Их славные деяния до сих пор звучат для всех нас и вдохновляют нас.
Он сделал паузу и продолжил:
— Сегодня с помощью господина Чжао Хая, прибывшего с континента Души Оружия, и благодаря усилиям всех учеников нашей Академии письменности эта группа из тридцати шести плит с картинами, посвящённая битве при древнем Гуаньчао, официально установлена.
— Эти тридцать шесть картин с максимальной точностью воссоздают битву при древнем Гуаньчао и с максимальной точностью передают данные о ней. Это удача для Гуаньчао, удача для Академии письменности, удача для всего континента Письменности.
Он повысил голос:
— Я надеюсь, что все запомнят это, запомнят эти тридцать шесть картин, запомнят подвиг предков, запомнят их стойкость и пойдут дальше по их пути, делая континент Письменности ещё более процветающим!
Все дружно поклонились:
— Да, наставник!
Ректор кивнул. Затем он повёл всех осматривать тридцать шесть плит. Городские ремесленники тем временем всё ещё хлопотали над их украшением.
Плиты были установлены, но их предстояло ещё достойно украсить. Основания, верхние части — всё нужно было сделать, чтобы они выглядели величественнее.
Многие ученики академии впервые видели эту группу плит. Это произвело на них сильное впечатление. Прежде они воспринимали битву при древнем Гуаньчао как сказку. Теперь же плиты и картины на них позволили им ощутить всю жестокость той битвы.
Лишь когда стемнело, все вернулись в Академию письменности.
Но взгляды учеников на Чжао Хая изменились. Многие смотрели на него со сложным чувством, в котором появилась и теплота.
Чжао Хай понимал, о чём они думают. Завершение группы плит означало, что он может по-настоящему влиться в континент Письменности. Теперь эти люди будут испытывать к нему некоторую симпатию. Этого было достаточно.
Вернувшись в академию, Чжао Хай отправился в свою комнату и хорошо выспался.
На следующий день он встал свежим и бодрым, привёл в порядок растения во дворе. Многие из них пострадали, пока он вырезал плиты, и теперь им нужно было дать разрастись.
Закончив с растениями, Чжао Хай направился в столовую завтракать. Едва войдя, он увидел Дун Чуаня и его друзей.
Те сидели возбуждённые и о чём-то оживлённо говорили. Завидев Чжао Хая, Дун Чуань тут же подозвал его.
Чжао Хай подошёл и сел. Глядя на их воодушевлённые лица, он с недоумением спросил:
— Что случилось? Чему вы так рады?
Дун Чуань с улыбкой ответил:
— Хай-гэ, хорошая новость, отличная! Академия сказала, что рядом с плитами поставят ещё одну маленькую стелу, на которой высекут имена всех, кто участвовал в этом деле. Теперь мы прославимся, по-настоящему прославимся!
Чжао Хай взглянул на него и с улыбкой произнёс:
— Только из-за этого? Хе-хе, я так и знал. Академия не заставит нас, заслуженных людей, трудиться напрасно.
Дун Чуань и остальные кивнули, но по-прежнему выглядели возбуждёнными.
Для них это было важное событие. Их имена появятся на той стеле, и они прославятся. А слава для литератора — дело первостепенной важности.
Чжао Хай смотрел на них и лишь улыбался, ничего не говоря. Быстро позавтракав, он отправился на занятия.
После занятий Чжао Хай пошёл в библиотеку. Он решил, что в ближайшее время будет проводить там всё время.
Но едва он несколько дней просидел в библиотеке, как услышал новость: Цзо Цзюнь уехал.
Цзо Цзюнь был наблюдателем, прибывшим из-за Чжао Хая и тех пятерых из Академии шахмат. Теперь он понял истинный смысл распоряжения главной академии и, разумеется, не стал задерживаться. Он уехал вместе с несколькими учениками.
Узнав об этом, Чжао Хай даже пошёл проводить Цзо Цзюня. Хотя их первая встреча была неприятной, впоследствии отношения у них сложились неплохие. Цзо Цзюнь уезжал, и Чжао Хай, конечно, должен был его проводить. Как-никак тот был мастером уровня танца в пустоте.
Цзо Цзюнь не ожидал, что Чжао Хай придёт его провожать. Увидев его, он был немало удивлён. Но всё же кивнул:
— Не думал, что вы придёте, господин. Благодарю за то, что проводили меня.
Чжао Хай с улыбкой ответил:
— Без драки не познакомишься. У нас с вами были некоторые разногласия, но теперь недоразумение улажено, и всё в порядке.
Цзо Цзюнь кивнул, затем тихо сказал Чжао Хаю:
— С родом Май можете поступать как угодно. Особенно с Май Фэем — если захотите уничтожить род Май, просто заранее сообщите нам.
Чжао Хай слегка улыбнулся:
— Род Май я пока уничтожать не хочу. Это вызовет слишком большой переполох. А вот Май Фэй — ему я точно не дам долго жить. Говорят, в последние дни он даже из дома не выходит. Хе-хе, это несколько затрудняет дело.
Цзо Цзюнь слегка улыбнулся и больше ничего не сказал. Лишь негромко произнёс:
— Берегите себя, господин. Если будете в главной Академии письменности, обязательно заходите ко мне. Я всегда рад.
Чжао Хай тоже улыбнулся и сложил руки в приветствии:
— Берегите себя.
Цзо Цзюнь улыбнулся и ушёл.
Проводив его взглядом, Чжао Хай слегка улыбнулся.
