Лю Хун был мастером уровня танца в пустоте из Сюэдао.
Прежде он уже сталкивался с Чжао Хаем. Когда Чжао Хай прибыл в Сюэдао с подкреплением, они виделись мельком, но вместе в бою не были. На сей раз ему впервые довелось сражаться с Чжао Хаем плечом к плечу. Он прибыл в Ялунское государство в составе подкрепления, здесь сначала участвовал в операции против союза семей, а затем вместе с основными силами отправился на передовую.
Сегодня его отобрали в разведку.
От одной этой мысли он невольно взглянул на свою одежду. Это была обычная грубая холщовая рубаха, к тому же сильно поношенная — точь-в-точь как у простого землепашца. Такую одежду он надел впервые. Она ему не нравилась, но таково было требование Чжао Хая, и он не смел возразить.
Лю Хун поднял взгляд к небу. Небо хмурилось, похоже, собирался дождь. Он невольно нахмурился, затем двинулся вперёд. Скорость его была огромной, и, если присмотреться, становилось ясно — он летел, а не бежал.
Лю Хун уже запомнил маршрут. Он знал, что цель его нынешнего задания — пятая дорога, которую люди Ялунского государства называли трактом Фэнлэй.
Но добраться до тракта Фэнлэй было непросто. Ему предстояло обогнуть вражеский лагерь, не будучи обнаруженным. Потому крюк выходил очень большим. Так что до тракта Фэнлэй ему требовалось не меньше двух дней. И это при условии, что никаких неожиданностей не случится и он будет передвигаться исключительно полётом.
Скорость Лю Хуна была очень велика. Иначе его бы не отобрали в разведчики. Лю Хун и сам был уверен в своей скорости. И всё же он соблюдал крайнюю осторожность. Он прекрасно понимал: в любой момент его может атаковать Святая академия. Если он хоть чуть-чуть оплошает и его обнаружат, ему конец.
Пролетев всё утро, Лю Хун нашёл место в лесной чаще и устроил привал. Он достал сухой паёк и принялся есть. Это были не армейские сухари и не вяленое мясо, а лепёшки, какие берут с собой в дорогу крестьяне. Вкуса в них почти не было, есть их было невкусно. Но выбора не было — на сей раз Чжао Хай велел взять именно такие припасы, а другие запретил. Чжао Хай боялся, что по еде можно будет опознать их принадлежность, потому выдал только это.
Лю Хун не возражал. Он был не из тех, кто не выдержит таких лишений. Он поел немного, запил водой, отдохнул и вновь полетел вперёд.
На сей раз, пролетев около часа, он вдруг услышал голоса.
Лю Хун опешил, затем лицо его изменилось. Он тотчас остановился и прислушался. И верно — в лесу слышались голоса. Очень тихие, но это были человеческие голоса.
Лю Хун медленно пополз в сторону, откуда доносились звуки. Вскоре перед ним предстал небольшой лагерь.
Лагерь был крошечный — всего около сотни человек. Все они были солдатами в доспехах. В лагере стояла всего одна баллиста, зато имелся большой медный рог.
Увидев этот медный рог, Лю Хун прищурился. Он его узнал — это был так называемый рог «Тысяча ли». Говорили, что стоит в него протрубить, и звук разнесётся на тысячу ли; лучшего средства для оповещения не сыскать.
Едва увидев этот лагерь, Лю Хун сразу всё понял. Его непременно устроили люди Святой академии. Они поставили здесь лагерь для наблюдения. Лагерь маленький, деревья не вырублены. С неба его и вправду трудно заметить. Значит, это наверняка наблюдательный пост. Если мимо пролетит мастер уровня танца в пустоте и это будет не их человек, они тотчас передадут весть в главный лагерь. И там узнают, что в их тыл проник мастер уровня танца в пустоте, и тыл будет насторожён.
Лю Хун внимательно оглядел лагерь и вскоре заметил на двух высоких деревьях двух скрытых часовых. Эти часовые явно следили за небом. Увидев это, Лю Хун вздохнул с облегчением. Одновременно он проникся ещё большим восхищением Чжао Хаем. Чжао Хай тогда тысячу раз наказывал и умолял, чтобы они передвигались по земле и ни в коем случае не взлетали. Это хоть и отнимало время, но было безопаснее. Поначалу они отнеслись к этому с пренебрежением. Теперь, увидев этот наблюдательный пост, Лю Хун окончательно проникся.
