Лу Цзиньянь смотрел на Чжао Хая, и лишь спустя долгое время с облегчением выдохнул:
— Есть. То, о чём вы говорите, есть. Я сам пользовался этим, когда учился в Святой академии. Тогда Академия давала нам пилюли, а ещё шарики, похожие на яшму. Пилюль было много, а вот яшмовых шариков — мало. Не больше одного в месяц. Но польза от них была огромная, для культивации они помогали необычайно.
Чжао Хай с некоторым удивлением взглянул на Лу Цзиньяня. Он и впрямь не ожидал, что тот расскажет о костяной жемчужине. А то, что Лу Цзиньянь не знал её названия, было вполне естественно: Святая академия не могла открыть им происхождение и имя жемчужины, иначе это вызвало бы у них подозрения.
Чжао Хай кивнул и серьёзно произнёс:
— Значит, такие вещи там есть. А это означает, что в заповедных землях вовсе нет тех ужасов, о которых говорит Святая академия. Они расписывают заповедные земли такими страшными лишь для того, чтобы завладеть ими в одиночку.
Лу Цзиньянь с облегчением выдохнул и серьёзно сказал:
— Хоть я и не могу утверждать, что вы правы, но сомнений там и впрямь слишком много. Я, пожалуй, предпочту поверить вам.
Чжао Хай кивнул и серьёзно произнёс:
— Сейчас мне любопытно, что же на самом деле представляют собой заповедные земли. Условия для жизни в Мире Духовного Оружия не слишком хороши. Если в заповедных землях и впрямь неплохо, может, нам стоит переселить туда часть людей?
Лу Цзиньянь опешил, и лицо его невольно изменилось. Он широко раскрыл глаза:
— Вы это серьёзно? Переселять людей в заповедные земли? Разве это возможно? Если бы это было осуществимо, Святая академия давно бы это сделала.
Чжао Хай кивнул:
— Это верно. Но мы ведь там не бывали, и что оно на самом деле, никто не скажет. Потому мне и хочется взглянуть на заповедные земли своими глазами. В конце концов, за столько лет в них погибло слишком много людей из Мира Духовного Оружия, разве не так?
Лу Цзиньянь кивнул. Сколько людей погибло в заповедных землях за эти годы, он точно не знал, но понимал, что их немало — очень много. По крайней мере, из тех, кто поступал в Святую академию, кроме избранных, не вернулся никто.
Чжао Хай взглянул на Лу Цзиньяня и серьёзно произнёс:
— Какова бы ни была причина, эту гору — Святую академию — нам придётся сдвинуть. Потому что она преграждает путь вперёд Миру Духовного Оружия.
Едва слова Чжао Хая смолкли, как снаружи послышались шаги. Затем раздался голос:
— Владыка города, люди из Святой академии снова здесь.
Чжао Хай и Лу Цзиньянь разом вскочили. Они быстро вышли наружу. Вскоре оба уже были за дверями кабинета, а оттуда взмыли в воздух и огляделись по сторонам.
Вскоре они заметили: отряд мастеров уровня танца в пустоте летел к городу Пухэ. В этом отряде было не меньше тысячи человек. Они выстроились простым порядком и летели прямо к городу — с надменным видом, словно никого не ставили ни в грош.
А по обе стороны от этого отряда летели ещё два небольших отряда. В каждом было человек по пятьдесят. Они держались на некотором расстоянии от основных сил и неспешно следовали за ними.
Едва взглянув на эти два отряда, Чжао Хай понял: это мастера уровня танца в пустоте из Государства Мимунь, отправленные следить за людьми Святой академии.
Тем временем из города Пухэ вылетело больше сотни мастеров уровня танца в пустоте. Среди них были пятьдесят человек Лю Цзюня и ещё около сотни мастеров из самого Пухэ. Разумеется, в Пухэ их было куда больше, но сегодня многие были заняты другими делами и находились вне города, так что собрать удалось лишь столько.
Эти люди тоже заметили Чжао Хая и Лу Цзиньяня, парящих в воздухе, и тотчас подлетели к ним. К ним же присоединились и люди из Государства Мимунь, следившие за Святой академией.
Чжао Хай взглянул на мастеров Святой академии — те летели очень высоко, явно чтобы их не достали баллисты снизу.
Увидев, что все собрались вокруг него, Чжао Хай тотчас серьёзно произнёс:
— Снижаемся. Опустимся в зону досягаемости баллист.
С этими словами он первым начал спускаться. Шичуй и остальные, разумеется, последовали за ним. А Лу Цзиньянь и его люди на миг замешкались, но затем тоже снизились вслед за Чжао Хаем.
Как только они снизились, Святая академия осталась на прежней высоте. Теперь люди Академии смотрели на них сверху вниз, а им приходилось глядеть на Святую академию снизу вверх.
