Это был очень большой зал.
Все сиденья располагались по кругу, окружая один стол и одно кресло в центре зала. В самом центре сидел старик.
Старик был облачён в халат и выглядел уже совсем древним. Волосы и борода побелели как снег, лицо покрывали старческие пятна — он походил на человека, стоящего на пороге смерти.
Кроме этого старика, в зале сидело ещё несколько сотен человек. Они размещались по секциям, и некоторые тихо переговаривались.
Тут сидевший в центре старик взял деревянный молоток и несколько раз стукнул им по столу.
При звуке ударов зал разом затих. Все устремили взгляды на старика.
Старик отложил молоток и негромко произнёс:
— Сегодня я собрал вас здесь из-за дела Дабэя. Все вы знаете, с чего оно началось. Но чем бы оно ни было вызвано, сейчас то, что случилось в Дабэе, уже случилось. Говорите, как нам быть.
В зале воцарилась тишина.
Голос старика был негромок, но все слышали его отчётливо. И всё же никто не произнёс ни слова.
Старик обвёл их взглядом и негромко произнёс:
— Не молчите. Дабэй все эти годы относился к нашей Святой академии с величайшим почтением. Неужели после такого никто не хочет ничего сказать?
Один человек заговорил:
— Ректор, все мы знаем, с чего началось это дело. Если бы род Вэнь не вздумал разобраться с Тянь Хэцао, ничего бы этого не случилось. Полагаю, всю ответственность должен нести род Вэнь.
Поднялся ещё один:
— Ректор, наставник У прав. Всю ответственность должен нести род Вэнь.
Раздался холодный смешок:
— Хм! Сейчас ректор спрашивает, как уладить это дело, а не о том, кто должен нести ответственность. Дабэй уничтожен целиком, и способ, которым это сделано, возмутителен. Нам следует думать о том, как разобраться с врагом, а не искать виновных.
Наставник У заговорил:
— Не искать виновных? И как тогда улаживать это дело? И ты думаешь, его так просто уладить? Противник уничтожил Дабэй, и мастер уровня разрыва реки из рода Да, как теперь подтверждено, погиб. Как, по-твоему, теперь быть? Люди из тех городов-государств станут слушать нас и пойдут против Тянь Хэцао? Они не посмеют. Потому я и говорю: кто это заварил, тот пусть и расхлёбывает.
Эти слова тотчас нашли отклик у многих в зале.
Ведь наставник У был прав. Сейчас никто из городов-государств не станет слушать Святую академию и идти против Чжао Хая. Они боятся его мести. А месть Чжао Хая была поистине ужасна.
Но тот, кто говорил прежде, холодно фыркнул:
— Именно поэтому мы и должны разобраться с Тянь Хэцао! Ведь это тягчайший вызов нашей Святой академии! Мы должны в кратчайший срок покончить с Тянь Хэцао. Иначе где будет наш авторитет? А искать виновных можно и после.
Наставник У взглянул на него и негромко произнёс:
— Боюсь, наставник Гуань, вы кое-что неверно поняли. Я не говорил, что не нужно решать вопрос с Тянь Хэцао. Я сказал: кто это заварил, тот пусть и решает. Святая академия — не защитница для кого угодно. Неужели всё, что натворят люди в нашей академии, в конечном счёте должна разгребать академия?
Он сделал паузу и продолжил:
— Сейчас у людей в городах-государствах уже немало недовольства: говорят, что Святая академия слишком далеко протянула руки, слишком много вмешивается. Если наша академия продолжит в том же духе, рано или поздно все города-государства проникнутся к нам неприязнью. Потому я и говорю: кто заварил, тот пусть и решает.
— Разве Тянь Хэцао напал на Дабэй из-за нашей академии? Нет. Из-за рода Вэнь. Если бы род Вэнь не вздумал руками Дабэя разобраться с Тянь Хэцао, стал бы Тянь Хэцао трогать Дабэй?
Взгляд наставника У обвёл собравшихся:
— Прежде, когда Тянь Хэцао был в Цзюйяне, он не устраивал резни. Потому что владыка Цзюйяня с ним беседовал мирно. И если бы не род Вэнь, Цзюйянь вообще не стал бы с ним враждовать. А Дабэй навлёк на себя бешеную месть Тянь Хэцао именно потому, что всеми силами ополчился на него. Более того, Вэнь Дунлай лично прибыл в Дабэй и в самом Ечэне попытался разобраться с Тянь Хэцао. Это и вызвало его яростную месть.
Голос его чуть помрачнел:
— Не будем сейчас о том, прав Тянь Хэцао или нет. Я хочу сказать вот о чём: зачем Вэнь Дунлай решил разобраться с Тянь Хэцао в самом Ечэне? Неужели он не понимал, что в городе погибнут простые люди?