Лю Хун не тронул наблюдательный пост. Хотя он был уверен, что сумеет убить этих людей прежде, чем они протрубят в рог «Тысяча ли», Чжао Хай запретил так поступать. Потому что этот пост, вероятно, через определённые промежутки времени связывается с главным лагерем Святой академии. Если он убьёт этих людей, враг очень скоро может узнать. А это повредит их операции. Лю Хун взглянул на пост, запомнил его расположение и ушёл. Но после этого он стал ещё осторожнее, и скорость его, естественно, снизилась.
.....
А в это время Чжао Хай и его люди как раз собирались приступить к осуществлению своего плана.
Этой ночью они намеревались выйти из города, чтобы беспокоить лагерь Святой академии, а заодно выкопать несколько небольших ловчих ям — иными словами, испортить землю.
В этот день армия Святой академии, кроме выхода на учебное построение, больше никак себя не проявляла.
Чжао Хай стоял на городской стене, смотрел на лагерь армии Святой академии и слегка улыбался:
— Эти типы, надо сказать, держатся. Что ж, мы тоже не спешим. Сегодняшнее беспокойство обязательно надо провести, но без излишеств. Кстати, как там с досками, которые я велел подготовить?
Чжао Хай спрашивал нескольких человек рядом. Все они были командующими из других городов-государств. Те, услышав вопрос, поспешно ответили:
— Докладываем главе союза, ещё не всё готово. Главным образом бамбуковые копья не готовы. Доски почти готовы.
Чжао Хай кивнул:
— Не спешите, делайте понемногу. Подготовьте всё, что я сказал. И ещё: мешки или корзины — этого надо заготовить побольше.
Те командующие отозвались. Один из них с недоумением посмотрел на Чжао Хая:
— Глава союза, зачем нам всё это? Какая от этого польза?
Чжао Хай слегка улыбнулся:
— Польза огромная. Мы ведь будем там рыть ловчие ямы и рвы. Как вы думаете, если мы превратим тот ров в ловушку, что тогда?
Услышав это, те опешили. Затем у них загорелись глаза, и они тотчас поняли замысел Чжао Хая. Один командующий произнёс:
— Тогда людям Святой академии несдобровать. Я понял, глава союза: вы хотите, чтобы выкопанную землю уносили обратно, тогда они не заметят рва, так?
Чжао Хай слегка улыбнулся:
— Верно, именно это я и имею в виду.
Все кивнули. У них была огромная армия, и выкопать ров за одну ночь вполне возможно. Если всё правильно устроить, за ночь соорудить ловушку не составит труда.
Чжао Хай низким голосом произнёс:
— Всё, что я велел подготовить, готово? Сегодня ночью это понадобится.
Все кивнули. Один из них сказал:
— Всё готово. Барабаны, рога, гонги — всё приготовлено. И половину солдат уже отправили отдыхать, чтобы ночью действовать.
Чжао Хай кивнул. Он взглянул на лагерь Святой академии:
— Святая академия хочет отдохнуть несколько дней? Как бы не так. Когда они нападали на нас, что-то не думали дать нам отдохнуть. Сегодня я покажу им, что война не обязательно означает нанесение врагу урона. Война ведётся многими способами.
Все с восхищением смотрели на Чжао Хая. Прежде им и в голову не приходило такое — просто поднимать шум, чтобы враг не мог отдыхать, чтобы враг боялся отдыхать. Тогда на следующий день у врага не будет сил, и он не сможет наступать. Глядишь, через несколько дней враг и вовсе рухнет.
Время шло. Вскоре стемнело. К тому же сегодня было пасмурно, на небе ни звёзд, ни луны. Вокруг поля боя вся растительность была вырублена. Потому на поле боя, кроме города Чжао Хая и лагеря армии Святой академии, всё было погружено во тьму.
Чжао Хай не спешил. Сначала он велел солдатам, которые сегодня ночью должны были действовать, подготовиться и плотно поесть, затем взять всё необходимое. Что до куриной слепоты у солдат, Чжао Хай и это решил. Он заготовил листья растений. Эти листья ночью слабо светились. А люди Мира Духовного Оружия, годами жившие в таких тёмных местах, могли разглядеть окружающее при малейшем свете. Можно сказать, куриной слепоты, как в других мирах, у них почти не было.
