Тан Ши вернулся в Святую академию и, почти не задерживаясь, сразу отправился просить аудиенции у ректора. Ректор всегда благоволил к нему — Тан Ши был самым выдающимся из нынешнего поколения рода Тан, потому ректор тотчас его принял.
Тан Ши вошёл в покои ректора и первым делом отвесил поклон:
— Приветствую Прародителя. Правнук Тан Ши бьёт челом Прародителю.
Ректор с улыбкой произнёс:
— Ладно, Сяо Ши, у Прародителя можно без этих церемоний. Садись. Слышал, ты ездил в Государство Мимунь. Ну как? Что-нибудь разглядел?
Тан Ши произнёс:
— Прародитель, я как раз об этом и хотел поговорить. Когда мы прибыли в Государство Мимунь, нас всё время держали под присмотром, не давая ни малейшей возможности действовать самостоятельно. Нас водили на экскурсии, но везде за нами следили, так что ничего выяснить не удалось. И всё же я считаю, что смерть Тан Фэя не связана с Государством Мимунь.
Ректор опешил и взглянул на него:
— О? Почему ты так думаешь?
Тан Ши произнёс:
— Прародитель, я рассуждал так. Хотя Государство Мимунь и не выказывает почтения нашей Святой академии, кроме конфликта с семьями Вэнь и Дунфан, оно, похоже, больше напрямую с нами не сталкивалось. А с семьями Вэнь и Дунфан они разобрались потому, что те сами на них напали. К тому же когда академия велела Тянь Хэцао отправиться в заповедные земли, он пошёл и погиб там. Из этого видно, что они не стремятся к прямому конфликту с академией.
Ректор нахмурился:
— Но как же то, что они не впустили Тан Фэя в Государство Мимунь? Разве это не проявление сильной враждебности к академии?
Тан Ши произнёс:
— Именно потому, что Государство Мимунь не впустило Тан Фэя, я и считаю, что они не убийцы. Не впустив его, они уже вступили с ним в конфликт. И если бы он после этого погиб, они, даже не будучи главными подозреваемыми, непременно попали бы под подозрение. Потому им невыгодно убивать его в такой момент — никакой выгоды. Что же до их враждебности к академии, то она, скорее всего, связана с Тянь Хэцао. В Государстве Мимунь, похоже, нет мастера уровня разрыва реки, а Тянь Хэцао мог им стать. Кроме него, единственный сильный мастер у них — владыка города. А Тянь Хэцао погиб в заповедных землях из-за нашей академии, так что они, естественно, не питают к нам симпатий.
Ректор нахмурился ещё сильнее:
— И что ты предлагаешь? Думаешь, академии стоит подружиться с Государством Мимунь?
Тан Ши горько усмехнулся:
— Прародитель, вы не так поняли. Академия не может и не имеет возможности подружиться с Государством Мимунь. Я хочу сказать, что если академия захочет взяться за города-государства Мира Духовного Оружия, то первым лучше не выбирать Государство Мимунь. Иначе мы можем сильно пострадать.
Это привлекло внимание ректора. Он взглянул на Тан Ши:
— О? Почему ты так говоришь? Неужели в Государстве Мимунь есть ещё мастера?
Тан Ши покачал головой:
— Мастеров, может, и нет. Но силу Государства Мимунь недооценивать нельзя. Главное — простые люди там всемерно поддерживают Чжао Хая. Если мы нападём на Государство Мимунь, все его жители встанут против нас. Они будут всеми силами поддерживать Чжао Хая в войне с нами — а это для нас крайне невыгодно.
Ректор опешил и с недоумением взглянул на Тан Ши:
— О? И такое бывает? Почему эти простые люди так поддерживают Чжао Хая?
Тан Ши подробно пересказал всё, что видел и слышал в Государстве Мимунь. Когда он закончил, ректор взглянул на него:
— Сяо Ши, ты уверен, что это правда? Не могло ли Государство Мимунь разыграть перед тобой спектакль?
Тан Ши покачал головой:
— Исключено. Осматривая города, я специально заглядывал в глухие переулки. Там так же чисто, как и на главных улицах. А лавок там великое множество — если бы люди жили плохо, столько лавок не было бы. Так что я верю: то, что я видел, — истинное положение Государства Мимунь.
Ректор с облегчением выдохнул и медленно закрыл глаза. Лишь через какое-то время он произнёс:
— Выходит, сейчас действительно не лучший момент, чтобы браться за Государство Мимунь. А Чжао Хая вы там видели?
Тан Ши покачал головой:
— Нет. Говорят, Чжао Хай в затворничестве. Шичуй и остальные следили за нами именно потому, что получили от него приказ.
