Слова Юй Мо, разумеется, были сказаны по указке Чжао Хая.
Чжао Хай и вправду намеревался заключить союз с родом Лун. Он понимал, что сила рода Лун уже немала — но это было неважно. Его собственная сила была больше. Союз для него преследовал лишь одну цель: в будущем, когда придёт время проглотить Ялунское государство, сделать это будет удобнее.
Впрочем, заключая союз с родом Лун, следовало дать роду Лун понять, каков его вес. Чтобы они осознали: Чжао Хай не тот, с кем можно связываться. Только тогда род Лун заключит союз искренне и не станет метаться из стороны в сторону.
И как раз когда Чжао Хай осаживал род Лун, Святая академия вновь собрала совещание. Главы семей собрались в зале совещаний академии, пришёл и ректор.
Когда все расселись, ректор обвёл зал взглядом и неспешно заговорил:
— Сегодня на совещании есть несколько дел. Первое — заповедные земли.
Он помолчал и продолжил:
— Из заповедных земель пришла весть: там всё готово. Все смутьяны отправлены на двенадцатый форпост. Говорят, едва прибыв туда, они вступили в непрерывные кровопролитные бои с Гадюкой. Сейчас погибло уже больше половины. Простые люди об этой вести не знают. Можно сказать, дело с заповедными землями решено. Значит, можем переходить к следующему шагу.
Ректор обвёл всех взглядом:
— Это дело послужило нам и предупреждением: Святой академии нужен путь отступления. А в этом мире нет лучшего пути отступления, чем заповедные земли. Говорите, стоит ли превратить заповедные земли в наш путь отступления?
Едва ректор договорил, как в зале поднялся гул.
Лишь спустя долгое время один человек поднялся и, сложив руки в приветствии, обратился к ректору:
— Ректор, я согласен превратить заповедные земли в путь отступления. Хоть заповедные земли и опасны, для нас это тоже возможность — тамошние условия лучше, чем в Мире Духовного Оружия. Просто прежде мы ещё не закрепились в Мире Духовного Оружия, потому и не рассматривали заповедные земли как путь отступления. Теперь же старая ставка в заповедных землях полностью укрепилась, к тому же есть магический круг на острове — мы вполне можем сделать то место путём отступления и даже постепенно переселить туда людей академии.
Ректор взглянул на этого человека и понял, что это глава семьи Вэнь — разумеется, та семья Вэнь, что не имеет отношения к семье Вэнь, с которой у Чжао Хая вышел конфликт. Фамилия у обеих семей одна, но отношения между ними всегда были недружественными. Ту, что конфликтовала с Чжао Хаем, называют большой семьёй Вэнь, а эту — малой семьёй Вэнь. Уже из-за самого этого названия отношения между ними не могли быть хорошими. Теперь большая семья Вэнь была разобрана Чжао Хаем и вычеркнута из академии, потому в Святой академии осталась лишь эта малая семья Вэнь. А в этой семье Вэнь был один человек — тот самый Вэнь Шуньин, что прежде сражался с Чжао Хаем. Сейчас Вэнь Шуньин уже был командиром особого ударного отряда.
Услышав слова главы семьи Вэнь, все кивнули. Они были согласны — о положении в заповедных землях они кое-что знали. Сделать то место путём отступления и вправду было можно.
Но тут раздался другой голос:
— Я считаю это неподходящим!
Все обернулись на голос — говорил глава семьи У.
Семья У изначально не была в Святой академии первейшей, но поскольку глава семьи У был в прекрасных отношениях с ректором, ныне положение семьи У в Святой академии взлетело, и никто не смел недооценивать мнение её главы.
Ректор с некоторым удивлением взглянул на главу семьи У. Превращение заповедных земель в путь отступления — семья У не должна была бы возражать: ведь это предложение внёс сам ректор. Чего добивается семья У? От этой мысли ректору стало неприятно. Впрочем, он был старой лисой и давно научился не показывать ни гнева, ни радости на лице, потому лишь махнул рукой:
— Какие возражения у главы семьи У?
Глава семьи У взглянул на ректора и понял, что тот недоволен. Но он не тревожился — ведь возражал он не против самого предложения.
Он заговорил:
— У меня нет никаких возражений против того, чтобы сделать заповедные земли путём отступления. Напротив, я всецело за. Но я не согласен с главой семьи Вэнь в том, что нужно немедленно переселять туда людей. Этого делать ни в коем случае нельзя.
Услышав это, ректор ощутил, как недовольство рассеялось. Он взглянул на главу семьи У:
— Тогда скажи, почему этого нельзя делать.
Глава семьи У мрачно произнёс:
— Господа, сейчас мы воюем с союзом против Святой академии и готовимся взять под контроль несколько городов-государств. Если в такой момент мы начнём выводить людей в заповедные земли, это создаст ощущение, будто мы не уверены в своих силах. А это чудовищно ударит по боевому духу. Потому мы ни в коем случае не можем сейчас выводить людей в заповедные земли. Мы можем послать туда часть людей, чтобы подготовить всё заранее — например, построить дома. Но выводить людей в заповедные земли — решительно нельзя. Если люди в тех городах-государствах потеряют в нас веру, нам конец.
Ректор опешил. Затем лицо его невольно переменилось.