Когда совсем стемнело, Чжао Хай отдал приказ выступать. На сей раз он вёл войска лично. Отряд вышел через левые ворота города и направился прямо к лагерю Святой академии. Лагерь Святой академии был ярко освещён, так что заблудиться не приходилось.
Пройдя несколько ли, Чжао Хай велел всем остановиться. Затем взмахнул рукой, и тотчас за его спиной из войска раздался боевой клич, сопровождаемый гонгами, барабанами и рогами. В ночной тьме звук разнёсся далеко. Едва в лагере противника его услышали, там тотчас началось смятение.
Чжао Хай и его люди ясно видели, как лагерь словно взорвался. Из шатров выскакивали полураздетые солдаты. Они не схватили оружия, а в панике метались туда-сюда. От этого в лагере воцарился полный хаос. Если бы не несколько офицеров, сохранявших хладнокровие, лагерь бы взбунтовался.
Увидев это, Чжао Хай снова взмахнул рукой. Боевой клич тотчас стих. За стенами лагеря воцарилась тишина. От появления крика до внезапной тишины лагерь Святой академии тоже странно затих. Те солдаты, что метались, остановились. Но все они по-прежнему тревожно озирались. Однако видели они лишь то, что было внутри лагеря. То, что снаружи, оставалось для них незримым.
Хотя лагерь Святой академии затих, солдаты испугались ещё больше. Они не знали, когда из темноты вырвется враг. От этого тревога лишь росла.
Офицеры лагеря Святой академии тотчас загнали солдат обратно в шатры. Но выслать людей наружу для разведки не решились. Они боялись, что это уловка Чжао Хая. Если они вышлют людей, а те попадут в засаду, что тогда? Потому они никого не выслали, а лишь загнали солдат в шатры.
А Чжао Хай и его люди воспользовались этим временем и принялись рыть землю.
Когда лагерь армии Святой академии полностью затих, Чжао Хай начал новый боевой клич. Тот вновь привёл лагерь в смятение. Когда же лагерь взбудоражился, Чжао Хай тотчас умолк. Когда солдаты Святой академии вернулись в шатры и почти заснули, он вновь поднял клич.
После третьего клича Чжао Хай взмахнул рукой и увёл войска. Он знал: после трёх таких кличей армия Святой академии не сможет как следует отдохнуть. Цель была достигнута.
И верно. Чжао Хай и его люди вернулись в город, а солдаты лагеря Святой академии так и не посмели заснуть, провели ночь в тревоге до рассвета. Когда рассвело и они наконец начали засыпать, пришло время вставать. Они поднялись вялые, поели и тотчас снова захотели спать.
Люди Святой академии, увидев это, исполнились ненависти. Но они понимали: сейчас ни в коем случае нельзя посылать этих солдат в наступление. Они и не могли наступать, даже нормальные учения провести не могли. Потому они приказали солдатам отдыхать.
Но едва они велели солдатам отдыхать, как обнаружили, что ворота города Чжао Хая открыты. И оттуда одна за другой выходили войска. Люди Святой академии, увидев это, разозлились ещё сильнее. Но им оставалось лишь поднять почти заснувших солдат и велеть им быть настороже. О выступлении из лагеря навстречу врагу и речи не было — удержать лагерь ещё можно.
Однако они обнаружили, что войска Чжао Хая, выйдя из города, не атакуют их лагерь, а роют землю — небольшие ямки. Ямки, может, и небольшие, но по их плотности сразу стало ясно, зачем Чжао Хай это делает. С такими ямками скорость штурма города упадёт в несколько раз, солдаты будут добираться до стен в несколько раз медленнее. А за это время баллисты в городе успеют нанести несколько ударов.
Но они ничего не могли поделать. В состоянии, в котором находились солдаты их лагеря, выйти и атаковать было невозможно. Они лишь смотрели, как Чжао Хай и его люди превращают землю в ухабистое поле, и не могли сделать ровным счётом ничего. Это чувство было поистине отвратительным.
(Конец главы)