Чжао Хай считал, что в руках других культиваторов тигровая печать будет бесполезна, и главная причина тому — у других культиваторов нет пространства. Без пространства рядом с тобой не может постоянно находиться толпа людей. Даже если печать окажется у главы школы, она сможет проявить себя лишь пока он сидит в школе. Стоит ему покинуть школу и удалиться на определённое расстояние, как печать уже не сможет извлекать для него силу остальных людей школы.
А если пользоваться ею можно только внутри школы, это значит, что придётся ждать, пока враг сам придёт к порогу, чтобы дать отпор с помощью печати. Так что для обороны она годится, а для наступления — нет. Тем более, если враг и вправду дойдёт до порога, одной тигровой печатью переломить ход дела вряд ли удастся.
Сила тигровой печати в конечном счёте зиждется на сердцах людей. Если народ признаёт императора, тот может извлекать из людей силу; если народ его не признаёт — не может.
А добиться признания всех жителей государства — дело и нелёгкое, и не такое уж трудное. Запросы простых людей на самом деле невысоки: лишь бы быть сытым, одетым, иметь кров, землю для обработки да немного денег на мелкие расходы — и они уже довольны и признают императора.
Но культиваторы отличаются от простых людей. Культиваторам нужна сила. Заставить культиватора искренне признать кого-то куда труднее, чем простого человека.
К тому же культиваторы по большей части себялюбивы. Если они узнают, что кто-то может извлекать их силу для боя, они вряд ли обрадуются. Потому тигровая печать в руках культиватора и вправду может оказаться бесполезной.
Тигровая печать извлекает силу человека в зависимости от того, насколько этот человек признаёт владельца печати. Если человек лишь признаёт тебя своим императором, но не питает более глубокой преданности, печать извлечёт из него совсем немного силы. Напротив, если человек глубоко тебя признаёт и одобряет, ты сможешь извлечь из него куда больше. А если человек готов в любой миг умереть за тебя и беззаветно тебе предан, ты не только извлечёшь всю его силу, но и печать вернёт эту силу обратно, так что оба получат выгоду.
К тому же тот, из кого извлекают силу, будет знать: когда владелец печати отдаёт ему приказ, он ясно чувствует этот приказ. Но если человек лишь признаёт тебя своим царём, не одобряя тебя по-настоящему и не желая быть беззаветно преданным, то владелец печати не сможет напрямую через печать отдавать ему приказы.
А Чжао Хай как раз из тех владельцев печати, чьи подчинённые беззаветно преданы ему и готовы в любой миг умереть за него. Потому, получив тигровую печать, он извлёк из неё наибольшую выгоду. Попади печать в чужие руки — она, пожалуй, не проявила бы и сотой доли своей силы.
Чжао Хай убрал тигровую печать, а заодно и Шичуя с остальными. С назначением печати он разобрался. И влечение, которое вызывали у него Императорские гробницы, тоже исчезло. Впрочем, он провёл здесь ещё несколько дней. Ему хотелось посмотреть, не удастся ли отыскать ещё прирождённые великие артефакты. Найти — тем лучше.
Но вскоре Чжао Хай разочаровался. Больше он не нашёл ни одного артефакта. Здесь, кроме руин, ничего не осталось. Впрочем, ничего удивительного — ведь место пустует уже тысячу лет. Кроме таких вещей, как тигровая печать, почти ничего сохраниться не могло.
Дело в Императорских гробницах было закончено, и Чжао Хаю, разумеется, пора было уходить. Покинув Императорские гробницы, он снова углубился в горы и по-прежнему главным образом собирал растения.
А Чжао Хай не знал, что, пока он собирал в горах растения и животных, на континенте Иномирцев началась смута. Государство И, граничившее с государством Лун, внезапно напало на него. И поводом, который использовали люди государства И, стало то, что государство Лун самовольно вступило в контакты с чужеземцем и предало континент Иномирцев.
Можно сказать, этот предлог был направлен прямо против Чжао Хая. Такой предлог, разумеется, вызвал недовольство других государств. Но люди государства И не обращали на это внимания и всё равно напали на государство Лун.
Дальнейшее оказалось несколько неожиданным. Отправив посланников в другие государства, государство И добилось того, что те в короткий срок перестали вмешиваться в войну между двумя странами. Похоже, они молчаливо одобрили действия государства И. Иными словами, они решили наблюдать со стороны, как дерутся два тигра.
Развитие событий оказалось неожиданным для жителей государства Лун. Император государства Лун знал, что государство И давно желает с ним разделаться, но не думал, что те найдут такой скверный повод, да ещё и используют в нём Чжао Хая. А Чжао Хай как раз исчез. Если бы Чжао Хай не был мастером растений, он бы всерьёз решил, что это заговор государства И.
Хотя Чжао Хай пропал, государство Лун не могло не принять бой. Надо сказать, в последние годы государство Лун развивалось неплохо. Но, к сожалению, среди двенадцати государств оно не принадлежало к сильным. Прежде его уничтожило одно большое государство, а когда то пало, Лун хоть и восстановил своё имя, но в ту пору был слаб и при дележе земель не смог вернуть все исконные владения. Потому ныне государство Лун считалось среди двенадцати самым слабым.
