Едва началось сражение, как недостаток растянутой линии обороны Тан Чжуна проявился в полной мере.
Длинная линия обороны казалась благом — куда бы ни ударил Чжао Хай, остальные участки могли поддержать, а то и нанести удар по флангам и тылу Чжао Хая, сыграв в «окружи Вэй, чтобы спасти Чжао». Но у этого была и очевидная слабость: каждый участок обороны требовал осадных орудий, вроде баллист.
Будь Тан Чжун и его люди в тылу, такая расстановка, возможно, и не вызвала бы проблем — за спиной простирались бы обширные внутренние земли, и каждый участок можно было бы снабдить достаточным числом оборонительных орудий, так что оборона не составила бы труда.
Но сейчас они зашли в глубь Ялунского государства. Здесь подвоз припасов был крайне затруднён. А баллисты и прочие оборонительные орудия — всё это плохо поддавалось перевозке. Их баллисты были не чета баллистам Чжао Хая, сделанным на колёсах, — обычные баллисты, перевозить их ещё труднее. Так что на каждом участке оборонительных орудий не хватало. В бою с Чжао Хаем их легко было подавить. И тогда наступление Чжао Хая пошло бы гладко.
Едва Чжао Хай и его люди увидели, что вражеские баллисты замолчали, они тотчас взмахнули руками. Армия медленно двинулась вперёд. У каждого идущего впереди солдата за спиной был мешок с землёй. Стоило увидеть ямку — и её засыпали.
За этими людьми следовали крытые осадные повозки. Повозки были немаленькие и устроены с особенностью: колёса очень широкие, внутри камни и песок, сверху крышка, способная защитить от обычных стрел. Стоило повозке проехать, а идущим следом — по ней пройтись, как дорога утрамбовывалась и становилась прочной.
Уже за ними двигались всевозможные осадные орудия. Подталкиваемые армией, они медленно ползли вперёд, оказывая огромное давление на врага.
Тут передние солдаты обнаружили несколько ловушек. Ловушки были в виде рвов. Солдаты не спешили, действовали размеренно. Они бросали в ров мешки с землёй; у кого земли не было — шли к крытым повозкам за камнями и мешками. Людей было много, и вскоре один ров был засыпан.
Казалось бы, сейчас самое время ударить по армии Чжао Хая. Стоило лишь накрыть их арбалетным огнём — и потери были бы огромны. Увы, в том лагере, который штурмовал Чжао Хай, баллисты были почти все уничтожены. Помимо баллист, другие дальнобойные орудия тоже были почти полностью выведены из строя огнём баллист Чжао Хая. Теперь, кроме нескольких оборонительных орудий ближнего боя, противопоставить было нечего.
Тут и Тан Чжун заметил слабость своей обороны. Он тотчас приказал остальным лагерям на линии обороны перейти в наступление, чтобы сковать атаку Чжао Хая. Увы, он просчитался. На сей раз Чжао Хай бросил в наступление триста тысяч воинов, сто тысяч оставив в лагере. Хотя по двадцать тысяч на лагерь было немного, в лагерях оставалось множество баллист. Под их защитой армии Святой академии было бы трудно ворваться в лагерь.
Помимо баллист, перед лагерем Чжао Хай тоже устроил рвы. Потому за лагерь Чжао Хай не беспокоился. А те триста тысяч, что вышли из лагеря, помимо двухсот тысяч основных сил, имели по пятьдесят тысяч на каждом фланге. Даже если армия Святой академии ударит по флангам, эти сто тысяч сдержат удар и выиграют время для главных сил.
Отправлять войска из других лагерей линии обороны в атаку на Чжао Хая было явно неудачным выбором. Лагеря были далеко и близко, и подкрепления вступали бы в бой с армией Чжао Хая поочерёдно — это превращалось в тактику постепенных подкреплений, что является великим запретом в военном искусстве.
К тому же, выходя из лагерей, эти люди покидали свои крепкие укрепления и шли в поле. Это означало отказ от собственного преимущества. А поскольку они спешили на подмогу, они не могли взять с собой тяжёлое оружие — баллисты и прочее. Зато армия Чжао Хая могла обеспечить любому своему отряду поддержку баллист. Выходило, что у армии Тан Чжуна не осталось никаких преимуществ, наоборот — одни недостатки. В такой ситуации надеяться нанести армии Чжао Хая какой-то урон было невозможно.
А наступающая армия Чжао Хая не останавливалась. Двести тысяч воинов штурмовали один лагерь, и даже если впереди были рвы, их быстро засыпали. Так армия Чжао Хая вскоре подошла к лагерю армии Святой академии.
Тут люди в лагере Святой академии начали обстреливать армию Чжао Хая из луков. Но результат был неважный. Ведь впереди у Чжао Хая были крытые осадные повозки. Теперь эти повозки, быстро толкаемые людьми, неслись прямо на частокол лагеря.
Бах — и частокол лагеря был пробит. Затем новые повозки пробили частокол в других местах. И армия хлынула внутрь, начав атаку на войска Святой академии в лагере.