Из слов Цзо Цзюня он сделал вывод: Академия письменности собирается вырвать этот гвоздь — род Май.
Сама Академия письменности была одной из восьми великих академий. В последние годы между восемью академиями случались трения, но обычно всё было спокойно. Все ладили — по крайней мере, внешне.
Но в последнее время Академия шахмат вела себя слишком нагло: трения с Академией письменности учащались, и она всё время пыталась вбить в неё свои колышки. Некоторые из этих колышков были явными, некоторые — скрытыми. Но ни один не укрылся от глаз Академии письменности.
Академия письменности и сама хотела бы их вырвать. Но достаточно было держать их под контролем, не доводя до крайности. Если бы она и вправду повыдергала все колышки, вражда с Академией шахмат только усилилась бы.
Однако нынешнее дело привело Академию письменности в ярость.
Она никак не ожидала, что люди из Академии шахмат осмелятся напрямую напасть на Чжао Хая, да ещё отправить пятерых мастеров уровня танца в пустоте. Если бы Чжао Хай и вправду погиб в Гуаньчао, как бы тогда жители континента Письменности посмотрели на Академию письменности?
Гость с другого континента убит на земле Академии письменности. Даже если бы академия не имела к этому отношения, люди всё равно возложили бы вину на неё. Это был бы огромный удар по её репутации.
Хотя истинными правителями континента Письменности были именно академии, их форма правления отличалась от государственной. Если репутация академии страдала, некоторые влиятельные семьи начинали отправлять своих детей в другие академии. А это ослабляло влияние академии на эти семьи. Постепенно слабела и сама академия.
Для академии это было крайне невыгодно. Репутация потеряна — пострадает и набор учеников. Именно это и разозлило Академию письменности. Она не могла позволить Академии шахмат переманить своих учеников. Переманить учеников — значит подорвать её корни. Этого она допустить не могла.
Именно поэтому Цзо Цзюнь и согласился, чтобы Чжао Хай разобрался с родом Май. Более того, даже если бы Чжао Хай уничтожил род Май, Академия письменности не стала бы его винить, а наоборот, помогла бы уладить дело.
Но Чжао Хай думал иначе.
По его мнению, Академия письменности, позволяя ему разобраться с родом Май, просто хочет остаться в стороне. Если другие великие академии начнут давить на Академию письменности, та наверняка его продаст. Он ведь с континента Души Оружия, и кроме звания гостя с континента Души Оружия, у него нет никаких связей. Пожертвовать им — и всё, ничего страшного.
Более того, тогда Академия письменности ещё и скажет жителям континента, что он кровожадный убийца. Возможно, она первой и выступит против него.
Потому Чжао Хай не станет по-настоящему разбираться с родом Май. Но это не значит, что он не разберётся с Май Фэем.
Хотя за всем стояла Академия шахмат, действовал напрямую Май Фэй. Сейчас Чжао Хай не мог тронуть род Май, но мог сначала разделаться с Май Фэем. Если он уберёт Май Фэя, а род Май придёт с ним разбираться, тогда у него будет предлог, чтобы заняться и родом.
На континенте Души Оружия у него было множество способов разобраться с кем угодно — можно было действовать скрытно. Главное — чтобы не поймали на месте, а семья Ху займётся остальным. И в любом деле семья Ху окажет ему полную поддержку.
Но здесь был континент Письменности. Здесь он был по-настоящему один, и никто ему не помогал. Более того, при необходимости они могли объединиться против него.
Это заставляло Чжао Хая действовать осторожно. Он мог проучить тех людей, показать им свою силу, но не мог заходить слишком далеко. Иначе некому будет улаживать последствия.
Цзо Цзюнь уехал, и Чжао Хай вернулся к прежней жизни.
Каждый день он ходил на занятия, а затем в библиотеку. Теперь он пропадал в библиотеке постоянно. Книги там он перечитал почти все.
Такое поведение Чжао Хая немало удивляло людей в академии. Они и вправду не ожидали, что он способен на такое. По усердию Чжао Хай превзошёл всех в академии.
Наставники академии не раз повторяли с восхищением: Чжао Хай не с континента Письменности, он не литератор. Будь он литератором и мог бы изучать силу письменности, из него вышел бы выдающийся литератор.
Никто из них не знал, что все книги, которые Чжао Хай читал каждый день, превращались в потоки энергии, мало-помалу питая книгу и кисть в его пространстве души-объекта.
Чжао Хай чувствовал, что энергия в книге и кисти становится всё больше. До дня, когда он сможет ими пользоваться, осталось недолго.
Помимо чтения, Чжао Хай занимался ещё одним делом — следил за родом Май.
Для слежки за родом Май Чжао Хай использовал обычных растений и животных. Жители континента Письменности плохо знали боевые приёмы мастеров растений. Они не знали, что мастер растений может заставить растения следить за людьми. И уж тем более не знали, что Чжао Хай отличается от обычных мастеров растений — он мог заставить животных следить за людьми.
От мелкой букашки до мыши или кошки — всё могло помочь Чжао Хаю следить за родом Май и за Май Фэем. Как только момент будет подходящим, Чжао Хай сможет нанести удар.
Но Май Фэй оказался терпелив. Узнав, что пятерых мастеров уровня танца в пустоте убил Чжао Хай, он ни на шаг не выходил из дома, даже за порог не ступал — боялся, что Чжао Хай придёт за ним.
Это вызывало у Чжао Хая чувство, будто ему не за что взяться.
(Конец главы)