Тьма опустилась.
Ночь наконец пала на Мир Духовного Оружия, и весь город Пухэ погрузился в густой мрак. В прежние дни город и ночью оставался оживлённым. Торговля в Пухэ процветала, и с наступлением темноты на улицы выходило немало народу; огни тянулись чередой, голоса не смолкали. Но сегодня всё было иначе — всех простых жителей Лу Цзиньянь давно выселил.
Лу Цзиньянь пользовался в Пухэ огромным авторитетом, горожане всегда его уважали. Едва он отдал приказ поскорее покинуть город, как люди тотчас собрали пожитки и ушли, поддерживая стариков и ведя за руки детей. К счастью, ворот в Пухэ было немало, а Лу Цзиньянь прямо предупредил, что ночью, возможно, разразится большая битва, — потому и уходили ещё быстрее.
Именно потому, что все ушли, Пухэ сейчас казался особенно тёмным. Ни единого огонька — нет, нельзя сказать, что совсем ни одного. В городе всё же теплился слабый свет, но до того скудный... Лишь в стороне Резиденции правителя горели огни, и там смутно угадывались несколько человеческих фигур. Во всём остальном Пухэ походил на город мёртвых — тихий так, что сжималось сердце.
И в этот миг в ночном небе вдруг послышался лёгкий свист рассекаемого воздуха. Затем негромко прозвучал голос:
— Старший брат У, днём все простые люди из Пухэ ушли, сейчас в городе почти никого. Там, где горит свет, — Резиденция правителя. Думаю, Чжао Хай и остальные там.
У Тяньцы кивнул и холодно произнёс:
— Не ожидал, что этот Лу Цзиньянь и впрямь так сочувствует тем подонкам. Но даже если он им сочувствует, толку от этого нет. Разве эти подонки сравнятся с достоинством нашей Святой академии? Не обращайте на них внимания. Запомните: когда начнём, всеми силами ударим по Резиденции правителя. Надо сломать её в кратчайший срок.
Люди рядом тихо отозвались.
Все были в чёрном, и под покровом ночи они неспешно летели к городу Пухэ. Летели они очень высоко — боялись, что их достанут баллисты Пухэ.
Когда они оказались над городом и взглянули на Резиденцию правителя, в которой мерцали редкие огни, все невольно вздохнули с облегчением. Но затем тотчас напряглись — ведь бой вот-вот начнётся.
У Тяньцы оглядел людей и махнул рукой:
— Вперёд. Запомните: удар должен быть яростным и быстрым.
Все тихо отозвались, и под предводительством У Тяньцы ринулись к Резиденции правителя Пухэ.
Вскоре они вошли в зону досягаемости городских баллист. Сердца у всех поднялись, но вскоре вновь успокоились — никакой атаки не последовало.
Резиденция правителя всё приближалась. Уже можно было разглядеть стражников во дворе. Те неподвижно стояли на местах, а рядом лежали заряженные баллисты.
Но У Тяньцы и его людям было не до того. Все взгляды были прикованы к Резиденции. Всё ближе... теперь до неё оставалось меньше сотни метров. Для мастера уровня танца в пустоте такое расстояние ничего не значило, тем более когда они падали с неба.
Тут У Тяньцы громко произнёс:
— Убить! Никого не оставлять!
С этими словами он первым ускорился и в мгновение ока ворвался в Резиденцию правителя, одновременно рубя мечом по одному из стражников.
Но едва клинок рассёк доспех того стражника, как У Тяньцы тотчас почувствовал неладное.
Стражник не вскрикнул, кровь не хлынула. И главное — У Тяньцы, немало убивший людей, ясно ощутил: клинок не встретил сопротивления человеческой плоти.
Он поспешно взглянул на упавшего стражника — и увидел, что это вовсе не стражник, а всего лишь соломенное чучело в доспехах.
При виде этого чучела у У Тяньцы зашевелились волосы на голове.
Не успел он отдать приказ, как с городских стен Пухэ в город влетело несколько огненных росчерков. Затем послышались гулкие хлопки — не взрывы, а звук внезапно вспыхнувшего пламени.
С этими хлопками в Пухэ один за другим вспыхнули огни. Пламя взметнулось с невероятной быстротой, словно весь город разом озарился. Из-за этого глаза У Тяньцы и его людей, уже привыкшие к темноте, на краткий миг ослепли.
Но этого мгновения хватило.
Пока У Тяньцы и остальные слепли, они услышали свист рассекаемого воздуха. У Тяньцы вздрогнул и тотчас взмыл в небо, одновременно вращая оружием и создавая вокруг себя защитную сеть.
Он почувствовал, что его длинный меч во что-то врезался, но что именно — не понял. Затем в ушах его раздался ещё более яростный свист, а вместе с ним — крики и стоны.
У Тяньцы всё ещё не видел, что творится вокруг. Глаза только начали привыкать к свету, как он уже взлетел — а взмыв, снова погрузился во тьму, и глаза опять ничего не различали. Но теперь у него был способ: оружие в руке продолжало вращаться, а сам он всё быстрее поднимался вверх.
