Шэньчжэнь не был самым большим городом Государства Тайного Оружия и не был его столицей.
Но в Тайном Оружии Шэньчжэнь считался крупным городом.
И именно здесь находилось главное гнездо рода Пань.
Изначально Шэньчжэнь не был таким большим. Он разросся именно потому, что здесь обосновался род Пань.
В Государстве Тайного Оружия уважали мастеров растений. Род Пань жил в Шэньчжэне, и постепенно сюда стало стекаться всё больше людей, пока город не приобрёл нынешний вид.
Шэньчжэнь был целиком сложен из камня. По меркам Государства Души Сабли он считался бы средним городом. Но в Тайном Оружии Шэньчжэнь был одним из самых значительных.
Шэньчжэнь жил бурной жизнью: каждый день через него проходило множество людей. Окрестные горцы тоже приходили сюда за необходимыми товарами.
И причиной такого оживления было удобное сообщение.
Самым удобным путём был не сухопутный, а речной.
Рядом с Шэньчжэнем протекала крупнейшая река Тайного Оружия — Ялу. Большую часть необходимого в Шэньчжэнь доставляли по Ялу.
В тот день Шэньчжэнь, как обычно, рано открыл городские ворота.
Но даже так за стенами уже толпился народ. Все ждали, когда можно будет войти.
У городских ворот стояла стража. Но она лишь отвечала за открытие ворот и не взимала налогов.
Налоги в Тайном Оружии были низкими. Если бы они были высокими, горцы просто не смогли бы их платить. А если бы их заставляли, горцы подняли бы смуту, и стало бы только хуже. Потому налоги здесь всегда оставались низкими.
Пань Юй был одним из начальников городских ворот Шэньчжэня.
В тот день он как раз был на службе.
Вообще говоря, Пань Юй считался человеком из рода Пань. Но он был не из главной ветви, а доморощенным слугой.
Он пошёл в начальники городских ворот, чтобы пройти выучку. Когда он отслужит своё, род Пань найдёт ему другое применение.
Пань Юю, честно говоря, эта должность нравилась.
Каждый день ничего делать не нужно. Утром скомандуешь подчинённым открыть ворота — и дальше свободен. Вечером вовремя закроешь — и всё.
Пань Юй не строил больших планов, да они ему и не были нужны. Он доморощенный слуга рода Пань, и его путь уже определён семьёй. Оставалось лишь следовать ему.
Но Пань Юй не был глупцом. Он знал: не будешь стараться — не удержишься в роду Пань.
Да, он доморощенный слуга, но таких в роду Пань немало. Все хотят подняться, и за место приходится бороться.
А должность начальника городских ворот хоть и кажется незначительной, для большого рода значит немало.
Ведь любой, кто хочет войти в город, проходит через ворота. Там видишь самых разных людей. Кому стоит уделить внимание, кого остерегаться — всё это впервые узнаётся именно от начальника ворот.
Хотя Пань Юй, открыв ворота, был свободен, он обычно не уходил, а ставил у ворот столик, чайник и сидел там целыми днями.
Так было и сегодня.
Пань Юй сидел у ворот, отпивал горячий чай и поглядывал на входящих в город. Это были окрестные горцы с грузом за плечами, пришедшие обменять товары.
Он знал, что в это время в город входят только такие люди.
Отслужив начальником ворот какое-то время, он уже вывел закономерность.
Первыми всегда шли горцы. Следом — мелкие торговцы. А последними — важные городские персоны. Те появлялись около девятого часа.
А горцы обычно ждали за стенами ещё до рассвета.
Потому, едва открыв ворота, Пань Юй не слишком всматривался в происходящее. Он просто сидел в кресле, пил чай и наблюдал за снующими горцами, испытывая чувство удовлетворения.
И тут в воротах появилась высокая фигура.
Человек нёс на спине деревянный ящик, а рядом с ним шла большая собака.
Собака была толстой и крупной, вся в складках, на вид свирепая, но оттого казалась забавной.
Но не собака привлекла его внимание.
Слишком высок был человек.
Он нёс на спине обычный для мастера растений ящик, уже потемневший от времени и лоснящийся. Одежда на нём поистрепалась, как у нищего. Волосы длинные, растрёпанные. Но глаза — ясные и яркие, а от всей фигуры исходила мощь.
Пань Юй, едва увидев его, почувствовал, что где-то о нём слышал.
Он невольно поднялся и принялся внимательно разглядывать пришельца.
И в тот миг, когда он смотрел, человек вдруг резко обернулся. В его ясных глазах мелькнул свирепый блеск.
В тот же миг Пань Юй ощутил, будто на него уставился тигр. Волоски на теле встали дыбом, по лицу потек холодный пот.
Такого свирепого взгляда Пань Юй не видел никогда.
Но именно этот взгляд заставил его вспомнить одного человека. Того, о ком сейчас говорили даже слуги рода Пань.
В роду Пань знали: на собрании мастеров растений они едва не понесли тяжёлый урон. А незадолго до того род Пань схлестнулся с родом Гу и проучил его.
И главной причиной, по которой род Пань не пострадал на собрании, был один человек. Тот, кого их молодой господин поминал постоянно и кто теперь был известен всему континенту.
