Нянь Ицзю обвёл взглядом собравшихся в шатре и серьёзно произнёс:
— Господа, сегодня вы и сами видели: противник, похоже, решил не выходить ни за что. Перебранка превратилась в балаган. У кого какие мысли? Говорите.
Все умолкли.
Что сегодня произошло, они видели. Честно говоря, хорошего выхода сейчас не было. Но они понимали и другое: эта перебранка не принесла ни малейшей пользы. Стоило противнику ответить бранью, как они сами растерялись, а это ещё и ударило по боевому духу.
Нянь Ицзю обвёл всех взглядом и серьёзно произнёс:
— Пусть каждый скажет. Всё равно штурмовать мы пока не можем. Есть ли у кого способ подорвать дух защитников города?
Все по-прежнему молчали.
Подорвать дух защитников было непросто. Перебранка не сработала, а других средств у них почти не осталось. Самое большее — устроить у стен города строевые учения, чтобы осаждённые увидели, сколь многочисленно и мощно их войско. Это был обычный приём при осаде. Но на защитников Наньхуа он, очевидно, не действовал.
Шичуй и его люди сидели молча.
На этом совещании они решили не говорить ничего — пришли с ушами, но без рта. Пусть другие говорят, что хотят, а они будут молчать.
Видя, что все долго молчат, Нянь Ицзю помрачнел. Он серьёзно произнёс:
— Неужели ни у кого нет способа? Неужели мы будем смотреть, как те, в городе, торжествуют?
Ответа не было.
Лицо Нянь Ицзю почернело ещё больше.
Тут один из командующих городов-государств заговорил:
— Глава союза, может, устроим представление? В моих краях очень любят театр. Найдём людей, переоденем их в солдат Наньхуа и станем над ними потешаться. Посмотрим, как они отреагируют.
Услышав это, все кивнули — способ показался неплохим. Нянь Ицзю тоже кивнул:
— Хорошо. Подготовь всё, завтра попробуем.
Тот отозвался.
Нянь Ицзю обвёл остальных взглядом:
— Есть ещё предложения?
На этот раз зал оживился: посыпались всевозможные идеи. Большинство, правда, были не слишком надёжными, но атмосфера разрядилась. Лишь Шичуй и его люди по-прежнему молчали.
Нянь Ицзю ещё немного поговорил со всеми, утвердил несколько вариантов и отпустил людей.
Вернувшись в свой лагерь, Шичуй и его товарищи разошлись отдыхать. Всё, что нужно, они уже сказали, и теперь говорить было нечего.
На следующее утро Шичуй и его люди занялись своим делом — продолжали укреплять лагерь и наблюдали за представлением.
Нянь Ицзю и его сторонники и впрямь поступили так, как предлагал вчера тот командующий: нашли несколько уродливых солдат, нарядили их в форму солдат Наньхуа и принялись кривляться под стенами, оскорбляя защитников.
Защитники Наньхуа, увидев это, пришли в ярость.
Но их ответ снова превзошёл все ожидания Нянь Ицзю: они вывели на стену оркестр и принялись играть, словно аккомпанируя представлению внизу.
От этого всё представление потеряло смысл.
В нём не осталось и тени вызова — скорее, оно походило на специально приглашённое выступление.
Нянь Ицзю это взбесило.
Он едва сам не бросился на стену с бранью. Но всё же сдержался и увёл людей в большой лагерь. Там снова собрались на совет, снова стали думать, как подорвать дух противника. Собравшиеся выдвинули очередную порцию нелепых идей. Шичуй и его люди снова промолчали.
Вернувшись из большого лагеря к себе, Шичуй прошёл в свою комнату.
Ши Е взглянул на него:
— Генерал Ши, а вы бы как изменили нынешнее положение?
Шичуй серьёзно произнёс:
— Никак.
Он помолчал и неспешно продолжил:
— На самом деле на войне не так уж много уловок — всё сводится к одному: драться. В такой местности любые уловки бесполезны. Потому лучше всего — ничего не делать.
Взгляд его потемнел, и он продолжил:
— Иногда самый простой способ оказывается лучшим. Ты посмотри на Нянь Ицзю: заставлял ли он солдат проводить учения под стенами Наньхуа? Они всё думали, как перехитрить тех, на стене, а самого простого и обычного приёма так и не применили. А ведь самый простой приём — он и самый действенный, и труднее всего поддаётся противодействию.