Слова наставника У нашли поддержку у многих преподавателей.
Эти преподаватели тоже не были глупцами. Они прекрасно понимали, что замышлял Вэнь Дунлай. Сложись всё удачно — и ладно. Они тоже могли бы использовать это дело против рода Вэнь, не нанеся ему вреда.
Но теперь всё пошло не так. Чжао Хай не пострадал, а академия оказалась в крайне неловком положении. Это и стало для наставника У поводом напасть на род Вэнь.
Люди рода Вэнь лишились дара речи.
Ведь всё, что говорил наставник У, было правдой, и возразить им было нечем.
Через некоторое время один человек заговорил:
— Хоть это дело и началось из-за рода Вэнь, месть Тянь Хэцао оказалась слишком безумной. Гибель десятков миллионов — это факт, который не изменить. Десятки миллионов, господа! Что за чудовище способно на такое? Такого, как Тянь Хэцао, нельзя оставлять в живых. Мы — те, перед кем склоняется весь Мир Духовного Оружия, и наш долг — уничтожить Безумца. Оставлять его в Мире Духовного Оружия — значит обрекать на смерть ещё больше людей.
— Безумец? А я так не думаю.
Поднялся ещё один:
— Кроме Дабэя, убил ли Тянь Хэцао хоть одного невинного? Его безумие было вызвано другими. Я повторю: кто заварил, тот пусть и решает. Святая академия не должна ни за кем подтирать!
— Нелепость! Человек, убивший десятки миллионов, не безумец? Академия обязана уничтожить этого Безумца! Иначе все решат, что академия бессильна!
В одно мгновение зал утонул в спорах.
Поначалу спорили лишь наставник У и наставник Гуань. Потом спорить начал весь зал. Воцарился полный хаос.
Старый ректор сидел, закрыв глаза, словно спал. Казалось, он вовсе не собирался вмешиваться в перепалку.
А такой спор ни к чему привести не мог.
Наконец, когда в зале спорили уже полчаса, старый ректор снова взял деревянный молоток и постучал по столу.
Лишь тогда в зале постепенно стало тихо.
Старый ректор обвёл собравшихся взглядом и негромко произнёс:
— Ладно, хватит спорить. Спором делу не поможешь. Наставник У прав: кто заварил, тот пусть и решает.
Он сделал паузу и продолжил:
— Дело Тянь Хэцао заварили род Вэнь и семья Дунфан, им и решать. Но академия тоже не останется совсем в стороне. Тянь Хэцао способен убить мастера уровня разрыва реки — это доказывает, что он и вправду силён. Потому академия пошлёт Двадцать четыре быстрых клинка в помощь вам для борьбы с Тянь Хэцао.
— Но если вы двое и вправду хотите разобраться с Тянь Хэцао, лучше попросите выйти ваших прародителей. Академия не станет посылать слишком сильных мастеров в помощь. Это предел того, что академия может сделать.
— На этом всё. Можете расходиться.
Очевидно, старый ректор занимал в академии чрезвычайно высокое положение. Его словам никто не смел возразить.
Потому все в зале промолчали. Лишь когда старый ректор ушёл, они начали расходиться.
У наставника У вид был неплохой. Ведь на этот раз его цель была достигнута.
Академия хоть и послала Двадцать четыре быстрых клинка, чья сила была велика, это было куда меньше, чем если бы академия помогла роду Вэнь всеми силами. Двадцать четыре быстрых клинка сильны, но Тянь Хэцао тоже не из тех, кого легко обидеть. Так что в этом противостоянии с родом Вэнь наставник У взял верх.
А лица рода Вэнь и семьи Дунфан не выглядели мрачными.
Хоть академия и не помогла им всеми силами, она и не наказала их, лишь велела самим уладить дело. Они прекрасно понимали: это была величайшая уступка академии. Ведь из-за их родства академия оказалась в столь неловком положении. Уже то, что академия не стала их винить, было хорошо.
Вернувшись домой, главы рода Вэнь и семьи Дунфан тотчас собрались вместе.
Главу рода Вэнь звали Вэнь Даоту, главу семьи Дунфан — Дунфан Юйлун. Обоим было за пятьдесят.
Их семьи из поколения в поколение дружили и часто роднились браком, потому отношения были близкими. А в деле с Чжао Хаем обе семьи действовали вместе. Потому что бы ни случилось, отвечать им приходилось сообща.
Вэнь Даоту взглянул на Дунфан Юйлуна и негромко произнёс:
— На этот раз академия не стала нас винить, велела самим уладить дело. Это величайшая уступка, ректор оказал нам снисхождение. Если мы не справимся с Тянь Хэцао, ни нам, ни вам в академии житья не будет.
