Женщина благородной наружности обвела взглядом комнату и обернулась к служанке:
— Сяо Цзянь, разве не говорили, что они в гостиной? Где же они?
Служанка, которую звали Сяо Цзянь, тоже осмотрелась:
— Госпожа, я не знаю. Только что они и вправду были в гостиной. Вы не поверите — я впервые вижу, чтобы его высочество так радушно кого-то встречал. Казалось, он рад ему больше, чем родному брату.
Эта благородная женщина и была женой Дао Байина, барышней из семьи Лю. Звали её Лю Ин, и в роду Лю она славилась красотой и умом. Выйдя за Дао Байина, она всем сердцем привязалась к нему.
Об имени Чжао Хая она слышала давно. Дао Байин рассказывал ей о нём, и не раз. Так Лю Ин поняла, что Чжао Хай занимает в сердце Дао Байина особое место. Потому ей давно хотелось увидеть его — узнать, что он за человек.
Услышав, что Чжао Хай пришёл, она принарядилась в задних покоях и вышла, чтобы с ним повидаться.
Хотя в Государстве Души Сабли строго соблюдались правила приличия, всё зависело от того, с кем имеешь дело. Дао Байин не раз говорил Лю Ин, что Чжао Хай — его брат, ближе родного. И когда Чжао Хай придёт, она непременно должна с ним повидаться.
Но вот она принарядилась, вышла в переднюю залу — а их нет. Потому она и спросила Сяо Цзянь. Сяо Цзянь была служанкой, пришедшей с ней из родного дома, самой близкой к Лю Ин.
Лю Ин обвела взглядом комнату и негромко произнесла:
— Эй, кто-нибудь.
На её зов вошла служанка и поклонилась:
— Что прикажете, госпожа?
Лю Ин негромко произнесла:
— Где его высочество?
Служанка тут же ответила:
— Отвечу госпоже: его высочество с господином Тянем ушли в столовую, они пьют вино.
Лю Ин нахмурилась:
— Что это они среди дня взялись за вино? Идём, посмотрим.
С этими словами она с Сяо Цзянь направилась в столовую.
Едва они подошли к дверям, как услышали голос:
— Брат Дао, я слышал от брата Лана о твоём поведении. Впечатляет — ни с кем из больших семей не общаешься, целыми днями сидишь в своей резиденции наследника. Ха-ха-ха, молодец, брат Дао, ты держишься отлично. Так никто не сможет к тебе придраться.
— Разумеется. Это ведь ты когда-то надоумил меня. К тому же у меня нет таких уж больших амбиций. Я уже наследник, и пока не ошибаюсь, трон рано или поздно мой. Чего мне спешить? Потому, как ты тогда и сказал, — не бороться. Ни с кем не бороться. Что отец велит — делаю как можно лучше; чего не велит — того и подавно не делаю.
Услышав это, Лю Ин опешила.
В этих словах было много всего. Выходит, Чжао Хай давно давал Дао Байину советы. Значит, Тянь Хэцао и вправду занимает в его сердце необычное место.
Лю Ин не стала слушать дальше. Она знала: если подслушивать долго и Дао Байин заметит, будет нехорошо.
Потому она подошла к дверям и тихонько постучала.
Голос Дао Байина донёсся:
— Кто там? Разве не сказано: без моего приказа никому не приближаться к столовой.
Лю Ин заговорила:
— Ваше высочество, это я. Услышала, что господин Тянь пришёл, хочу с ним повидаться.
Голос Дао Байина ответил:
— Ин-ин пришла, входи.
Лю Ин отозвалась и открыла дверь.
Едва войдя, она застыла. Перед ней стоял великан. Хотя она давно слышала, что прозвище Чжао Хая — Тролль и что он огромен, увидев его воочию, она всё равно поразилась.
Чжао Хай тоже увидел Лю Ин. Хоть она и была красавицей, он повидал столько красавиц, что давно стал к ним равнодушен. Потому он лишь взглянул на неё, поднялся и поклонился:
— Тянь Хэцао приветствует невестку.
Лю Ин опомнилась и поспешно ответила:
— Господин Тянь, что вы, прошу, садитесь.
