Чжао Хай размышлял о своих делах.
Последние месяцы он хоть и был занят резьбой по камню, но занятий не пропускал. За несколько месяцев он усвоил почти всё, чему учили в академии, — оставалось лишь накапливать знания. Прежде из-за работы над плитами он уделял чтению куда меньше времени. Теперь же он собирался налечь на книги. Когда прочтёт достаточно, сможет покинуть Академию письменности.
Сейчас энергия в книге и кисти в его пространстве стала ещё сильнее. Но Чжао Хай пока не мог ею пользоваться. Он и сам не понимал, в чём дело. Впрочем, он не торопился. Раз книга и кисть попали в пространство, значит, когда-нибудь от них будет прок. А какая именно — со временем станет ясно.
В вопросах культивации Чжао Хай разбирался куда глубже, чем здешние обитатели Мира Душ. Он прекрасно понимал: раз кисть и книга вошли в его пространство души-объекта, значит, теперь они принадлежат ему. Они непременно послужат ему — но для этого нужно время.
По всему было видно, что книга и кисть тесно связаны с пространством. Лишь когда они по-настоящему сольются с ним, он сможет ими пользоваться. Потому Чжао Хай и не спешил.
И тут подошёл Цзо Цзюнь.
После того как тот, отвесив поклон, произнёс свои слова, Чжао Хай, честно говоря, опешил. Он не ожидал, что Цзо Цзюнь станет перед ним извиняться.
Чжао Хай и без того не держал зла на Цзо Цзюня. Но теперь, взглянув на него, он сразу заметил: с Цзо Цзюнем что-то произошло — он уже не тот, что вчера. Это озадачило Чжао Хая.
Впрочем, он не стал проявлять неучтивость. Он уже понял: Цзо Цзюнь занимает в Академии письменности немалое положение, иначе не стал бы наблюдателем. Ссориться с ним не было никакой выгоды. А раз тот сам пришёл мириться, Чжао Хай, разумеется, не стал задирать нос.
Потому он тут же с улыбкой ответил:
— Господин Цзо слишком любезен. Вы ведь действовали по долгу службы — о какой обиде может идти речь?
Цзо Цзюнь взглянул на Чжао Хая и слегка улыбнулся:
— Цзо Цзюнь благодарен господину за прощение. То, что вы сделали, для нашей Академии письменности имеет огромное значение. Я же все эти годы гонялся за властью и ни разу не подумал взяться за такое дело. Стыдно, право, стыдно.
Чжао Хай с улыбкой ответил:
— Господин Цзо чрезмерно любезен. У меня тогда просто внезапно возникла такая мысль, и к тому же я получил всемерную поддержку академии — только потому всё и удалось. К тому же Разрушители — враг всего нашего Мира Душ. Наш континент Души Оружия тоже не раз бился с ними в кровавых сражениях. И сейчас там осталось немало земель разрушения, куда простым людям нет доступа.
Он сделал паузу и продолжил:
— Жаль только, что на континенте Души Оружия, кроме этих земель разрушения, нет места вроде древнего поля битвы, где люди могли бы почтить память павших. Потому, оказавшись на древнем поле битвы, я и захотел довести это дело до конца. Пусть это будет выражением моего почтения к предкам континента Письменности.
Цзо Цзюнь вздохнул:
— Господин прав. Только на континенте Письменности каждый год несметное множество людей приходит на древнее поле битвы, но никто ни разу не подумал воссоздать ту битву. А вот вы подумали. Именно это у меня и вызывает восхищение.
Чжао Хай слегка улыбнулся и негромко произнёс:
— Господин любезен. Это ведь просто принцип «темноты под лампой». Вы все с детства росли на континенте Письменности, потому вам и не приходит в голову. А я здесь впервые, впервые услышал об этом поле битвы — потому, увидев его, и испытал столько чувств. Ничего удивительного.
Цзо Цзюнь промолчал, глядя на плиты, затем негромко произнёс:
— Хотя мы здесь давно знаем о той битве, но сколько в ней погибло людей, сколько она длилась, сколько зданий было разрушено, сколько Разрушителей уничтожено — никто всерьёз не подсчитывал. Стыдно, поистине стыдно.
Чжао Хай с облегчением выдохнул:
— Именно за это я и восхищаюсь предками континента Письменности. Наш континент Души Оружия тоже подвергся нападению Разрушителей. Но там не появилось города, подобного Гуаньчао. В конце концов пламя войны добралось до самого сердца континента Души Оружия, и несметное множество людей погибло. По сравнению с континентом Письменности потери там были куда больше.
Цзо Цзюнь смотрел на Чжао Хая и молчал. Лишь через некоторое время он заговорил:
— Просто континенты разные. Вот на нашем континенте Письменности тоже редко появляются такие сильные мастера растений, как вы. Если будет время, прошу вас, господин, прочесть лекцию здешним мастерам растений.
Услышав это, Чжао Хай горько усмехнулся и негромко произнёс:
— Лекцию прочесть можно. Но методы культивации мастеров растений на нашем континенте Души Оружия совершенно отличаются от здешних. Мне, право, нечего рассказывать.
Цзо Цзюнь опешил. Затем с недоумением взглянул на Чжао Хая:
— Отличаются? Чем же? Именно потому, что отличаются, вам и стоит рассказать.
Чжао Хай взглянул на Цзо Цзюня и негромко произнёс:
— Отличия огромны. Не говоря уже о методах культивации — даже в оружии у здешних мастеров растений есть врождённая слабость.
