Семья и императорский род, казалось, никогда не могли по-настоящему сосуществовать.
Для императорского рода вся страна принадлежала им. Они желали держать под контролем всё в этих землях. А большие семьи были иными. Если семья хотела развиваться, это неизбежно сказывалось на развитии государства. Их рост мог дать стране некоторый толчок, но, надо признать, чаще влияние оказывалось отрицательным.
Семья Ху и род Дао были в хороших отношениях, но при одном условии — по сравнению с другими семьями Ху вела себя достойно. Они хорошо обуздывали свою жадность и не переступали черту, очерченную родом Дао.
На этот раз Чжао Хай под личиной человека из Сабельной гвардии проник в степь, не только раскрыл замысел Государства Души Волка, но и вовремя добрался до Великой пустыни, собрал там силу и устроил в степи разгром, хорошо поддержав сражение под Хуанфэнчэном. К тому же его поведение в самом Хуанфэнчэне и его юный возраст — всё это говорило о том, что Чжао Хай — человек с безграничным будущим.
Такого юношу род Дао, разумеется, хотел бы приблизить к себе.
Но Чжао Хай был из семьи Ху. Чтобы приблизить его, роду Дао следовало хорошенько подумать. Чжао Хай ничего не мог с этим поделать.
Впрочем, честно говоря, видеться с Дао Минъюанем ему вовсе не хотелось.
Хотя Дао Минъюань и был государем, в глазах Чжао Хая, культиватора, прошедшего бесчисленные плоскости, такой государь не стоил и ломаного гроша. Просто сейчас он находился в Мире Душ, силы его ещё не восстановились, а за спиной была семья Ху — потому он и не мог не оказать Дао Минъюаню уважения.
Поговорив с Ху Сяньэр, Чжао Хай вернулся в свою комнату в Павильоне Государя Сабли.
Хотя он всё ещё жил в Сосновом жилище, Ма Лян и остальные прекрасно понимали: Чжао Хай и они — люди разного уровня. Хоть они и здоровались при встрече и в обычной жизни ладили, Чжао Хай чувствовал, что при общении с ним Ма Лян и его товарищи держатся скованно.
От этого Чжао Хай чувствовал себя ещё более неловко. Но из-за предстоящей встречи с Дао Минъюанем он не мог уехать. Потому большую часть времени проводил в академической библиотеке или возился с растениями академии.
Вернувшись в академию, Чжао Хай узнал, каких результатов добились Вань Цзюнь и его люди.
Они ещё раз улучшили несколько видов растений, которые в академии уже были приручены, и результат оказался превосходным. Особенно одно зерновое — после улучшения урожайность не только выросла, но и растение стало меньше болеть. Такое достижение было поистине выдающимся.
Теперь в академии многие занимались тем же, чем и Чжао Хай. Большинство из них были мастерами растений. Они, как и говорила Ху Сяньэр, взяли за правило изучать растения академии, словно это была их работа.
От этого Чжао Хай невольно покачал головой.
Они никогда не поймут, сколько предварительной работы потребовалось, чтобы Вань Цзюнь и его люди добились таких успехов.
Не говоря о прочем, без поддержки Дао Фулю они вообще не получили бы доступа к важным исследовательским материалам Дао Фулю. Без поддержки Чжао Хая, мастера растений с богатым опытом полевых наблюдений, им было бы трудно досконально понять свойства тех растений.
Если просто наблюдать за растениями в академии, а потом пытаться их улучшать, это почти невозможно — слишком много всего нужно учитывать.
Впрочем, Чжао Хай не стал никого переубеждать. Даже если бы он и сказал, вряд ли его стали бы слушать, хотя в академии он уже был знаменит.
Все в академии знали, что Вань Цзюнь и его люди добились таких успехов благодаря Чжао Хаю. Именно поэтому многие в академии охотно шли на контакт с Чжао Хаем. Но, к сожалению, Чжао Хай не слишком жаловал эти знакомства.
Среди тех, кто с ним общался, больше всего было мастеров растений из малых и средних семей. По базовой подготовке они сильно уступали Вань Цзюню и его людям. Чжао Хаю было трудно с ними даже разговаривать. С такой основой они ещё хотели заниматься улучшением растений? По мнению Чжао Хая, без мощной поддержки они могли бы изучать это хоть до седых волос и всё равно ничего не добились бы.
Дни шли один за другим.
На десятый день после возвращения Чжао Хая и его людей в Хэндао в академию вошёл отряд латников и объявил Чжао Хаю: завтра государь желает его видеть, а сегодня пусть он отправится с ними в Хэндао.