Честно говоря, это ощущение было Лу Цзиньяню и остальным крайне неприятно. Смотреть на кого-то снизу вверх — чувство малоприятное. Но ничего не поделаешь: командовал Чжао Хай. Как он скажет, так и надо поступать. Иначе его авторитет как командующего рухнет. Лу Цзиньянь должен был его поддерживать, потому все и снизились, и теперь им приходилось задирать головы, глядя на людей Святой академии.
А люди Святой академии остановились примерно в сотне метров от них. Затем один из них взглянул на Чжао Хая и его спутников и громко рассмеялся:
— Все говорят, что владыка города Государства Мимунь Чжао Хай — герой. А сегодня, гляжу, ничего особенного: всего лишь трус, который смеет прятаться лишь в зоне досягаемости баллист.
Чжао Хай взглянул на него и серьёзно произнёс:
— Вы, кажется, забыли: у нас война. Мы воюем, а не бьёмся на дуэли.
Лу Цзиньянь взглянул на говорившего и серьёзно произнёс:
— Не думал, что на этот раз командовать будете вы, У Тяньцы. Давно не виделись. Когда-то добрые друзья, добрые однокашники — а сегодня стали врагами. Судьба непредсказуема.
У Тяньцы взглянул на Лу Цзиньяня и тоже вздохнул:
— Старина Лу, мы ведь могли остаться добрыми друзьями. Но зачем ты пошёл против Святой академии? Если бы ты слушался Академии, мы бы по-прежнему были друзьями. Но теперь нам друзьями не быть.
Лу Цзиньянь громко рассмеялся:
— Слушаться Святой академии? Тогда зачем мне быть владыкой города Пухэ? Уж лучше стать простым учеником Академии. Пухэ — наследие, отвоёванное предками моего рода Лу. С какой стати я должен слушаться Святой академии?
У Тяньцы холодно усмехнулся:
— Наследие, отвоёванное родом Лу? Ха-ха-ха, вы бы не заставляли людей смеяться до колик. Вы что, не знаете, как ваш род Лу получил Пухэское государство? Без поддержки нашей Святой академии род Лу был бы всего лишь мелкой семьёй в Пухэском государстве. Разве смогли бы вы стать правящим родом? Не думал я, что, став владыками Пухэ, вы забудете оказанное добро и перестанете слушать нашу Академию. А ещё вы убили внука нашего ректора. Лу Цзиньянь, ты заслуживаешь смерти.
Лу Цзиньянь холодно усмехнулся:
— Это мы, род Лу, не послушны? Да, Святая академия когда-то поддержала наш род. Но сколько выгод получила Академия после того, как род Лу обрёл Пухэское государство? Мы не отказывали ни в одном ресурсе, который требовала Академия. А разве то, что требовала Академия, — малость? Это была половина налогов нашего Пухэского государства! Половина! Знаете ли вы, на что мы собирали эти налоги? Пухэское государство стоит у реки, и каждый год в сезон дождей часть людей страдает от наводнений. К тому же у нас в Пухэ не всегда спокойно. Нам нужно укреплять армию, помогать пострадавшим, улучшать жизнь людей. На всё это нужны деньги. И все эти деньги должны были идти из налогов. А вы разом забирали половину! Из-за этого казна Пухэского государства трещала по швам: не хватало на помощь пострадавшим, не было средств на укрепление армии, и в каждой войне с другими городами-государствами мы теряли множество людей. Мы даже не могли выплатить семьям погибших воинов положенное, не говоря уже об улучшении жизни. А вы ещё вмешивались во внутренние дела Пухэского государства, обращаясь с родом Лу как с марионеткой. Скажу честно: когда я только поступил в Святую академию, я и впрямь думал, что это священное место. Но когда я вернулся в Пухэское государство и по-настоящему взял его в свои руки, я понял: Святая академия вовсе не священна. Вы просто стая жадных паразитов! Вы кладёте в свой карман деньги, которые должны были идти на благо людей, и смотрите, как эти люди барахтаются в пучине страданий. Есть ли у вас хоть капля совести? Такой Святой академии я не обязан подчиняться. Ради ли людей Пухэского государства, ради ли рода Лу — я больше не стану слушать Святую академию. Не стану!
— Хватит прикрываться смертью этих подонков! — услышав это, У Тяньцы холодно фыркнул. — Скажи прямо: ты просто гнался за властью. Ты стал владыкой города, вкусил её и больше не захотел слушать Святую академию. Слушайся ты Академии — и при любой беде в Пухэском государстве мы бы протянули руку. Кто посмел бы тебя тронуть? Не сваливай свою вину на Святую академию.