Услышав это, Цзо Цзюнь опешил. Затем с недоумением взглянул на Чжао Хая:
— Врождённая слабость? Прошу господина объяснить.
Чжао Хай взглянул на Цзо Цзюня и негромко произнёс:
— Не слышал ли господин о демонизированных животных и демонизированных растениях?
Цзо Цзюнь опешил, затем нахмурился, подумал и наконец кивнул:
— В библиотеке академии я видел записи о демонизированных животных и растениях. Но на континенте всех демонизированных животных и растения мы уже уничтожили. К тому же прежде на континенте Письменности тоже были земли разрушения, но потом мы очистили их силой письменности. За последние несколько сотен лет о демонизированных животных и растениях уже не слыхать.
Чжао Хай кивнул и негромко произнёс:
— Сила письменности, которую культивируют литераторы континента Письменности, обладает мощным подавляющим действием на силу разрушения. Потому вы и можете очищать её силой письменности. Но на континенте Души Оружия нет литераторов, потому некому очищать силу разрушения. Оттого там осталось много силы разрушения, много демонизированных животных и растений.
Он сделал паузу и продолжил:
— А этих демонизированных животных и растения можно приручать. Возьмём, к примеру, мастеров растений: если при поиске своего жизненного оружия мастер растений приручит демонизированное растение и сделает его своим оружием, у него будет огромный шанс стать мастером уровня сгущения формы, а в конце концов, возможно, и мастером уровня танца в пустоте. А на континенте Письменности демонизированных растений нет, потому здешним мастерам растений стать мастером уровня сгущения формы или танца в пустоте крайне трудно.
Услышав это, Цзо Цзюнь опешил. Он взглянул на Чжао Хая:
— Господин говорит серьёзно?
Чжао Хай кивнул:
— Разумеется. Я не стал бы шутить такими вещами.
Он сделал паузу и продолжил:
— И помимо этого есть ещё одна странность: на континенте Письменности, похоже, нет такого понятия, как улучшение растений.
Цзо Цзюнь с недоумением взглянул на Чжао Хая:
— Улучшение растений?
Чжао Хай кивнул:
— Да, улучшение растений. Растения не идеальны. У многих есть большой простор для улучшения. Возьмём зерновые: одни вкусны, но дают мало урожая, другие невкусны, зато урожайны. Так разве нельзя сделать так, чтобы растения стали и урожайными, и вкусными? Для этого и нужны мастера растений — исследовать, улучшать те растения, что поддаются улучшению. Это и решило бы проблему пропитания простых людей на континенте, и позволило бы мастерам растений глубже понять растения.
Тут Чжао Хай вздохнул и продолжил:
— Помимо этого есть ещё одно важное обстоятельство: мастера растений на континенте Письменности почти все изучают растения в аудиториях. Время, проводимое в поле, ничтожно. Даже если выходят наблюдать, то всего на несколько дней — чтобы просто познакомиться с растениями. А на континенте Души Оружия мастера растений почти круглый год живут в поле: едят в поле, спят в поле, постоянно изучают растения, наблюдают за их повадками. Потому здесь мастера растений почти лишены боевой силы. Они умеют лишь лечить растения. И, честно говоря, те методы лечения, что они преподают, не всегда верны.
Чжао Хай взглянул на Цзо Цзюня и негромко произнёс:
— Не слышал ли господин, как я недавно рассказывал ректору о появлении Разрушителей на континенте Души Оружия?
Цзо Цзюнь кивнул:
— Слышал. Не думал, что на континенте Души Оружия ещё есть Разрушители. Это поистине неожиданно.
Чжао Хай кивнул:
— Когда Разрушители только появились, они сперва ударили силой разрушения по Государству Души Лука. Едва эта сила появилась, как все растения погибли, животные погибли, уцелели лишь люди. А на континенте Души Оружия нет силы письменности, чтобы подавить силу разрушения. Тогда мастера уровня разрыва реки тоже не вмешались, и нам пришлось справляться самим. Именно я с людьми из семьи Ху вывел растение, способное поглощать силу разрушения, — только так мы и сдержали её. Так что простор для развития растений огромен.
Он вздохнул и продолжил:
— Жаль, что за столько лет здешние мастера растений так и умеют лишь лечить растения, и даже не помышляют об улучшении.
Чжао Хай взглянул на Цзо Цзюня и негромко произнёс:
— Позже, прочитав книги в академии, я наконец понял, в чём корень проблемы: на континенте Письменности проповедуют, что всё должно следовать своей природе. Иными словами, растения должны расти естественно, и лучше их не улучшать. Именно поэтому здешние мастера растений никогда и не думали об улучшении.
Он сделал паузу и продолжил:
— При таком положении даже если я прочту лекцию, много сказать не смогу. Если я велю тем мастерам растений заняться улучшением, боюсь, несметное множество людей набросится на меня с бранью. Я здесь чужак и не хочу наживать столько хлопот.
Цзо Цзюнь замолчал.
Он был умным человеком и потому прекрасно понимал, что означают слова Чжао Хая.
Чжао Хай не сказал прямо, но Цзо Цзюнь ясно понял: тот говорил ему, что литераторы континента Письменности слишком сильно притесняют другие профессии. Если позволить Чжао Хаю прочесть лекцию, мастера растений могут начать развиваться. А это может пошатнуть власть литераторов над континентом. И тогда несметное множество литераторов начнёт искать с ним расправы.
Он не хотел хлопот, потому и не мог читать эту лекцию.
(Конец главы)