Этот пир длился необычайно долго.
Ши Тяньху и его спутники не держали осанку мастеров уровня разрыва реки и то и дело перекидывались шутками с Шичуем. Чокаясь чашами, они вели беседу в непринуждённой, почти домашней атмосфере.
За столом Тан Мин ещё раз пересказал Шичую всё, что произошло сегодня. Хотя он уже говорил об этом прежде, на сей раз он связал события с отношениями между Ши Тяньху и остальными.
Ши Тяньху и его люди из этих разговоров тоже уловили все перипетии и составили себе весьма наглядное представление о месте Шичуя в Государстве Мимунь — он и впрямь был самым доверенным человеком Чжао Хая.
После пира Ши Тяньху и остальные не ушли, а остались в военном лагере. Шичуй выделил им несколько отдельных комнат для отдыха. А сам принялся встречаться с командующими войск других городов-государств.
Когда те вошли в комнату Шичуя, на лицах у них были горькие улыбки. Они не смели обращаться со своими Прародителями так запросто, как Шичуй с Тан Мином. По сравнению с обществом тех мастеров уровня разрыва реки им было куда вольготнее с Шичуем.
Шичуй предложил им сесть и, глядя на них с улыбкой, произнёс:
— Ну вот, теперь всё хорошо. С нами несколько Прародителей уровня разрыва реки, и мы можем чувствовать себя куда безопаснее. Ха-ха-ха, теперь я даже хочу, чтобы мы выступили завтра же.
Те лишь горько усмехнулись.
Командующий войсками Шину взглянул на Шичуя:
— С Прародителями мы, конечно, в большей безопасности. Но работать под их присмотром нам будет неуютно.
Шичуй, глядя на них, громко рассмеялся:
— Чего бояться? Прародители — наши люди, они не станут нам вредить. Что тут страшного? Не беспокойтесь. Вы же сами сказали, что командующий в этом походе — я. Если что-то случится, я прикрою, вам не о чем тревожиться.
Это было решено заранее.
В этом походе Государство Мимунь выставляло больше всего войск, больше всего мастеров и больше всего припасов. Потому командующим, разумеется, стал Шичуй.
Они были малым союзом, не то что союз против Святой академии.
Этот их союз был куда надёжнее — ведь не держись они вместе, их разобрала бы не только Святая академия, но и Нянь Ицзю. Потому им приходилось держаться вместе.
Выслушав Шичуя, командующие нескольких городов-государств ничего не сказали, лишь кивнули.
Они понимали, что этот поход — дело нешуточное, ведь он мог затронуть распределение заслуг. Потому города-государства не смели медлить и выделили лучшие части. Они хотели урвать побольше заслуг и выгод.
Но они не знали, что армия, которую выставило Государство Мимунь, вовсе не была самой лучшей.
Из этих тридцати тысяч лишь пять тысяч были отборными войсками Государства Мимунь. Остальные двадцать пять тысяч — бывшая армия Пухэского государства. И не отборные части, а обычные войска, после реорганизации сформированные в новые части.
Хотя боеспособность этих новых частей была неплохой, по сравнению с отборными войсками других городов-государств они всё же уступали.
А Шичуй и его люди взяли такие войска потому, что хотели их обучить.
Именно так — Чжао Хай хотел обучить войска.
Изначально самой большой слабостью Государства Мимунь было малое число людей. Потому и армия была немногочисленной. Но эти войска были отборными, лучшим образом вооружёнными, закалёнными в бесчисленных битвах и прошедшими системную подготовку под началом Чжао Хая и его людей, потому армия Государства Мимунь была весьма сильна.
Теперь они приняли Пухэское государство. Пухэское государство хоть и не было крупным, но людей там хватало.
Однако Чжао Хай и его люди не стали слепо расширять армию. Напротив, они даже сократили часть войск. Но и оставшихся в Пухэском государстве войск было немало. Правда, эти войска были разного качества, некоторые части и впрямь имели плохую боеспособность и даже не нюхали крови.
Такие войска Чжао Хай и его люди всё же сохранили. Но провели реорганизацию — части с самой низкой боеспособностью расформировали и переформировали, создав новые части.
После подготовки под началом Шичуя и его людей эти новые части хоть и уступали отборным войскам других городов-государств, но превосходили обычные войска. Стоит им понюхать крови, пройти несколько больших боёв — и они быстро станут настоящими отборными войсками.
То, что эти войска так быстро обрели боеспособность, во многом объяснялось подготовкой и снабжением в Государстве Мимунь.
Они хорошо ели, пользовались хорошим оружием и снаряжением, усердно тренировались. К тому же довольствие у них было отличным, так что в них уже был заложен потенциал стать отборными войсками. Стоит им пройти через большие бои, увидеть кровь и настоящие сражения — и они быстро станут отборными.