Ректор произнёс:
— Тогда тем более не стоит спешить с Чжао Хаем. Сейчас города-государства всё ещё испытывают неприязнь к нашей академии. Если мы в такое время возьмёмся за Чжао Хая, это может вызвать недовольство всех городов.
Тан Ши взглянул на ректора и произнёс:
— Прародитель, по-моему, сейчас дело не просто в недовольстве — все города-государства враждебно настроены против нас.
Ректор опешил и с недоумением взглянул на Тан Ши:
— Все враждебно? Пожалуй. Если бы они не враждовали, то не стали бы подавлять семьи, которые мы поддерживаем. Похоже, мы раньше перегнули палку, впредь нужно быть осторожнее. Ладно, Сяо Ши, иди. О делах Государства Мимунь я знаю, не волнуйся.
Тан Ши понял, что ректор больше не хочет слушать. Он поднялся, поклонился и вышел.
Выйдя из покоев ректора, Тан Ши с облегчением выдохнул и направился домой. На самом деле у него было ещё что сказать, но он не стал. Он считал, что неприязнь городов-государств Мира Духовного Оружия к Святой академии достигла такого уровня, что ситуация куда серьёзнее, чем думает ректор.
Впрочем, Тан Ши не придал этому большого значения. На его взгляд, хоть города и недовольны академией, на открытую войну с ней они не решатся.
И всё же Тан Ши был одним из немногих в академии, кто трезво смотрел на вещи в вопросе Государства Мимунь. Он прекрасно понимал, что сейчас отнюдь не лучший момент для нападения. Ведь им пришлось бы столкнуться не только с недовольством всех жителей Государства Мимунь, но и с давлением заповедных земель.
Заповедные земли хоть и принадлежали академии, но были относительно независимы. Правда, тамошние старейшины были близки к академии, а заповедные земли нуждались в её поддержке, потому и держались с ней учтиво, даже помогали ей устранять неугодных. Но точно так же заповедные земли не могли полностью подчиняться академии. Если бы академия перешла границы, тамошние люди не стали бы мириться. Например, если бы академия начала войну с Государством Мимунь, заповедные земли непременно воспротивились бы. Ведь до сих пор там не было массовых волнений именно потому, что заповедные земли гарантировали безопасность семьям тех, кто в них находился. Люди сражались там ради охранной грамоты для своих родных. Стоило бы заповедным землям нарушить уговор и допустить гибель их семей, и неизвестно, что бы там началось.
По этим причинам Тан Ши считал, что сейчас трогать Государство Мимунь нельзя. Лучше дождаться, когда через десять лет заповедные земли перестанут его защищать, и уж тогда действовать.
И опасения Тан Ши, что академия захочет взяться за Государство Мимунь прямо сейчас, имели основания. Многие в академии полагали, что именно из-за Государства Мимунь отношения с городами-государствами стали такими натянутыми. Стоит хорошенько проучить Государство Мимунь, а потом и другие города, и никто больше не посмеет перечить академии.
На этот раз Тан Ши отправился в Государство Мимунь с тайной целью — спровоцировать его на открытый конфликт с академией. Тогда заповедным землям было бы труднее вмешаться. Ведь они обещали защищать семьи, но если те сами начнут задирать врага, заповедные земли станут лишь посредниками, а не станут открыто помогать — иначе их могли бы использовать.
Изначальный план Тан Ши был прост: найти в Государстве Мимунь повод, желательно чтобы его жители первыми напали на них. Тогда появился бы предлог для расправы. Пусть не уничтожить Государство Мимунь, но проучить. И даже если заповедные земли узнают, ничего страшного: пока они будут улаживать конфликт, академия уже преподаст урок — в назидание другим городам, чтобы видели, что бывает с теми, кто перечит академии.
Но увидев Государство Мимунь, Тан Ши понял: цель выбрана неверно. С ним будет трудно. Если академия и вправду применит силу, она может не только ничего не добиться, но и потерять лицо. А тогда она не только не устрашит других, но и опозорится ещё раз. И тогда города станут слушаться её ещё меньше.
Именно это и беспокоило Тан Ши. Он боялся, что нападение на Государство Мимунь даст обратный эффект, и все прежние расчёты академии пойдут прахом. Даже если потом академия и восстановит влияние, ей придётся приложить в разы больше усилий. Тан Ши даже не думал, что сейчас у академии уже нет никакого влияния в Мире Духовного Оружия, что её уже все ненавидят.
А причина такого отношения в том, что Тан Ши и его единомышленники считали, будто всё, что академия делает с городами-государствами, правильно, и те должны быть благодарны. Так злодей никогда не считает свои поступки дурными, не думает, что у него есть враги, и даже полагает, что его все любят.
(Конец главы)