Когда У Тяньцы наконец привык к окружающей яркости и взглянул вниз, он застыл на месте.
Он и представить не мог, что увидит такое.
В Пухэ стояли десятки огромных штабелей древесины. Они ярко горели, озаряя весь город. Главное — эти штабели были сложены очень высоко, словно горящие холмы.
Разумеется, не это привлекло внимание У Тяньцы больше всего. Его внимание привлекли люди в городе.
Он не видел в Пухэ людей. Но сейчас в городе, особенно у Резиденции правителя, их было немало. Все они были в чёрном. По виду У Тяньцы сразу понял: это его товарищи, люди Святой академии, около сотни.
У Тяньцы едва не разорвало от ярости.
Потому что он видел: те, кто остался у Резиденции правителя, все уже мертвы. В каждом торчало по меньшей мере несколько одинаковых огромных арбалетных болтов, и выжить было невозможно.
У Тяньцы взревел, обратив лицо к небу:
— Чжао Хай! Лу Цзиньянь! Подлые вы люди! Выходите! Я хочу вашей смерти!
Но ему ответил новый залп болтов.
Болты полетели в него дождём. У Тяньцы тотчас принялся вращать оружием, отбивая их. Но неподалёку он услышал несколько вскриков, а затем несколько фигур рухнули с неба.
Ярость У Тяньцы вспыхнула ещё сильнее.
И всё же он подавил её. Он понимал: сколько ни злись, толку нет. Если кричать здесь, только выдашь своё положение, и они получат ещё больше болтов.
Но У Тяньцы всё же тотчас громко крикнул:
— Наверх! Выбирайтесь из зоны досягаемости болтов! Быстро!
Крича, он взмывал всё выше. Вскоре он уже поднялся за пределы досягаемости болтов. Затем У Тяньцы тотчас произнёс:
— Собирайтесь ко мне! Живо!
Вокруг послышался свист воздуха, и люди Святой академии подлетели к У Тяньцы.
Когда все собрались возле него, У Тяньцы взглянул на Пухэ, и глаза его полыхнули огнём:
— Чжао Хай! Лу Цзиньянь! Я вас не пощажу! Ждите — я разорву вас на куски!
— Всегда готовы.
Из Пухэ донёсся ровный, спокойный голос. Но У Тяньцы не разобрал, откуда он шёл.
У Тяньцы яростно вскрикнул и громко произнёс:
— Уходим!
С этими словами он повернул назад и вскоре исчез из виду.
А костры в Пухэ всё ещё горели. В городе по-прежнему не было ни души. Весь город стоял тихий, как обитель призраков, и так прошла ночь.
На следующее утро Чжао Хай, всю ночь простоявший на городской стене, неспешно произнёс:
— Передайте приказ: пусть войска войдут в город, уберут тела, потушат костры, приготовят еду и питьё. Выставить охрану, остальные могут идти отдыхать.
Стоявший рядом Лу Цзиньянь отозвался и пошёл отдавать распоряжения.
В этот момент Лу Цзиньянь вовсе не походил на владыку города. Напротив, он во всём смахивал на подчинённого Чжао Хая.
Такая перемена в его отношении началась со вчерашней ночи. Особенно после того, как они отбили У Тяньцы и его людей, Лу Цзиньянь смотрел на Чжао Хая потрясённым взглядом и сам словно поставил себя на место его подчинённого.
С приказом Лу Цзиньяня Пухэ наконец ожил. В город вошло множество войск. Выглядели они бодро — большинство минувшей ночью всё же поспало, так что усталости не чувствовалось.
Эти люди убрали тела людей Святой академии возле Резиденции правителя, а затем сменили войска, которые не отдыхали минувшей ночью. Чжао Хай и остальные тем временем вернулись в Резиденцию правителя.
Едва они вошли, как услышали голос:
— Владыка города Чжао, эти типы из Святой академии снова пришли? Что делать?
Это был оставленный Чжао Хаем в небе дозорный, специально следивший за Святой академией, чтобы видеть, когда та пойдёт в атаку.
Услышав это, Чжао Хай лишь кивнул:
— Сегодня нам не до них. Передай войскам на стене: если посмеют сунуться — встречайте болтами; если не войдут в зону досягаемости — не обращайте внимания. Оставьте пятьдесят человек в охране, остальные пусть спят. А если начнут ругаться — пусть ругаются. Не хотите слушать — заткните уши.
Тот отозвался, и голос смолк.
Тем временем все вернулись в Резиденцию правителя. Чжао Хай, Шичуй, Лу Цзиньянь и Лю Цзюнь прошли в кабинет. Усевшись, Чжао Хай повернулся к Шичую:
— Шичуй, охрану расставил?
Шичуй кивнул:
— Всё устроено, молодой хозяин, не беспокойтесь.
Чжао Хай кивнул и, повернувшись к Лу Цзиньяню и Лю Цзюню, с улыбкой сказал:
— Вчера мы наконец выпустили эту обиду. Но сегодня неизвестно, прибудут ли подкрепления из других городов-государств.
(Конец главы)