Тролль Тянь Хэцао!
От этой мысли Пань Юй утвердился в догадке.
Ведь телосложение Чжао Хая говорило само за себя. В этом мире людей с такой фигурой почти не встречалось.
Пань Юй собрался с духом и тут же бросился к Чжао Хаю.
Чжао Хай смотрел на начальника ворот.
Тот до этого не сводил с него глаз, что насторожило Чжао Хая, и он предупреждающе взглянул на него.
Но, к его удивлению, тот побежал к нему с взволнованным лицом.
Увидев это, Чжао Хай вдруг понял: возможно, он из рода Пань.
От этой мысли он успокоился и спокойно остался стоять, ожидая.
Пань Юй уже подбежал к Чжао Хаю. Не говоря ни слова, он поклонился:
— Я доморощенный слуга рода Пань, Пань Юй. Вы ли будете господин Тянь Хэцао?
Чжао Хай кивнул:
— Он самый.
Волнение на лице Пань Юя усилилось. Он тут же отвесил глубокий поклон:
— Пань Юй приветствует молодого господина Тяня. Молодой господин Тянь, наш господин Ваньцзян приказал: любой из рода Пань, увидев вас, должен обращаться с вами как с хозяином. Не думал, что вы придёте в наш Шэньчжэнь. Вы ищете господина Ваньцзяна?
Чжао Хай чуть улыбнулся:
— Да, у нас с братом Паном уговор, потому я и приехал. Проводишь меня?
Пань Юй поспешно ответил:
— Это мой долг. Молодой господин Тянь, подождите мгновение, я распоряжусь и сразу пойду.
Чжао Хай кивнул.
Пань Юй подозвал стражника, что-то ему сказал и обернулся к Чжао Хаю:
— Молодой господин Тянь, прошу за мной.
С этими словами он почтительно пошёл впереди.
Чжао Хай не стал его задерживать и последовал за ним.
Они шли вперёд, и Чжао Хай разглядывал Шэньчжэнь.
Город был поистине оживлённым. Но по сравнению с городами Государства Души Сабли в нём словно не хватало роскоши.
Пань Юй вёл Чжао Хая некоторое время, затем свернул на одну улицу.
Если на главной улице кипела жизнь, то здесь людей почти не было.
Вскоре они подошли к арке.
Арка была высокой, и на ней красовались четыре иероглифа: «Из поколения в поколение сановники».
Увидев их, Чжао Хай опешил, но ничего не сказал и пошёл за Пань Юем дальше.
За аркой людей стало ещё меньше, почти никого.
Пань Юй вёл Чжао Хая вперёд. Едва они отошли от арки на десяток шагов, как послышались шаги.
Шаги были быстрыми. Вскоре группа людей подбежала к Чжао Хаю.
Увидев Чжао Хая, передний ещё издали расхохотался:
— Брат, наконец-то ты пришёл! Ха-ха-ха, отлично, отлично!
С этими словами он раскинул руки и бросился обнимать.
Вскоре они обнялись.
Тот крепко обхватил Чжао Хая, затем отпустил и, глядя на него, расхохотался:
— Брат, наконец-то! Я тебя заждался! Идём, идём ко мне.
Это был Пань Ваньцзян.
Чжао Хай с улыбкой ответил:
— Заставил брата Паня ждать. Идём.
Пань Ваньцзян с улыбкой сказал:
— Что за пустяки. Идём.
Затем обернулся к стоявшему в стороне Пань Юю:
— Пань Юй, молодец. Не зря ты служишь начальником ворот. Иди, возвращайся на службу. А вечером зайдёшь в кассу за наградой.
Услышав это, Пань Юй словно на крыльях полетел.
Он прекрасно понимал, что значат эти слова Пань Ваньцзяна.
Пусть тот лишь сказал «молодец», это уже радовало. Значит, Пань Ваньцзян его запомнил.
Пань Юй тут же поклонился:
— Благодарю за награду, молодой господин.
И удалился.
Как слуга, он знал меру. Сейчас не стоило задерживаться, иначе можно вызвать недовольство Пань Ваньцзяна. Потому он сказал одно слово и ушёл, оставив Пань Ваньцзяна и Чжао Хая наедине.
Чжао Хай уже поздоровался с остальными из рода Пань.
На этот раз с Пань Ваньцзяном вышло немало людей — больше двадцати. Среди них были и те, кого он видел на собрании мастеров растений, почти знакомые. Но многих он не знал, хотя все выглядели как ученики рода Пань.
Обменявшись приветствиями, Пань Ваньцзян повёл Чжао Хая внутрь.
На ходу Пань Ваньцзян сказал:
— Брат, слава о тебе в Мире Душ гремит вовсю. Завидую тебе, брат.
Чжао Хай закатил глаза:
— Брат Пань, ты меня подкалываешь? Какая от славы польза? Только то, что эти типы на меня зуб точат. Что в ней хорошего? Хочешь — забирай.
Пань Ваньцзян расхохотался:
— Даже если бы захотел, мне бы не отдали. Славу не отдашь по желанию.
(Конец главы)