Чжао Хай полагал, что наступление Нянь Ицзю провалится.
Потому что у каждого города-государства свой умысел, к тому же есть предатели. В такой ситуации было бы странно, если бы Нянь Ицзю победил.
Нянь Ицзю думал, что, объединив города-государства выгодой, сможет воевать со Святой академией. Но он не подумал, что у каждого свой интерес. Каждый хочет урвать кусок, а не прогадать. Когда дойдёт до настоящего дела, они не обязательно окажутся столь полезны.
К тому же предложенный прежде Лу Цзиньянем и его людьми порядок «пять владык городов против — и приказ главы союза не исполняется» стал для Нянь Ицзю удавкой. Какие бы приказы он ни отдавал, если владыке какого-то города что-то не понравится, они непременно объединятся и выступят против. И приказ в конце концов отменят.
В такой ситуации, если Нянь Ицзю всё же победит, это будет означать лишь одно: Святая академия — полное ничтожество. Тогда, не говоря о прочем, Чжао Хай тотчас поднимет войска и прямо в заповедных землях поднимет мятеж, сначала взяв их под контроль.
В этот поход Нянь Ицзю повёл войска сам.
Потому сейчас Нянь Ицзю тоже прибыл в Ялунское государство.
А место, где он остановился, было весьма занятным — он расположился в Резиденции правителя Ялунского государства. А род Лун жил в задних покоях Резиденции, уступив передние Нянь Ицзю.
Говорили, что род Лун сам так решил. Но верили этому немногие. Все знали — это люди из союза семей вынудили род Лун так поступить. И род Лун, как ни странно, согласился.
Пока Нянь Ицзю вершил дела в передней части Резиденции правителя Ялунского государства, Лун Тяньлинь сидел в своём кабинете в задних покоях.
Лицо его посинело.
А старик, что всегда был при нём, по-прежнему стоял за его спиной.
Старик взглянул на Лун Тяньлиня и серьёзно произнёс:
— Молодой хозяин, сильно злишься?
— Слишком много чести! — Лун Тяньлинь скрежетал зубами. — Эти люди из союза семей слишком много себе позволяют! Дедушка, до каких пор мы будем терпеть?
Старик взглянул на Лун Тяньлиня и серьёзно произнёс:
— Недолго осталось. Нянь Ицзю и его люди скоро выступят. Этот поход для них плохо кончится. Как только они потерпят поражение, настанет время Чжао Хая. А Чжао Хай первым делом возьмётся за Нянь Ицзю, а вторым — непременно за союз семей. Чжао Хай не пощадит союз семей. Тогда и настанет наш черёд. Всё, что род Лун потерял, мы вернём.
У Лун Тяньлиня холодно сверкнули глаза:
— Хорошо, потерпим ещё немного. Как только придёт время, я заставлю их заплатить!
В конце он уже скрежетал зубами.
Старик взглянул на Лун Тяньлиня и вдруг заговорил:
— Молодой хозяин, если мы и впрямь разберёмся с союзом семей, что ты намерен делать дальше?
Лун Тяньлинь опешил от этих слов. Он с недоумением взглянул на старика:
— Дедушка, что ты имеешь в виду? Что значит «что намерен делать»? Тогда мы сможем взять Ялунское государство под контроль, как прежде.
Старик вздохнул:
— Молодой хозяин, времена изменились. Прежде, разберись мы с союзом семей, мы и впрямь могли бы взять под контроль всё Ялунское государство, неспешно развиваться и сделать его первым городом-государством Мира Духовного Оружия. Но сейчас это слишком трудно — потому что в Мире Духовного Оружия появился Чжао Хай.
Тут старик умолк.
Он взглянул на Лун Тяньлиня и серьёзно произнёс:
— Молодой хозяин, ты и сам знаешь, как давно существует Государство Мимунь. И видишь, как оно развивается. Стоит Нянь Ицзю потерпеть поражение, и Государство Мимунь в кратчайший срок разберётся с ним, а то и проглотит город Гигантского слона. Если Чжао Хай и впрямь проглотит Гигантского слона, Государство Мимунь станет первым городом-государством Мира Духовного Оружия. И тогда позволит ли оно нашему Ялунскому государству спокойно развиваться и в конце концов стать его соперником?
Лун Тяньлинь опешил.
Хотя прежде он и старик говорили, что главным врагом Ялунского государства в будущем может стать Государство Мимунь, Чжао Хай, но не так серьёзно, как старик сейчас.
Он взглянул на старика:
— Дедушка, ты думаешь, Чжао Хай способен проглотить город Гигантского слона? Гигантский слон не мал, к тому же у него есть свой Прародитель уровня разрыва реки. Неужели ты считаешь, что Чжао Хай на это способен?
Старик вздохнул:
— Способен. Чжао Хай вовсе не прост.