— Какой там господин Тянь? Ин-ин, зови его братом, — сказал Дао Байин.
Лю Ин тут же поправилась:
— Хорошо, брат, садись. Если чего захочешь, скажи невестке, я сейчас же велю подать.
Лю Ин, как выходец из большой семьи, держалась безупречно. С кем как говорить — она знала отлично.
Чжао Хай с улыбкой ответил:
— Невестка, что вы, не стоит. Вы супруга наследника, к чему вам хлопотать о еде? Не утруждайте себя.
Он уже сел.
Дао Байин с улыбкой сказал Лю Ин:
— Да, Ин-ин, не занимайся нами. Вели подать отрезвляющий отвар, и довольно. Мы с Хэцао выпьем как следует.
Лю Ин с улыбкой ответила:
— Хорошо, пойду распоряжусь насчёт отвара. Брат, пейте, а я пойду.
Чжао Хай поклонился ей, и Лю Ин вышла.
Выйдя из столовой, она велела приготовить отрезвляющий отвар и направилась в задние покои. На ходу она сказала Сяо Цзянь:
— Раньше я слышала, что Тянь Хэцао по прозвищу Тролль, что он огромен. Но не думала, что настолько. Это просто пугает.
Сяо Цзянь кивнула, на лице её застыло изумление:
— Да, госпожа, я и подумать не могла, что человек может быть таким высоким. Но прозвище какое-то неправильное. Посмотрите на господина Тяня — улыбается, совсем не страшный. Почему же его зовут Троллем? Странно.
Лю Ин чуть улыбнулась:
— Сяо Цзянь, ты многого ещё не знаешь. Некоторые бывают добры к близким, а к врагам — беспощадны. Похоже, это и вправду человек, с которым стоит дружить. Ладно, пойдём.
А в столовой Чжао Хай, глядя на Дао Байина, расхохотался:
— Так вот почему ты боишься, что я ворвусь в задние покои! Невестка и вправду красавица, ничуть не уступает сестрице Сяньэр. Давай выпьем за то, что ты взял в жёны такую красавицу и умницу.
Дао Байин тоже расхохотался. Они чокнулись и выпили.
Поставив чашку, Дао Байин взглянул на Чжао Хая:
— Хэцао, скажи честно, что ты делал в пустыне? Почему в Государстве Души Тигра тебя ненавидят, кажется, сильнее, чем в Государстве Души Волка?
Чжао Хай чуть улыбнулся:
— Честно говоря, я ничего особенного не делал. Сначала я заставил великие лагеря пустыни объединиться, а потом сказал им: не идите пока в степь. Степь тогда только погрузилась в смуту, и если бы они двинулись туда, степняки могли бы объединиться против них. Им было бы не устоять.
Он помолчал и продолжил:
— Но тогда пустыня ещё не могла себя прокормить. Что делать? Только грабить. Не степь — значит, Тигра. Потому люди Тигра и говорят, что нападения пустыни — моя работа. И они не ошибаются.
Дао Байин расхохотался, затем посерьёзнел:
— Хэцао, приём у тебя жёсткий. Сейчас у Волка смута, он распался на несколько больших племён, которые грызутся между собой. Лет на несколько десятилетий Волк не объединится. А Тигр постоянно терпит нападения пустыни, слабеет. Скоро он уже не будет нам ровней. Молодец.
Чжао Хай чуть улыбнулся:
— На самом деле и винить меня не в чем. Люди пустыни однажды ограбили Тигра, взяли много добра, открыли торговый путь с нашей Саблей — могли бы долго не грабить. Но они сделали одну ошибку.
Он отпил вина и продолжил:
— Как раз когда мой опыт удался и мы готовились к масштабным испытаниям в пустыне — а их надо было начинать в сезон дождей, — Тигр вдруг послал войска в пустыню. Лагеря пришли в ярость: такая возможность улучшить пустыню, а Тигр мешает. Потому даже теперь, когда пустыня может себя прокормить, они всё равно ходят к Тигру. Так что винить меня и вправду не в чем.