Дунфан Юйлун кивнул и вздохнул:
— И не думал, что этот Чжао Хай окажется настолько тяжёлым противником. Что ж, видимо, придётся просить прародителя выйти. Так или иначе, Тянь Хэцао должен умереть. Если он не умрёт, ни нам, ни вам покоя не будет.
Он сделал паузу и добавил:
— И я вижу: ректор на самом деле уже сильно разгневан. Ведь из-за этого дела положение Святой академии стало крайне неловким. Если мы не уладим всё как следует, то, даже если Тянь Хэцао не станет с нами разбираться, ректор нас не пощадит. Похоже, на этот раз без нашего последнего козыря не обойтись, иначе этот кризис не пережить.
Вэнь Даоту кивнул и нахмурился:
— Что это за Тянь Хэцао такой? И этот Чжао Хай — откуда они взялись? Почему их сила так велика, но мы о них прежде не слыхивали? Говорят, они аскеты. С каких это пор аскеты стали так сильны? Очень странно.
Дунфан Юйлун негромко произнёс:
— Сейчас не время об этом думать. Это дело нужно решить как можно скорее. Чем быстрее, тем лучше для нас. Затянется — академия не потерпит. Какие у тебя планы?
Вэнь Даоту негромко произнёс:
— После дела Дабэя Тянь Хэцао и его люди исчезли. Никто не знает, куда они делись. Если они будут прятаться, это тоже хлопотно. Давайте так: если Тянь Хэцао и его люди в ближайшее время не объявятся, придётся нам ударить по горам Мимунь. А если объявятся — ударим прямо по ним.
Он сделал паузу и добавил:
— Так или иначе, сейчас горы Мимунь объединены, создано государство Мимунь. И в такое время все города-государства континента крайне чувствительны к нашим действиям. Хоть они и поймут, если мы займёмся Мимунь, но у других городов-государств могут возникнуть мысли. Потому без крайней нужды лучше не тянуться к Мимунь. Сперва разберёмся с Тянь Хэцао. А когда это дело минует, у нас будет сколько угодно возможностей заняться Мимунь.
Дунфан Юйлун кивнул:
— Я думаю так же. Все мастера Мимунь, неизвестно почему, подчинились Чжао Хаю, причём, похоже, беззаветно. Даже те, кого посылали другие семьи, теперь перешли к Чжао Хаю и преданы ему. Их семьи посылали людей на связь — всех схватили. Потому разобраться с Мимунь не так-то просто.
Он задумался:
— И с самим владыкой Мимунь Чжао Хаем, боюсь, тоже нелегко справиться. Если его советник Тянь Хэцао способен убить мастера уровня разрыва реки, то сила Чжао Хая вряд ли сильно уступает. Потому нужно быть осторожными. Сперва поищем Тянь Хэцао. Если не найдём — тогда и займёмся Мимунь. Но даже тогда нужно подготовиться как следует, чтобы убить одним ударом.
Вэнь Даоту кивнул и негромко произнёс:
— У нашего рода Вэнь сейчас двадцать мастеров уровня танца в пустоте. На этот раз против Тянь Хэцао не стоит посылать тех, кто ниже этого уровня — это верная смерть. А у тебя?
Дунфан Юйлун негромко произнёс:
— Мы можем выставить восемнадцать. Это предел. Если выставим восемнадцать, дома останется лишь три мастера уровня танца в пустоте, включая меня.
Вэнь Даоту кивнул:
— У нас так же. Выставим двадцать — дома останется двое, включая меня.
Он подумал и сказал:
— Давайте так: выступаем сейчас. Пошлём людей искать Тянь Хэцао и одновременно отправим письмо прародителям, попросим обоих прародителей выйти. Тянь Хэцао непременно должен погибнуть. Не погубим Тянь Хэцао — нам двоим не будет покоя ни в академии, ни на земле.
Дунфан Юйлун кивнул. Затем взглянул на Вэнь Даоту:
— Мы с вами как губы и зубы. На этот раз мы выкладываем всё, что у нас есть. Если переживём это, возьмёмся как следует за своих учеников. И вам надо, и нам надо. Я заметил: ученики в академии ныне слишком заносчивы. Так нельзя.
Вэнь Даоту кивнул и вздохнул:
— Да, пора взяться. Вот увидишь, не только мы двое — и другие семьи возьмутся за своих учеников. Академия слишком долго жила спокойно, они давно забыли, что нужно быть настороже.
Дунфан Юйлун кивнул, поклонился Вэнь Даоту и ушёл.
(Конец главы)