Он прекрасно понимал: глава семьи У прав. На сей раз в бою с союзом против Святой академии они потерпели неудачу — можно сказать, потерпели поражение. В такой момент многие города-государства Мира Духовного Оружия и без того уже начали терять веру в Святую академию. Если в этот момент они ещё начнут переселять людей в заповедные земли — пусть даже те не будут знать, куда именно переселяют, — но если они узнают, что множество людей из Святой академии уехало, что они подумают?
Они тотчас подумают: похоже, Святой академии и вправду конец, она знает, что не ровня союзу против Святой академии, потому и готовит путь отступления. Какой тогда смысл идти за Святой академией?
Если те люди и вправду так подумают — им конец. Святой академии и вправду конец.
От этих мыслей у ректора выступил пот. Прежде он и вправду согласился со словами главы семьи Вэнь — ведь он думал, что если отправить небоевой персонал академии в заповедные земли, то можно будет спокойно и смело воевать с Чжао Хаем и остальными. Но теперь, поразмыслив, он понял, что ошибался.
Ректор с облегчением выдохнул и мрачно произнёс:
— Глава семьи У прав. Сейчас нельзя переселять людей в заповедные земли. Предлагаю так: сначала пошлём туда часть людей, как следует построим дома. А когда положение стабилизируется — тогда и поговорим.
На сей раз никто не стал возражать, все кивнули.
Ректор обвёл всех взглядом и продолжил:
— Хорошо, о заповедных землях закончили. Теперь о особом отряде. Особый отряд уже готов, и карманные телепортационные формации для особого отряда тоже готовы. Полагаю, пора нанести удар по союзу против Святой академии — так мы поднимем боевой дух.
Все кивнули. Особый отряд был согласован давно, потому теперь, когда ректор о нём заговорил, никто не стал возражать. Это дело прошло гладко.
Ректор обвёл всех взглядом и продолжил:
— Теперь поговорим о Ялунском государстве. Думаю, о делах Ялунского государства все так или иначе наслышаны. Говорите, что думаете.
Все вновь пошумели. Затем один из глав семей мрачно произнёс:
— Ректор, то, что люди Ялунского государства переходят к нам, — для нас хорошо. Но условия, которые они выдвигают, чрезмерны. Полагаю, стоит их слегка осадить.
Все кивнули.
Ректор обвёл всех взглядом и мрачно произнёс:
— С этим спешить не надо. Признаться, переход Ялунского государства на нашу сторону меня довольно удивил. Хоть требования они выдвигают чрезмерные, сейчас не время их осаживать. Я уже отдал приказ: пусть Ялунское государство не разглашает своих отношений с нами, пусть для вида свяжется с людьми из союза против Святой академии и выведает их планы. А то и вовсе в будущей большой битве внезапно переметнётся и нанесёт союзу против Святой академии самый смертельный удар.
Он помолчал и продолжил:
— Что до осаживания союза семей — сейчас это невозможно. Сейчас союз семей ещё не получил никаких выгод. Осади мы их сейчас — и можем толкнуть их к союзу против Святой академии. Потому так поступать нельзя. Но мы можем подождать: стоит нам разобраться с союзом против Святой академии, и мы не спеша примемся за людей из союза семей. С этим спешить не нужно.
Все кивнули.
Тут заговорил ещё один глава семьи:
— Ректор, а нет ли здесь подвоха? Люди из союза семей ненадёжны — они ведь из Ялунского государства, но тогда повернулись против рода Лун. А род Лун прежде относился к ним хорошо. А на сей раз они первыми связались с союзом против Святой академии. Хоть они и не выказали тому посланнику благосклонности, но это лишь то, что мы слышали и что они сами сказали. Как обстояло дело в действительности — мы не знаем. Для нас это поистине невыгодно. Мы хотим использовать людей из союза семей как тайных агентов, но не могло ли статься, что союз семей давно сговорился с союзом против Святой академии и, наоборот, служит тайным агентом для них? Этого нельзя не остерегаться.
Едва он это сказал, как весь зал наполнился гулом.
Его слова заставили многих кивнуть. Люди из союза семей, честно говоря, славой не пользовались. Они были из Ялунского государства, и род Лун относился к ним хорошо. А когда у рода Лун случилась беда, они не только не помогли, но и ударили лежачего, в конце концов создав союз семей, взяв под контроль всё Ялунское государство и полностью оттеснив род Лун. Честно говоря, о таких неблагодарных ни у кого не могло сложиться хорошего впечатления.
Ректор кивнул:
— Верно сказано. Об этом я прежде и вправду не думал — а ведь от них и вправду нельзя не остерегаться. Честно говоря, впечатление о людях из союза семей у меня тоже неважное. Но сейчас они нам нужны, потому приходится их принимать. К тому же прежде они связывались с людьми из союза против Святой академии — возможно, уже выдвинули какие-то условия. Хоть они и говорят, что не о чем особо с посланником союза против Святой академии не беседовали, но насколько этим словам можно верить — поистине не скажешь. К тому же эти типы — из тех, кто забывает долг при виде выгоды. Нам и вправду нельзя не держать ухо востро.
Он помолчал и продолжил:
— Впрочем, хоть и надо от них остерегаться, пользоваться ими всё равно придётся. Имя Ялунского государства говорит само за себя. Их вступление к нам сильно поможет поднять наш боевой дух.
(Конец главы)