Дао Байин расхохотался:
— Ну ты даёшь, Хэцао! Это, по-твоему, не твоя вина? Ладно, не будем. Скажи, ты и вправду изменил пустыню? Люди там и вправду могут себя прокормить?
Чжао Хай кивнул:
— Да, почти. Лет через двадцать пустыня станет такой же, как степь, а может, и лучше. Брат Дао, честно говоря, мне понравилось там вести исследования. Люди простые, без интриг. Все думают об одном: поскорее завершить опыты, поскорее превратить пустыню в степь.
Дао Байин с облегчением выдохнул и взглянул в окно:
— Мне тоже нравится такая жизнь. Жаль, я родился в императорском роду и ни дня такой жизни не видел. Завидую тебе.
Чжао Хай взглянул на него и чуть улыбнулся:
— Ты завидуешь мне? Услышь это кто — со смеху умрёт. Ты наследник, во всей стране после государя и государыни ты самый могущественный. Сколько людей тебе завидуют, включая братьев. А ты завидуешь мне?
Дао Байин покачал головой и вздохнул:
— Всё не так. Ладно, не будем, только душу травить. Родившись в императорском роду, я с рождения обречён. Не будем.
Он сменил тему:
— Кстати, Хэцао, есть одно дело. Когда тебе давали титул, отец хотел дать и землю. Но знать воспротивилась, и землю не дали. А потом ты уничтожил семьи Тао и Чжоу, отец разгневался — какая уж тут земля.
Чжао Хай приподнял бровь, ожидая продолжения.
Дао Байин продолжил:
— Но узнав, что ты сделал в пустыне, отец вдруг подумал: а не дать ли тебе в удел Гору Демона. Не знаю, осмелишься ли ты взять.
Чжао Хай опешил, затем глаза его загорелись:
— Гора Демона? Она принадлежит нашей Сабле? Я читал, что это ничейная земля, к тому же за морем, далеко от нас. Я думал, она принадлежит Государству Души Льва, потому и оставил эту мысль.
Дао Байин взглянул на него и негромко произнёс:
— Гора Демона и вправду была землёй Льва. Но потом там случилось страшное бедствие: многие растения заболели странной болезнью, и мастера Льва не смогли их вылечить. Лев объявил награду: кто вылечит их растения, получит гору в тысячу ли.
Чжао Хай слушал внимательно.
— Все мастера континента обезумели, — продолжил Дао Байин. — В конце концов мастера вашей семьи Ху вместе с другими вылечили растения Льва. Но Лев отдал им Гору Демона. Это вызвало бурю в Мире Душ. Все говорили, что Лев не держит слово, и мастера начали уходить. В итоге Лев ослаб и из великой державы, равной Мечу, превратился в одну из беднейших стран пустыни.
Он помолчал и добавил:
— А ваша семья Ху и другие участники, получив Гору Демона, послали туда лучших. Но никто не вернулся. С тех пор туда никто не ходит.
Он взглянул на Чжао Хая:
— Позже наш род Дао, в знак признания заслуг семьи Ху, обменял ваши земли на нынешнюю гору Линшань. Она стала вашим вечным уделом. А Гора Демона стала собственностью императорского рода. Но туда по-прежнему никто не может попасть, и постепенно о ней забыли.
Чжао Хай кивнул:
— Вот оно что. Значит, государь хочет дать мне Гору Демона — проверить, смогу ли я её укротить. Если смогу — отлично; если нет — с моей силой я смогу уйти невредимым. И главное — отдав мне Гору Демона, никто не станет возражать, верно?
Дао Байин с улыбкой ответил:
— Верно. Дать тебе Гору Демона — значит проверить, сможешь ли ты её укротить. Туда ходили мастера уровня сгущения формы, даже мастера растений. Но они лишь могли уйти живыми, укротить гору никому не удалось. А некоторые не вернулись.
Взгляд его стал серьёзным.
— Потому отец и хочет отдать Гору Демона тебе — посмотреть, найдёшь ли ты способ. Ты силён, и как мастер растений, похоже, хорош. Отдать гору тебе — самое подходящее.
(Конец главы)