Даже так государство И не смогло бы одолеть государство Лун. Но император не ожидал, что государство И неизвестно где раздобыло метод древней культивации. Это была техника телесной практики, не слишком высокого уровня — даже доведённая до предела, она позволяла достичь лишь уровня сгущения формы.
Но у этой техники была одна особенность: она была крайне проста в освоении. Потому её было легко изучать и очень удобно передавать в массовом порядке. Государство И и стало напрямую обучать ей армию — множество солдат освоили технику, и боеспособность войска возросла в геометрической прогрессии.
Рост боеспособности армии означал не только усиление войска как такового, но и значительное усиление многих генералов. Ведь артефакт не смотрит, какова сила твоих подчинённых, — он извлекает энергию в определённой пропорции. Вот, скажем, солдат до изучения техники телесной практики государства И обладал силой в двести цзиней; после обучения — в четыреста. А генерал с печатью может извлечь из этих солдат десятую часть силы и добавить её себе. Сколько бы силы ни было у солдата, извлекается десятая часть. У солдата с двумястами цзинями извлекается десятая часть — двадцать цзиней; у солдата с четырьмястами — сорок цзиней. Разница между двадцатью и сорока цзинями — вдвое. А значит, и сила того генерала возрастёт почти вдвое. Это уже поразительная цифра.
Разумеется, не все генералы могут извлечь десятую часть силы солдат. Чтобы извлечь десятую часть и добавить её себе, генерал должен обладать высоким авторитетом, а его артефакт должен быть прирождённым великим артефактом, а не созданным. Будь это созданный артефакт, столько силы не извлечь.
Но даже так боеспособность солдат и генералов государства И была куда выше, чем у государства Лун. К тому же в последние годы у государства И было немало пограничных споров с государством Лун. На этот раз, использовав Чжао Хая как предлог, оно напрямую напало на государство Лун, явно замышляя дурное — уничтожить его одним ударом.
А Чжао Хая государство И вовсе не принимало в расчёт. По мнению людей государства И, будь Чжао Хай хоть трижды силён — что с того? Всего лишь мастер уровня танца в пустоте. В их государстве мастеров этого уровня хватает, стоит послать нескольких — и с Чжао Хаем покончено. А то, что Чжао Хай — посланник с континента Души Оружия, государство И и вовсе не ставило ни во что. Континент Души Оружия слишком далеко от континента Иномирцев. К тому же путь на другие континенты полон опасностей. Даже если Чжао Хай погибнет здесь, на континенте Души Оружия об этом не узнают. Убили — и убили, что тут такого.
А Чжао Хай обо всём этом и не знал. Он всё время оставался в глухом лесу, почти утратив связь с внешним миром. О том, что там происходит, он, разумеется, не знал.
Впрочем, Чжао Хай пока не покидал государство Лун. Оно всегда относилось к Чжао Хаю с большим уважением. А Чжао Хай не был из тех, кто способен уйти, не попрощавшись. Даже если бы он собрался покинуть государство Лун, он предупредил бы тамошних людей или сообщил властям, чтобы те передали императору, что он уходит. Иначе это выглядело бы крайне невежливо.
Чжао Хай провёл в лесу ещё целых два месяца, прежде чем выбрался наружу. Он всё рассчитал заранее. Место, где он появился, было не так далеко от Паньлуна. Можно сказать, за эти месяцы он обошёл государство Лун по кругу. Разумеется, он всё время держался лесов и гор, не общаясь с внешним миром, потому и не знал о великой войне между государством Лун и государством И.
Выбравшись из леса, Чжао Хай неспешно направился к Паньлуну. На этот раз он шёл по тракту. Но, к его удивлению, на пути ему почти никто не встретился. Это озадачило Чжао Хая.
Ведь Паньлун — столица государства Лун, а также политический, экономический и культурный центр. Каждый день туда отправлялось множество людей по торговым делам — бесконечные караваны, всевозможные повозки, самые разные люди. Когда он прежде выходил из Паньлуна, тракт был оживлённым. Почему же теперь людей так мало? И за всё это время он не встретил ни одного обоза. Это было слишком странно.
Он шёл больше часа, и Паньлун уже виднелся вдали, но людей на пути так и не встретилось. Чжао Хай недоумевал всё сильнее. Впрочем, вскоре он понял, почему никого не встретил — вдали он увидел, что стены Паньлуна усеяны людьми. Похоже, это были солдаты. Но солдат стало как минимум вдвое больше, чем когда он впервые увидел Паньлун. И хотя до города ещё оставалось расстояние, он заметил, что ворота Паньлуна закрыты.
«Что-то стряслось!» — едва увидев это, Чжао Хай сразу подумал, что в государстве Лун непременно произошло нечто серьёзное. Иначе Паньлун не выглядел бы так.
(Конец главы)