Когда они ворвались в лагерь, армия Святой академии почти не сопротивлялась. Лишь немногие остались сражаться насмерть, большинство же бежало через задние ворота лагеря.
Когда Чжао Хай и его люди заняли весь лагерь, Тан Чжун уже лично вёл армию в контратаку на лагерь. Но их отбросили.
Весь этот процесс занял немного времени, но на самом деле прошёл почти целый день. Тан Чжун и его люди поняли, что не смогут в короткий срок отбить лагерь, и им остаётся только отступать.
С наступлением темноты Тан Чжун созвал всех командующих в центральный шатёр. Лица у тех были неважные, все сидели молча.
Тан Чжун обвёл их взглядом и низким голосом произнёс:
— Сегодня Чжао Хай и его люди наступали крайне яростно, я этого не ожидал. Теперь они заняли один лагерь. Если завтра, опираясь на этот лагерь, они пойдут в наступление, нам придётся ещё хуже. Потому что линия обороны, которую мы выстроили, теперь полностью исчезла. У нас больше нет никаких преимуществ на местности. К тому же я получил весть: Чжао Хай может послать мастеров уровня разрыва реки на штурм врат Наньхуа. Если это произойдёт, нам действительно конец — армия Чжао Хая запрёт нас здесь, и останется только смерть. Потому я решил: сегодня ночью отступаем. Все немедленно идите готовиться. Кроме достаточного запаса продовольствия, не берите никакого обоза. Мы уходим сейчас же. Идите готовиться.
Услышав это, все опешили, затем лица их изменились. Они поднялись, сложили руки перед Тан Чжуном и вышли.
Отступление Тан Чжуна и его людей было не шумным — они тихо собирали вещи, стараясь не издавать звуков. Ко второй половине ночи, взяв лишь немного продовольствия, они просто сбежали.
Разумеется, Тан Чжун не забыл оставить арьергард. На сей раз оставлен был всё тот же генерал У. Они шли позади всей армии. Если Чжао Хай погонится, им предстояло развернуться и дать смертный бой. На сей раз под началом генерала У собралось много отборных воинов. Эти солдаты не только умели сражаться, но и смели сражаться. Потому оставить их в арьергарде было лучшим выбором. Оставь кого другого — тот, возможно, разбежался бы ещё до подхода армии Чжао Хая.
Разве мог Чжао Хай не знать, что Тан Чжун и его люди сбежали? Знал. Однако он не стал ночью преследовать Тан Чжуна. Ночью, в темноте, командовать было бы неудобно, и потери наверняка оказались бы большими. Потому Чжао Хай не отправил армию в погоню. Всё равно впереди у него была засада — нечего бояться, что Тан Чжун улизнёт.
Тан Чжун и его люди бежали в большой спешке, не взяв ничего, кроме продовольствия. Полагаю, добравшись до той долины, они будут крайне измотаны. И тогда засада ударит — и им действительно конец.
Чжао Хай и его люди спали этой ночью отлично. На следующее утро Чжао Хай велел армии плотно поесть, а затем занять остальные города, оставленные Тан Чжуном. Поскольку те бежали в спешке и не хотели, чтобы Чжао Хай их обнаружил, они оставили множество обозов. Эти вещи можно было считать трофеями Чжао Хая, и они получили небольшую прибыль.
Командующие, шедшие с Чжао Хаем, увидев, что Тан Чжун и его люди просто сбежали, тоже обрадовались. Они одержали крупную победу и к тому же захватили столько трофеев. Каждому что-то перепадёт, и это облегчит бремя тыла.
Но на этом не закончилось. Когда они приняли те города и лагеря, Чжао Хай тотчас сформировал конную армию в сто пятьдесят тысяч, взял лишь немного продовольствия и на следующее утро выступил в погоню за Тан Чжуном.
Чжао Хай ждал этого дня, во-первых, чтобы принять те города и лагеря, а во-вторых, чтобы арьергард Святой академии тоже ушёл. Тогда выстроенная ими линия обороны потеряет всякий смысл, и наступать будет легче. И верно: прождав день, когда Чжао Хай формировал конницу для погони, у линии обороны, выстроенной генералом У, уже никого не осталось. Генерал У и его люди тоже ушли.
На самом деле такой арьергардный генерал, как У, должен был уйти лишь после того, как армия окажется в безопасности. Но эти люди тоже не хотели умирать, к тому же после череды поражений боевой дух упал. А служба в арьергарде — дело опасное. В конце концов генерал У уже едва сдерживал войска, потому и отступил.
Едва генерал У отступил, как Чжао Хай настиг его. Линия обороны, выстроенная генералом У, не сыграла никакой роли. Генерал У и его люди не ожидали, что Чжао Хай так быстро догонит. Они полагали, что при его осмотрительном характере, приняв столько городов, он непременно задержится на несколько дней и лишь потом двинется в погоню. Но Чжао Хай не задержался ни на день — сразу бросился в погоню налегке. Когда генерал У и его люди обнаружили, что конница Чжао Хая настигает их, было уже поздно.
(Конец главы)