Чжао Хай, разумеется, не стал возражать и последовал за латниками в Хэндао. На этот раз с ним поехал и Ху Чжун. Чжао Хай всё-таки был из семьи Ху, и в таком деле Ху Чжун не мог его не сопровождать, чтобы всё уладить.
Войдя в город, Чжао Хай был устроен в особом постоялом дворе. Затем у него отобрали всё оружие и даже велели вымыться и умаститься благовониями.
Это показалось Чжао Хаю очень странным. Он и не знал, что для встречи с государем нужно столько всего — словно он собирался во дворец, чтобы стать наложницей.
Когда Чжао Хай привёл себя в порядок, явился евнух и стал обучать его правилам. Ху Чжун тоже долго наставлял его. Провозились до поздней ночи, и лишь тогда Чжао Хаю дали поспать.
Наутро Чжао Хай не успел даже поесть, как его поднял тот самый евнух, что обучал его правилам. Затем под охраной латников он вошёл во дворец.
Во дворце его провели в отдельную комнату для отдыха. В комнате стояла лишь небольшая кушетка, чайник чая и ни крошки еды. Чжао Хаю пришлось терпеть голод. Евнух, обучавший его правилам, неотлучно следил за ним, и он не мог достать ничего из пространства души-объекта.
Он вошёл во дворец ещё до рассвета и ждал до девятого часа утра, пока не пришла весть, что государь желает его видеть. Причём в зале совета.
Чжао Хай последовал за евнухом к залу совета.
Перед залом совета простиралась огромная площадь. На площади стояло множество латников. Все они были в металлических доспехах, все — обладатели души оружия, и от каждого исходила убийственная аура. Сразу видно, что это не простые воины, а отборные силы.
Евнух довёл Чжао Хая до входа в зал совета. Там его остановил другой евнух.
Тот внимательно осмотрел Чжао Хая и лишь затем произнёс:
— Тянь Хэцао по высочайшему вызову явился.
Затем евнух осторожно открыл двери зала.
Чжао Хай глубоко вздохнул и вошёл.
В Государстве Души Сабли не было обычая кланяться трижды и девять раз. К тому же Чжао Хай был мастером растений — а мастер растений приравнивался к дворянину. При встрече с государем ему достаточно было преклонить одно колено. Так что в правилах этикета не было особой сложности.
Войдя в зал, Чжао Хай увидел дворян, сидевших по обе стороны.
В Государстве Души Сабли, а вернее, во всех империях Мира Душ, было одинаково: дворяне, обсуждая дела с государем в зале совета, могли сидеть. Это было вполне разумно.
Чжао Хай широким шагом вошёл в зал. Его рост, разумеется, сразу привлёк всеобщее внимание.
Он прошёл до места, где стояли дворяне первого ряда, и остановился. Затем преклонил одно колено и поклонился Дао Минъюаню на троне:
— Тянь Хэцао приветствует государя.
Раздался низкий голос:
— Довольно, встань.
Чжао Хай снова поклонился:
— Благодарю, ваше величество.
Лишь затем он поднялся. Заодно ему удалось взглянуть на Дао Минъюаня на троне.
Дао Минъюань выглядел не очень старым, лет пятидесяти с небольшим, волосы с проседью, но ухоженные, и сам он держался молодцевато. Чертами лица он напоминал Дао Байина, только был внушительнее. Сидел он так, что казался горой или скалой, — от него исходила сдержанная мощь, внушавшая трепет без гнева.
Дао Минъюань тоже разглядывал Чжао Хая.
О Чжао Хае он знал. Слышал и о его необычном росте, но особого впечатления это не производило. И лишь когда Чжао Хай предстал перед ним, он понял, почему степняки называют его Троллем.
Дао Минъюань взглянул на Чжао Хая и произнёс:
— Тянь Хэцао, знаешь ли ты, зачем я тебя позвал?
Чжао Хай негромко ответил:
— Не знаю, ваше величество.
Дао Минъюань взглянул на него:
— Ты, не достигнув и двадцати лет, в Хуанфэнчэне противостоял мастерам уровня сгущения формы из Государства Души Волка, сразил нескольких и даже срубил золотое волчье знамя. Такой подвиг — как я мог его не заметить? Потому я и позвал тебя сегодня, чтобы увидеть, что за герой-юноша способен на такое. Что ж, Тянь Хэцао, ты и вправду не разочаровал меня.
Чжао Хай с невозмутимым лицом произнёс:
— Я подданный Государства Души Сабли. Когда стране угрожает враг, а у меня есть силы, я, естественно, поднимаюсь на борьбу. Не стоит похвалы, ваше величество.