Ши Е опешил:
— Вы хотите сказать, генерал Ши, что лучший ответ для большого лагеря — это устроить учения под стенами Наньхуа? Не слишком ли это обычно?
Шичуй серьёзно произнёс:
— Чем обычнее, тем труднее противодействовать. Этот приём используют сотни лет, и он до сих пор в ходу — значит, в нём есть смысл. Как противник ему помешает? Разве что снова выведет оркестр? Так это только подбодрит войско.
Ши Е кивнул и взглянул на Шичуя:
— А мы? Мы так и будем каждый день укреплять лагерь и ничего не делать?
Шичуй покачал головой:
— Нет. Лагерь уже почти готов, дальше укреплять его нет нужды. Сегодня последний день, а завтра начнём учения. Каждый день будем проводить их у лагеря, а к вратам Наньхуа не пойдём. В этой битве мы не участвуем, и лезть в неё незачем. Но учения не отменяются.
Ши Е кивнул:
— Хорошо, подготовимся.
С этими словами они разошлись по палаткам.
На следующий день они снова укрепляли лагерь — ничего особенного, он уже был почти готов. Это был последний день.
А Нянь Ицзю и его люди не бездельничали: продолжали придумывать всякие уловки и сражаться с защитниками Наньхуа.
День прошёл спокойно.
Вечером снова было совещание, и это уже начало раздражать Шичуя и его людей. На совещаниях не было ничего нового — всё о том, как подорвать дух противника. На самом деле в этом уже не было нужды. Но Нянь Ицзю, похоже, зациклился: он хотел во что бы то ни стало одержать верх над защитниками, но у него ничего не получалось.
На второй день Шичуй и его люди начали учения.
Они не ушли далеко, проводили их прямо за лагерем. Стройные ряды, громкие команды, крики «убивай!» — всё это привлекло внимание и в большом лагере, и в городе.
Едва Шичуй начал учения, как в городе стихло. Нянь Ицзю опешил. Затем понял: у защитников города не осталось способа противодействия.
Лицо Нянь Ицзю посинело.
Если бы этот способ придумал он сам или кто-то из близких ему городов, он бы обрадовался. Но его придумали Шичуй и его люди, которые с ним не ладили.
И способ был самый простой, самый обычный, а он до него не додумался. Теперь Шичуй его применил, и результат оказался отличным. Как тут было не злиться?
В тот вечер он даже не стал проводить совещание. На следующий день он тоже вывел войска на учения под стенами Наньхуа. И тут у защитников города действительно не осталось хорошего ответа.
Но Нянь Ицзю всё равно не радовался.
Тем временем началось строительство осадных орудий. Лицо Нянь Ицзю немного смягчилось.
Следующие десять дней обе стороны пребывали в этом состоянии. Войска Наньхуа не выходили из города, чтобы атаковать Нянь Ицзю. Нянь Ицзю тоже не наступал по-настоящему — только проводил учения и строил осадные машины.
Через десять дней осадные орудия были почти готовы.
Нянь Ицзю решил наступать.
В тот вечер он собрал в шатре всех командующих городов-государств. Нянь Ицзю сидел на месте главнокомандующего и, глядя на собравшихся, произнёс:
— Все знают, что осадные орудия готовы. Я собираюсь завтра начать штурм врат Наньхуа. Какие будут возражения?
Все хором ответили:
— Ждём приказа главы союза!
Нянь Ицзю удовлетворённо кивнул:
— Хорошо. Завтра утром в большом лагере готовить еду в четыре часа, пусть солдаты поедят досыта. В шесть — готовность к наступлению!
Все отозвались.
Нянь Ицзю взглянул на Шичуя и его людей и серьёзно произнёс:
— Авангарду завтра учения проводить не нужно. В преддверии большого сражения они будут только мешать войску.
Шичуй, разумеется, понял, что Нянь Ицзю его притесняет. Он сделал вид, что лицо его потемнело, и отозвался, ничего больше не сказав.
Тогда Нянь Ицзю начал распределять порядок атаки.
Штурм города отличается от обычного боя. Атака идёт волнами — одна за другой, без перерыва. Одна группа идёт на стену, не может взять — отступает, и тогда идёт следующая. И так волна за волной.