Он помолчал и продолжил:
— За эти дни я много думал. Судя по тому, как действует Чжао Хай, могу предположить: то, что Нянь Ицзю сумел прийти к власти и стать главой союза против Святой академии, — всё это, вероятно, было предвидено Чжао Хаем. Более того, он, возможно, за кулисами этому поспособствовал.
Услышав это, Лун Тяньлинь опешил. Затем с недоумением взглянул на старика:
— Дедушка, зачем Чжао Хаю это делать? Если Нянь Ицзю и впрямь возьмёт союз под контроль, разве Чжао Хай не пропадёт?
Старик покачал головой:
— Невозможно. Нянь Ицзю с самого начала пошёл не тем путём.
Взгляд его потемнел, и он неспешно произнёс:
— Пытаться поднять своё положение в союзе, связываясь с союзом семей и втягивая его в союз против Святой академии, — уже ошибка. К тому же он стал сколачивать другие города-государства. Но его союз с ними крайне хрупок. Можно сказать, что сейчас Нянь Ицзю лишь кажется влиятельным — это внешний блеск, ничего не значащий. Как замок на песке: одна волна — и его не станет.
Тут старик с облегчением выдохнул и серьёзно произнёс:
— Теперь посмотрим на Чжао Хая. Последнее время он держится очень скромно. Но взгляни на его отношения с Шину и ещё несколькими городами-государствами — они уже стали прочным малым союзом. Даже если Государство Мимунь сейчас объявит о выходе из союза против Святой академии, остальные города, полагаю, тотчас последуют за ним. Такой союз — настоящий.
Он помолчал и продолжил:
— И ещё одна причина, по которой Чжао Хай сейчас так скромен: он вызвал опасения у других городов-государств.
Лун Тяньлинь с недоумением взглянул на старика:
— Вызвал опасения? Из-за чего? Из-за того, что во время войны со Святой академией пятнадцать городов добровольно присоединились к Государству Мимунь? Из-за того, что он проглотил Пухэское государство?
— Отчасти, — серьёзно произнёс старик. — Это, вероятно, лишь одна сторона. Да, Чжао Хай проглотил те города и Пухэское государство, это вызывает опасения. Но до того, чтобы объединиться и выдавить Чжао Хая, дело не дошло бы. Настоящая причина в том, что Чжао Хай слишком хорошо, слишком сильно показал себя в борьбе со Святой академией. Это встревожило другие города-государства.
Старик взглянул на Лун Тяньлиня и неспешно произнёс:
— В прошлый раз, когда Святая академия сражалась с Чжао Хаем в Пухэском государстве, другие города-государства прислали лишь несколько мастеров уровня танца в пустоте, и то немного. И всё же Чжао Хай одержал победу, убив больше тысячи мастеров уровня танца в пустоте. А это мастера уровня танца в пустоте — не простые люди.
Он усилил голос:
— Это вызвало у людей из тех городов глубокие опасения. Они больше не смеют позволить Чжао Хаю вести войска против Святой академии. Ведь тогда его авторитет будет расти. А с его методами, если авторитет станет достаточно высок, он вполне может проглотить другие города. Потому они стали выдавливать Чжао Хая и выдвинули вперёд Нянь Ицзю, чтобы тот разобрался с Чжао Хаем. Вот почему Нянь Ицзю так легко удалось объединить те города.
Старик вздохнул:
— Но они не подумали, что это как раз на руку Чжао Хаю.
Взгляд его стал глубоким, и он неспешно произнёс:
— Если бы города-государства так не поступили, а не стали бы поддерживать Чжао Хая, он ничего не смог бы сделать. Его авторитет тогда был немал, но не слишком высок. Не слушайся они его, он бы ничего не смог. Но они использовали этот способ, выдвинув Нянь Ицзю. И Чжао Хай тотчас подыграл, усадив Нянь Ицзю на это место.
Он помолчал и продолжил:
— Нянь Ицзю стал главой союза. Ради собственного лица и ради выгоды тех городов он непременно начнёт войну со Святой академией. Но взгляни на нынешнее положение Нянь Ицзю — союз семей с вероятностью в восемьдесят процентов люди Святой академии. У Чжао Хая свой малый союз. У других городов свои умыслы. В такой ситуации они всё же идут в наступление. Разве они могут победить Святую академию? Не думаю.
Старик с облегчением выдохнул и закончил:
— Стоит Нянь Ицзю потерпеть поражение, и Святая академия воспрянет. Тогда она, возможно, сама перейдёт в наступление. Люди из союза семей могут даже переметнуться к Святой академии. И тогда союз против Святой академии окажется в опасности. И вот тогда появится Чжао Хай и разберётся с этой кашей. Как думаешь, что подумают люди из других городов? А если он разгребёт эту кашу, насколько высоким станет его авторитет?
(Конец главы)