Услышав слова Нянь Ицзю, Лу Цзиньянь и остальные первым делом почувствовали одно — бесстыдство.
Этот тип был до крайности бесстыден.
Что значит «главная цель нынешнего собрания достигнута»? Разве главная цель их собрания не в том, чтобы противостоять Святой академии? Выходит, главная цель собрания — избрать тебя главой союза? Можно ли быть ещё бесстыднее?
На самом деле Лу Цзиньянь и остальные не знали: Нянь Ицзю стал таким бесстыдным главным образом из-за них.
Их действия перед выборами главы союза и впрямь напугали Нянь Ицзю. Он боялся, что если оставит Лу Цзиньяня и остальных, то снова что-нибудь случится. Потому, едва став главой союза, он тотчас решил выставить Лу Цзиньяня и остальных.
Разумеется, просто выгнать их было бы неудобно. Потому Нянь Ицзю решил — выгнать всех.
И верно: едва Нянь Ицзю это произнёс, как в зале поднялся шум. Но, как и сказал Нянь Ицзю, все они были владыками городов-государств, у каждого была куча дел, и времени задерживаться в городе Гигантского слона не было. Потому возвращаться им было суждено.
В конце концов Нянь Ицзю ещё долго объяснялся, и только тогда все разошлись. Впрочем, уехать сразу они не могли — им нужно было вернуться туда, где они жили, пробыть там день и только потом отправиться в путь.
Выйдя из Резиденции правителя, Лу Цзиньянь и остальные направились прямо к нему.
Едва войдя в гостиную, Лу Цзиньянь махнул рукой.
Шичуй, ждавший Лу Цзиньяня в гостиной, тотчас понял его. Он вышел наружу и махнул рукой охране. Те тотчас рассыпались вокруг комнаты, взяв её под наблюдение, чтобы никто не приближался.
Покончив с этим, Шичуй вошёл в комнату. Он взглянул на Лу Цзиньяня и остальных:
— Что случилось?
Лу Цзиньянь серьёзно произнёс:
— Нянь Ицзю выгоняет людей. Он хочет, чтобы мы поскорее уехали — не только мы, а все владыки городов. Но это даже хорошо: мы всё равно собирались уезжать. Всё прошло куда глаже, чем мы думали. Наша цель достигнута. Нянь Ицзю согласился на наши предложения. Правда, он всё ещё глава союза.
Шичуй кивнул:
— Раз наша цель достигнута, нам незачем здесь оставаться. Но почему Нянь Ицзю выгоняет людей? Разве это не странно?
Ши Потянь серьёзно произнёс:
— Этого никто не знает. Что на уме у этого типа, не разберёшь. Но уехать — так уехать. Однако насчёт пропорций нам всё же стоит побороться.
Он помолчал и продолжил:
— Давайте так: думаю, когда будут обсуждать пропорции, нам всё же нужно послать людей. И обязательно таких, кто не боится говорить. Как считаете?
Лу Цзиньянь кивнул:
— Сейчас мы, несколько домов, объединились. А Нянь Ицзю на этот раз на выборах главы союза, можно сказать, проглотил горькую пилюлю. Метод владыки города оказался весьма действенным. Остальные владыки нас поддержали.
Он помолчал и переменил тему:
— Но, думаю, Нянь Ицзю разозлится ещё сильнее. Впредь он будет действовать против нас ещё более целенаправленно. Потому надо быть осторожнее. А вопрос распределения пропорций хоть и кажется неважным, но, по-моему, крайне важен.
Он обвёл всех взглядом и неспешно произнёс:
— Ведь если пропорции окажутся завышенными, нам придётся выделять больше. И Нянь Ицзю вполне может использовать это против нас. А тут у нас нет хорошего выхода. Ведь это касается лишь нескольких наших городов-государств, остальные будут добиваться своего. Мы не можем заставить всех согласиться с нашим планом распределения. Потому впредь, когда речь зайдёт об этом, нужно быть осторожными.
Все кивнули.
Лу Цзиньянь повернулся к Лу Июаню:
— Старина Лу, из нас всех у тебя больше всего опыта в таких переговорах. Как насчёт того, чтобы в вопросе распределения пропорций ты приложил больше усилий?
Лу Июань слегка улыбнулся:
— О чём речь, это мой долг. Мы, несколько домов, теперь крепко связаны — ни тебе не убежать, ни мне не соскочить. В этом деле я непременно поучаствую.
Он помолчал и добавил:
— Но, думаю, стоит сначала спросить мнение владыки города Чжао Хая. Честно говоря, я, старина Лу, немногими восхищаюсь, но владыка города Чжао Хай — вне всяких сомнений, первый.
Лу Цзиньянь кивнул:
— Об этом я по возвращении скажу владыке города. Но сейчас у него, кажется, и впрямь нет времени заниматься этим. К тому же владыка города не слишком печётся о деньгах. Так что, возможно, всё ляжет на нас. Потому, старина Лу, лучше подготовься.
Лу Июань кивнул:
— Не беспокойся, подготовлюсь. Раз Нянь Ицзю так спешит нас выпроводить, думаю, нам незачем оставаться. Давайте так: сегодня посидим вместе, а завтра уедем. Как считаете?
Все кивнули.
Честно говоря, им тоже не хотелось задерживаться в городе Гигантского слона. Всё-таки это владения Нянь Ицзю. Здесь они не чувствовали себя в безопасности.
Пока Лу Цзиньянь и остальные обсуждали эти дела, у Нянь Ицзю тоже были гости.
Но его гостями были не владыки городов, а совсем другие люди — союз семей.
Нянь Ицзю сидел в гостиной, и глава рода Чжэ вместе с остальными главами родов тоже сидели там.