Лу Цзиньянь взглянул на У Тяньцы и вдруг громко расхохотался. Но в его смехе не было ни капли веселья. Напротив, он был полон горечи. Лишь спустя долгое время Лу Цзиньянь умолк. Он посмотрел на У Тяньцы:
— Подонки? Ты называешь простых людей подонками? У Тяньцы, а сам ты благородного происхождения? Да, ваш род У сейчас в почёте — род наставников в Святой академии. Но разве ваш род У изначально был благородным? У Тяньцы, ты, верно, давно забыл: ваш род У тоже поднялся шаг за шагом из тех, кого ты называешь подонками.
Тут Лу Цзиньянь умолк. Он взглянул на людей Святой академии и продолжил:
— Это те, кого вы называете подонками, кормят таких, как вы. Это те, кого вы называете подонками, содержат вас, паразитов. Что было бы с вами без этих подонков? А вы не замечаете их заслуг и ещё называете их подонками. Ха-ха-ха, право, смешно. Вот она — Святая академия, которую я когда-то так почитал? Вот она — Академия, мнящая себя священной? Собачья Академия! Всего лишь стая заносчивых глупцов, стая паразитов, привыкших жить за чужой счёт.
— Хорошо! Верно сказано! — едва Лу Цзиньянь закончил, как Чжао Хай громко произнёс. — Владыка города Лу сказал в самую точку! Ха-ха-ха, разве Святая академия так уж велика? Что-то я не заметил. Что такое Святая академия? Всего лишь одна школа. По какому праву вы указываете городам-государствам? Говорю тебе: все мы — союз против Святой академии. Времена, когда Святая академия могла помыкать городами-государствами Мира Духовного Оружия, — безвозвратно прошли!
У Тяньцы с холодным блеском в глазах смотрел на Чжао Хая. Если спросить, кого он ненавидел больше всех, то первым был бы Чжао Хай. Во всей Святой академии не было человека, который не ненавидел бы Чжао Хая. Не будь его, Академия не оказалась бы в нынешнем положении.
У Тяньцы не стал больше препираться с Чжао Хаем. Он перевёл взгляд на стоявшего в стороне Лю Цзюня и холодно фыркнул:
— Не думал, что и Государство Бэньма пришлёт людей. Да ещё и знаменитого быстроногого скакуна Лю Цзюня. Что это значит? Вы тоже хотите враждовать со Святой академией?
Лю Цзюнь взглянул на У Тяньцы и холодно произнёс:
— А что, если и так? Государство Бэньма и без того входит в союз против Святой академии. И что это был за мятеж у нас в Бэньма? Об этом знают небо и земля, знаешь ты, знаю и я. Неужели после этого вы удивляетесь, что мы против вас?
У Тяньцы на миг лишился дара речи. Он знал о действиях Святой академии в разных городах-государствах. Он прекрасно понимал, что смуту в Государстве Бэньма разожгла именно Академия, чтобы Бэньма не могло помочь Пухэскому государству. Но вышло наоборот: поначалу Бэньма не слишком рвалось помогать Пухэ, но стоило Святой академии напасть на Бэньма, как та в кратчайшие сроки подавила мятеж и отправила войска на помощь Пухэскому государству. Видно, это и называется «сам себе выкопал яму».
Чжао Хай взглянул на У Тяньцы и холодно усмехнулся:
— У Тяньцы, что ещё скажешь? Святая академия ни с того ни с сего нападает на другие города-государства — таковы ваши методы? Хм, право, отвратительно. Впрочем, словами делу не поможешь — лучше скрестим оружие. Ну что, осмелитесь напасть?
У Тяньцы холодно фыркнул:
— Напасть? Ты что, за идиота меня держишь? Чжао Хай, если у вас есть смелость, прячьтесь в городе, как черепахи, до конца своих дней. А я посмотрю, как вы, черепахи, справитесь со Святой академией.
Чжао Хай слегка улыбнулся:
— Об этом не беспокойтесь. Думаешь, твоя брань возымеет действие? Как ты сам сказал — за идиота меня держишь? Чтобы я вышел наружу и дрался с вами?
У Тяньцы холодно бросил:
— Нет смелости — так и скажи, к чему пустые слова? Чжао Хай, хотел бы я посмотреть, сможете ли вы и впрямь вечно отсиживаться в городе. Сегодня мы вас пощадим. Уходим!
С этими словами он махнул рукой и вместе с людьми Святой академии развернулся и ушёл.
Увидев, что У Тяньцы уходит, Лу Цзиньянь и остальные заволновались, готовые броситься в погоню и ударить по нему. Но Чжао Хай всё молчал, стоя на месте и глядя, как уходят люди Святой академии. Чжао Хай не то чтобы не хотел напасть — он заметил, что У Тяньцы отступает не слишком быстро. Хотя тот и повернул назад, но в руках у всех было оружие. Ясно было, что У Тяньцы просто хочет выманить их на атаку. А Чжао Хай не был человеком, способным на такую глупость.
(Конец главы)