Чжао Хай стоял во дворе.
За его спиной возвышались огромные каменные плиты. Высотой около десяти метров, шириной в пять, толщиной более половины метра.
И таких плит было тридцать шесть. На плитах вырезаны картины, а к ним — тексты: те самые статьи, что написали Дун Чуань и остальные, и те самые рисунки, что создали художники.
К этому времени прошло уже более трёх месяцев с тех пор, как Чжао Хай предложил воссоздать битву при Гуаньчао.
Все эти три с лишним месяца Чжао Хай и Дун Чуань с остальными были заняты. Все, кроме еды, сна и занятий, отдавали этому делу всё время. Чжао Хай написал роман, Дун Чуань и его товарищи — тридцать шесть небольших статей, художники — тридцать шесть картин. А Чжао Хай вырезал эти картины и статьи на каменных плитах.
Теперь всё наконец было завершено.
Чжао Хай с облегчением выдохнул. Глядя на тридцать шесть картин на плитах, он словно вновь перенёсся в те дни битвы при Гуаньчао. Жестокие до предела образы пронимали до глубины души.
На обратной стороне плит тоже было вырезано множество иероглифов. Это были данные — все вычисленные Чжао Хаем. Возможно, не совсем точные, но самые точные из тех, что можно было получить в нынешних обстоятельствах.
Чжао Хай взглянул на плиты, подумал и вышел из комнаты, сразу направившись к Дун Чуаню.
Дун Чуань и остальные за это время тоже изрядно вымотались. Потому, закончив статьи, сразу ушли отдыхать. Но теперь они отдыхали уже несколько дней и должны были прийти в себя.
Чжао Хай подошёл к дворику Дун Чуаня и громко постучал в дверь.
Лишь через некоторое время послышался голос Дун Чуаня:
— Иду, кто там?
С этими словами он открыл дверь. Увидев Чжао Хая, тут же заговорил:
— Хай-гэ, это ты. Что случилось? Какое-то дело?
Чжао Хай взглянул на него и слегка улыбнулся:
— Работа завершена. Сходи позови остальных, а я сообщу господину Гуань Хуну. Пусть придут посмотреть, а потом отправимся на древнее поле битвы.
Услышав это, Дун Чуань сперва опешил, а затем тут же ответил:
— Хорошо, я сейчас!
И, не закрыв даже дверь, бросился прочь.
Чжао Хай посмотрел ему вслед, ничего не сказал, лишь слегка улыбнулся и направился к Залу собрания письменности.
Гуань Хун, разумеется, не мог постоянно сидеть в Зале собрания письменности. Но теперь, едва Чжао Хай пришёл туда, другие наставники уже не могли заниматься его вопросами. Тотчас кто-то отправился за Гуань Хуном. Вскоре тот прибыл в Зал собрания письменности.
Чжао Хай, увидев Гуань Хуна, поклонился:
— Господин Гуань, сегодня я позвал вас, чтобы сообщить: битва при древнем Гуаньчао полностью воссоздана в рисунках. Прошу вас взглянуть.
Услышав это, Гуань Хун встрепенулся:
— Уже завершено? Хорошо, подождите меня, я позову ректора и сразу приду. Это у вас?
Чжао Хай кивнул:
— Да, у меня. Тогда я буду ждать вас там.
С этими словами он поклонился Гуань Хуну и ушёл.
Гуань Хун, едва Чжао Хай удалился, сразу направился во двор ректора.
Ректор, когда выдавалось свободное время, любил читать во дворе. Так было и сейчас. Увидев Гуань Хуна, он отложил книгу:
— Гуань Хун, ты пришёл? Что-то случилось?
Гуань Хун кивнул:
— Да, ректор. Чжао Хай и остальные завершили рисунки битвы при древнем Гуаньчао, зовут нас посмотреть. Вы пойдёте?
Услышав это, глаза ректора загорелись:
— Уже закончили? Тогда стоит взглянуть. Хорошо, идём. В путь.
Он поднялся и направился к выходу, Гуань Хун поспешил за ним.
Пока они шли, к ним присоединялись и другие, прослышавшие о новости. В конце концов за ними увязалось столько народу, что набралось человек пятьдесят.
Ректор не стал их прогонять. Хотят идти — пусть идут, ему-то что.
Вскоре ректор и его свита добрались до дворика Чжао Хая.
Ещё не дойдя до двора, они увидели возвышающиеся во дворе огромные каменные плиты. Это их немало удивило. Подойдя ближе, они разглядели, что на плитах вырезаны статьи и картины. Это возбудило любопытство.
Тут же из двора донеслись шумные голоса.
Гуань Хун открыл калитку и увидел: Дун Чуань и остальные стоят во дворе, с воодушевлением глядя на плиты.
А Гуань Хун и его спутники, увидев плиты целиком, замерли.
Картина за картиной, статья за статьёй. Картины были столь жестоки, статьи — каждое слово как жемчужина.
В тот миг им показалось, будто они прошли сквозь туннель времени и увидели ту битву при древнем Гуаньчао.
Когда-то Гуаньчао был цветущим городом, люди жили в мире и достатке. Но однажды над ним внезапно появились боевые корабли Разрушителей. Они обрушили на город безжалостные удары. Прекрасный Гуаньчао в одночасье превратился в огромное поле боя.
Но жители Гуаньчао не сдались.