Нянь Ицзю собрал всех именно для того, чтобы распределить: кто идёт в первой волне, кто во второй, кто в третьей.
Разумеется, Шичуя и его людей в этом не было.
Шичуй, как и прежде, молча отсидел всё совещание и вернулся в свой лагерь.
В лагере он позвал Ши Е и остальных в шатёр и с облегчением выдохнул:
— Наконец-то начнётся. Нас в этом деле нет. Но и бездельничать не будем. Завтра я пошлю людей на гору Чжухуа — поискать путь, чтобы перейти её. Какие будут мнения?
Ши Е и остальные покачали головами.
Ши Е серьёзно произнёс:
— Кого пошлём? Обычные солдаты не справятся.
Шичуй кивнул:
— Об этом не беспокойтесь. Я пошлю мастеров уровня танца в пустоте. А вы просто хорошо охраняйте лагерь.
Он помолчал и продолжил:
— Боюсь, как бы с началом штурма Наньхуа не прислали мастеров атаковать нас. Возможно, они пошлют мастеров уровня танца в пустоте. Тогда безопасность лагеря ляжет на вас. Хоть Прародители и здесь, они не могут вмешиваться без нужды. Иначе и Прародители уровня разрыва реки Святой академии вступят в дело. Тогда война полностью изменится, и последствия будут необратимы.
Ши Е поспешно произнёс:
— Генерал Ши, пошлите мастеров уровня танца в пустоте из нашего города на разведку! А ваши люди пусть останутся охранять лагерь.
Шичуй покачал головой:
— Не то чтобы я не хотел использовать ваших мастеров — я боюсь, они не справятся с разведкой. В разведке тоже есть своя наука. Не в обиду будь сказано, в разведке я и то им уступаю. Они специально обучены. Думаю, профессиональные дела лучше поручать профессионалам.
Ши Е, услышав это, кивнул:
— Хорошо, тогда положимся на вас, генерал Ши.
Шичуй серьёзно произнёс:
— Завтра останемся в лагере и будем наблюдать. Хочу посмотреть, как Нянь Ицзю будет наступать — как он возьмёт врата Наньхуа. Все идите отдыхать.
Все отозвались и вышли.
На следующее утро все встали рано и позавтракали.
Шичуй отправил разведчиков. А в большом лагере тоже поели и готовились к штурму врат Наньхуа.
Войско вышло из лагеря и построилось. Было уже больше девяти утра. Это ещё быстро — ведь несколько сотен тысяч воинов. Построиться за такой срок удалось лишь потому, что все они были отборными. Будь это не отборные части, они провозились бы до полудня.
Война — не игрушка.
Особенно такая большая битва: каждый шаг должен быть выверен. Для наступления — один строй, для обороны — другой, для штурма — третий, для отступления — четвёртый. Всё должно быть чётко.
А чтобы построить несколько сотен тысяч воинов, нужно немало времени. С шести до девяти — три часа на построение — это уже большое достижение.
Когда строй был готов, начался штурм.
Сначала вперёд вышли отряды баллист и открыли огонь по стене. Со стены ответили тем же. Началась настоящая битва.
Ливни стрел летели в обе стороны, и потери были неизбежны. Но это нормально.
Вскоре баллисты защитников Наньхуа были подавлены баллистами союза против Святой академии — ведь у нападавших баллист было больше, и подавление было закономерным.
Увидев, что баллисты противника подавлены, Нянь Ицзю махнул рукой, и тотчас подкатили камнемётные машины.
Дальность камнемётов меньше, чем у баллист. Потому их выдвинули только после того, как баллисты подавили баллисты противника. Иначе один залп зажигательных стрел мог уничтожить камнемёты.
Камнемёты вышли вперёд и принялись швырять в город каменные ядра.
Некоторые думают, что для камнемёта годится любой камень. Это не так. Лучше всего — каменные ядра. Они летят дальше, точнее, и далеко отскакивают. Потому ядра — лучшее средство. Камни другой формы могут и до города не долететь.
Под натиском камнемётов и баллист город, казалось, лишился возможности отвечать. На стене тоже не стало видно людей.
Увидев это, Нянь Ицзю тотчас махнул рукой.
Тотчас выступила пехота — около двух тысяч человек. Они толкали перед собой осадные башни, тараны и передвижные башни и устремились к стене.
Пока они шли, баллисты и камнемёты не прекращали огня.
(Конец главы)