Услышав это, Дао Минъюань расхохотался:
— Хорошо сказано! Ха-ха-ха, Тянь Хэцао, ты и вправду не разочаровал меня. Сегодня я жалую тебе титул барона Тролля. О твоих землях поговорим позже.
Очевидно, сановники не знали об этой награде. Потому, услышав, что Чжао Хаю жалуют баронский титул, в зале начались перешёптывания. Но, услышав, что земель не будет, шепот тут же стих.
В Государстве Души Сабли было два вида титулов.
Первый — титул с землёй. Титул с землёй, независимо от его ранга, можно было наследовать, и он делал человека настоящим дворянином.
Второй — титул без земли. Его нельзя было наследовать. Обычно его давали тем, кто внёс вклад в страну, но чьи заслуги ещё невелики. С таким титулом в Сабле было удобнее вести дела, торговля не облагалась налогом. Если он покупал землю, та тоже не облагалась налогом.
Но в целом такой титул был лишь символом статуса, дававшим некоторые удобства. Однако стоило его носителю умереть, и титул отбирался государством. Его потомки уже не пользовались привилегиями дворян. Это было совсем не то, что наследуемый титул.
Потому, хоть титул, дарованный Дао Минъюанем Чжао Хаю, и вызвал в зале перешёптывания, но, раз земли не дали, никто не придал этому значения. В глазах больших семей дворянин без земли и вовсе не дворянин.
Услышав, что Дао Минъюань жалует ему титул, Чжао Хай хоть и удивился, но преклонил колено:
— Благодарю за щедрость, ваше величество.
Дао Минъюань махнул рукой, веля ему встать. Чжао Хай поднялся.
Дао Минъюань взглянул на него:
— Когда ты был в Хуанфэнчэне, ты использовал множество мутировавших растений под названием баобабы и спас город от голода. Говорят, теперь ты оставил эти баобабы в Хуанфэнчэне. Какова урожайность их плодов? Можно ли выращивать их в больших масштабах?
Чжао Хай негромко ответил:
— Отвечу, ваше величество: баобаб годится как аварийная пища. Но как зерновая культура он не подходит. Баобабы, которые я использовал, были выращены из мутировавших семян. Под воздействием природной энергии они быстро созревают и плодоносят. Но если не использовать природную энергию, обычный баобаб не годится. Обычному баобабу нужно несколько лет, чтобы созреть и дать плоды, и каждый раз плодов немного. К тому же дерево вырастает огромным, и его нельзя сажать слишком густо — иначе урожайность ещё упадёт. Так что как декоративное дерево он годится, а как зерновая культура — нет.
Дао Минъюань кивнул, и на его лице промелькнуло сожаление. Он махнул рукой:
— Хорошо, можешь идти.
Чжао Хай тут же поклонился Дао Минъюаню и медленно вышел из зала.
На этот раз вызов к Дао Минъюаню, кроме титула, не принёс ему никаких наград. Но Чжао Хай не был разочарован. Так или иначе, теперь он дворянин. В будущем дела пойдут удобнее — и это уже хорошо.
Выйдя из зала, он в сопровождении евнуха вновь оказался у ворот дворца. На этом его аудиенция закончилась.
А Ху Чжун ждал его у ворот. Увидев, что Чжао Хай вышел, он тут же подошёл:
— Молодой хозяин Хэцао, как всё прошло?
Чжао Хай пожал плечами:
— Получил титул барона, но без земель. Дядюшка Чжун, пойдёмте.
Услышав это, Ху Чжун невольно выказал лёгкое сожаление. Но ничего не сказал, усадил Чжао Хая в карету, и они покинули дворец.
У семьи Ху в Хэндао тоже был дом. Сегодня Чжао Хаю предстояло там остановиться.
Для такой большой семьи, как Ху, баронский титул без земель не значил почти ничего.
Хотя этот титул в Сабле и был полезен, не стоит забывать: Чжао Хай — мастер растений. Он и сам приравнивался к дворянину. Права, доступные дворянам, были доступны и ему. Теперь ему дали ещё и титул — он, конечно, давал удобства, но в целом помогал Чжао Хаю не так уж сильно.
Впрочем, Ху Чжун не мог ничего сказать. Так или иначе, титул был дарован Дао Минъюанем, и это было неплохо. Потому, вернувшись в дом Ху в Хэндао, они всё же устроили Чжао Хаю небольшой праздник — хотя сам Чжао Хай считал это совершенно излишним.
(Конец главы)