Часть профессионалов выступила вперёд. Во главе с литераторами города они вступили в великую битву с Разрушителями. Простые горожане тоже остались помогать. Вывезли лишь стариков и немощных, все прочие остались.
Битва длилась целый месяц. Гуаньчао был разрушен до основания, и почти все его жители погибли. Из города в конце концов вышло лишь чуть больше сотни человек.
Но за этот месяц они сбили более тридцати боевых кораблей Разрушителей, перебили несчётное множество врагов и намертво удержали Разрушителей на месте.
Когда они оставили Гуаньчао, остальной континент Письменности уже полностью подготовился. И едва Разрушители ринулись вглубь континента, как были быстро уничтожены.
Можно сказать, жители Гуаньчао своей жертвой купили спокойствие всего континента Письменности; своей жертвой сохранили наследие его цивилизации.
Когда последняя картина была осмотрена, все с облегчением выдохнули.
Ректор обвёл взглядом собравшихся во дворе и остановил его на Чжао Хае.
Чжао Хай, увидев, что ректор смотрит на него, слегка улыбнулся и сложил руки в приветствии.
Ректор подошёл к Чжао Хаю, взглянул на него со сложным чувством и негромко произнёс:
— Не думал, совсем не думал. Битва при древнем Гуаньчао в конце концов была восстановлена руками человека с континента Души Оружия, да ещё так мастерски. Поистине редкость.
Чжао Хай с улыбкой ответил:
— Ректор слишком любезен. Это не моя заслуга, а их. Без поддержки этих людей я бы ничего не смог.
Ректор покачал головой и негромко произнёс:
— Без твоего предложения, без твоей помощи они бы тоже не смогли этого нарисовать. Иначе древнее поле битвы стояло бы там столько лет, а никто не смог его восстановить. Это уже говорит само за себя. Удивительно, поистине удивительно.
Чжао Хай больше ничего не сказал.
Тут ректор взглянул на Дун Чуаня и остальных и негромко произнёс:
— Вы тоже молодцы. Не думал, что вы способны на такое. Не беспокойтесь, академия вас не забудет. В этой великой заслуге будет и ваша доля.
Дун Чуань и остальные поклонились ректору и хором поблагодарили.
Ректор взглянул на плиты и вздохнул:
— Завтра пошлите людей перевезти плиты на древнее поле битвы и установить их там. Пусть весь континент узнает, какой была битва при древнем Гуаньчао.
Гуань Хун отозвался.
Затем ректор обернулся к Чжао Хаю и негромко произнёс:
— Господин, старик ещё раз благодарит вас. То, что вы сделали для Гуаньчао и для континента Письменности, мы не забудем никогда.
Чжао Хай поспешил сказать, что не стоит.
Ректор махнул рукой, ещё немного поговорил с Чжао Хаем. Затем вместе с ним вошёл в комнату и посмотрел на рисунки, что нарисовали Дун Чуань и остальные. Чжао Хай сохранил их в целости и теперь, разумеется, передал ректору.
Ректор и его спутники, осмотрев рисунки, ещё раз похвалили Дун Чуаня и остальных, после чего забрали картины и вместе с Гуань Хуном удалились.
Едва ректор ушёл, как Дун Чуань и остальные громко закричали от радости.
Лишь через некоторое время они немного успокоились.
Дун Чуань обвёл всех взглядом и негромко произнёс:
— Братья, старшие и младшие, сегодня радостный день. Нам стоит выйти и хорошенько отпраздновать. Как вы думаете?
Услышав это, все дружно отозвались. Шумной толпой они покинули академию и отправились в приличную харчевню за её стенами.
Поскольку сегодня собралось много народу, сели за два стола. Заказывать блюда, разумеется, поручили Дун Чуаню и остальным. Все они были из богатых семей и о таких тратах не заботились.
Вскоре после заказа кушанья одно за другим потекли на стол. Вино, само собой, тоже не забыли.
Когда все наполнили чарки, Дун Чуань поднялся с чаркой в руке и обратился к собравшимся:
— Друзья, я знаю, что здесь есть немало старших товарищей и говорить вроде бы должен не я. Но сегодня это предложение исходило от меня, так что осмелюсь сказать пару слов.
Он сделал паузу и продолжил:
— На этот раз под руководством господина Чжао Хая мы завершили восстановление битвы при древнем Гуаньчао. Честно говоря, эти месяцы были очень трудными, но меня они потрясли до глубины души. Господин Чжао Хай с максимальной точностью воссоздал ту битву и открыл мне её подлинное лицо. Глядя на наших предков, которые ради противостояния Разрушителям почти все погибли, я был потрясён и одновременно почувствовал стыд!
Тут Дун Чуань немного успокоился и посмотрел на всех:
— Сначала я взялся за эту работу лишь ради заслуг. О битве при древнем Гуаньчао я знал с детства, но она так далека от нас, а подробных свидетельств не осталось, потому я воспринимал её как сказку. Но после этого я увидел её заново. Моя душа прошла через очищение.
Он поднял чарку и негромко произнёс:
— Сегодня здесь я хочу поблагодарить господина Чжао Хая. Именно его предложение позволило нам восстановить битву при древнем Гуаньчао. Давайте же все вместе поблагодарим господина Чжао Хая и выпьем за него. Согласны?
— Согласны!
Все дружно отозвались.
И в этот миг внезапно прозвучал голос:
— Хм, сборище ханжей!
(Конец главы)