Нянь Ицзю взглянул на них:
— Прошу прощения, что пригласил вас сегодня так внезапно. Простите великодушно.
Все поспешно ответили «не смеем». Глава рода Чжэ и вовсе с улыбкой произнёс:
— Для нас большая честь, что глава союза удостоил нас отдельной аудиенции. Хе-хе, позвольте прежде поздравить владыку города Няня с избранием главой союза.
Нянь Ицзю горько усмехнулся:
— Что толку быть главой союза? Вы и сами видели: мой титул главы союза — лишь название, не более. Главой союза называют, звучит красиво, а власти-то немного. Случись что, первым пострадаю я, глава союза.
Глава рода Чжэ слегка улыбнулся и промолчал.
Нянь Ицзю взглянул на них и серьёзно произнёс:
— Все вы — люди, которых я привёл в союз против Святой академии. Но они этого не видят. Возможно, в их глазах мне никогда не сравниться с Чжао Хаем. Чжао Хай — знаете такого? Владыка города Государства Мимунь, тот, кто привёл союз против Святой академии к победе над Святой академией.
Глава рода Чжэ кивнул:
— Знаю. Как мне не знать? У нашего рода Чжэ с этим владыкой города Чжао Хаем старые счёты.
Он помолчал, и в глазах его мелькнул холод:
— Когда-то наш род Чжэ контролировал в горном районе Мимунь один город-государство — нынешнюю столицу Государства Мимунь, город Линшэ. Увы, позже Чжао Хай отобрал Линшэ и убил людей нашего рода. А затем, сделав Линшэ своей базой, объединил всё Государство Мимунь.
Он вздохнул и продолжил:
— То, что ты объединил Государство Мимунь, — твоё умение, тут нашему роду Чжэ нечего сказать. В конце концов, такое в Мире Духовного Оружия происходит каждый день, и мы не можем ничего возразить. Но ты не мог, зная, что это люди нашего рода Чжэ, не оказать ни малейшего уважения и прямо убить человека. Это уже слишком, это полное пренебрежение к нашему роду.
Услышав это, Нянь Ицзю сверкнул глазами. Но тотчас погасил блеск.
Он продолжил:
— Верно, я тоже так считаю. В конце концов, в Мире Духовного Оружия драки за земли идут каждый день. Но никто и впрямь не выказывал такого пренебрежения. Род Чжэ всё-таки крупная семья в Ялунском государстве. Чжао Хай и впрямь поступил слишком.
На самом деле Нянь Ицзю понимал: эти семьи Ялунского государства ведут себя на редкость властно. Когда Чжао Хай столкнулся с людьми рода Чжэ в городе Линшэ, разве они отступили бы? Отступи они — Чжао Хай, может, и не убил бы. Но не отступи они и вступи в бой с Чжао Хаем — как мог Чжао Хай пощадить? Неужели ему следовало остановиться и ждать, пока его убьют, чтобы проявить уважение к роду Чжэ?
Но этих слов Нянь Ицзю произносить не мог.
Сейчас ему нужно было сделать людей из союза семей своими союзниками. Потому он, естественно, поддакивал им.
Глава рода Чжэ, услышав это, возмущённо произнёс:
— Вот именно! До чего обидно! Полное пренебрежение к нашему роду!
Он помолчал и переменил тему:
— Но, надо признать, владыка города Чжао Хай и впрямь способный. Один его подчинённый сумел поставить Святую академию в безвыходное положение. А он сам превратил Государство Мимунь в место, куда все стремятся. Это умение, мы поистине восхищаемся.
— Да брось, старина Чжэ, — заговорил другой глава рода. — Не нахваливай Чжао Хая. Какие там способности? Никаких! Я слышал — он заполучил тайное сокровище времён империи Небесного меча. Там несметные богатства, техники, наследие. Не будь этого, разве Чжао Хай смог бы занять Государство Мимунь? Смешно.
Нянь Ицзю тоже слышал такие слухи, но подтверждения не находил. Услышав слова того главы рода, он не удержался от любопытства:
— Об этом я слышал. Но правда ли это? Столько лет говорят, что империя Небесного меча оставила сокровища, но никто их не находил. Может, слухи ложны?
Глава рода Чжэ возразил:
— Не ложны, точно правда.
Голос его звучал уверенно, и он продолжил:
— Техники культивации Чжао Хая и его людей отличаются от наших. К тому же Чжао Хай, похоже, глубоко разбирается в формациях. Формации — это ведь не что-нибудь. Сейчас во всём Мире Духовного Оружия у какого города-государства есть наследие формаций? Даже в Святой академии изучение формаций идёт крайне медленно. За столько лет видел ли кто-нибудь, чтобы Академия явила миру новые формации? А Чжао Хай так сведущ в формациях. Разве это не странно? Кто скажет, что он не получил наследие империи Небесного меча, я первый не поверю.
— И впрямь получил наследие империи Небесного меча? Значит, добра там немало? — с вожделением произнёс Нянь Ицзю.
А глава рода Чжэ и остальные переглянулись, и в их глазах мелькнула усмешка и презрение.
Глава рода Чжэ серьёзно произнёс:
— Несомненно, там несметные сокровища и бесчисленные богатства. О Государстве Мимунь мы кое-что знаем. Люди там живут неплохо. Каждый доживший до старости получает деньги. А откуда эти деньги? Разве в Государстве Мимунь прежде водились деньги?
Он помолчал и усилил голос:
— Все эти деньги дал Чжао Хай. А откуда они у него? Я никогда не слышал, чтобы в Мире Духовного Оружия был большой род по фамилии Чжао. Он словно из ниоткуда появился. Значит, эти деньги он мог получить только из сокровищницы империи Небесного меча — иных вариантов нет!
(Конец главы)