Нянь Ицзю даже не стал ничего выяснять — сразу навесил на Чэнь Юнхэ ярлык.
Уже по этому можно было понять: как предводитель он решительно не годился. Впрочем, возможно, он делал это нарочно. Так или иначе, сегодня он уже сговорился с людьми из других городов-государств, так что мог не церемониться с Чэнь Юнхэ. Хоть он и не смел по-настоящему тронуть Чэнь Юнхэ, но задержать его здесь вполне мог. А потом пошёл бы жаловаться в племя Неистового льва — и, с какой стороны ни посмотри, правда была бы на его стороне.
Чэнь Юнхэ взглянул на Нянь Ицзю и холодно усмехнулся:
— Отвести войска? Когда это я говорил, что отвожу войска? Глава союза Нянь, ваши слова требуют доказательств.
Лицо Нянь Ицзю оставалось ледяным:
— Не отводите войска? Тогда что это значит? Почему вы собрались так основательно? Чэнь Юнхэ, говорю тебе прямо: ты сейчас на передовой союза против Святой академии. Осмелься ты отвести войска — и все города-государства союза не пощадят ваше племя Неистового льва. Этого преступления тебе не вынести.
Чэнь Юнхэ прищурился:
— Что вы имеете в виду, глава союза Нянь? Вы мне угрожаете?
Увидев его лицо, Нянь Ицзю, напротив, не решился держаться столь жёстко.
Хоть он и не сталкивался с людьми племени Неистового льва, но слышал одну молву: люди племени Неистового льва не приемлют угроз. Осмелься ты угрожать человеку из племени Неистового льва — и наживёшь смертельного врага на весь род. Они будут с тобой биться до смерти.
Потому Нянь Ицзю произнёс:
— Генерал Чэнь, я не угрожаю, а лишь говорю о факте.
Чэнь Юнхэ взглянул на него и серьёзно произнёс:
— Глава союза Нянь, я уже говорил вам: я не отвожу войска. Так что не стоит мне напоминать.
Видя, что Чэнь Юнхэ не оказывает ему ни малейшего уважения, лицо Нянь Ицзю стало ещё мрачнее:
— Чэнь Юнхэ, что это значит? Ты собрался так основательно, не отводишь войска — так что ты задумал?
Чэнь Юнхэ слегка улыбнулся:
— Мы решительно не отводим войска. Просто считаем, что в большом лагере слишком много людей, всем тесно. Вот я и хочу перебраться на другое место.
— Перебраться? Куда же ты хочешь перебраться? — Нянь Ицзю, видя, что тот, похоже, не шутит, нахмурился.
Чэнь Юнхэ взглянул на него:
— Об этом не стоит беспокоиться, глава союза Нянь. Мы вступили в союз против Святой академии и подчиняемся вашим приказам. Но вы вправе лишь приказывать нам действовать сообща — наступать или отступать. Разве вы также распоряжаетесь, где нам разбивать лагерь? Так что, глава союза Нянь, думаю, вам лучше посторониться.
Нянь Ицзю, глядя на него, скрежетал зубами от злости.
Но посторониться он не мог. Он прекрасно понимал: стоит ему уступить — и, чего доброго, через несколько дней весь большой лагерь развалится. Потому он ни за что не мог отступить.
Нянь Ицзю взглянул на Чэнь Юнхэ:
— Генерал Чэнь, раз вы не отводите войска, зачем покидать большой лагерь? Здесь, по-моему, места вполне достаточно.
Чэнь Юнхэ произнёс:
— Глава союза Нянь, не стоит меня отговаривать. Мы уже собрали вещи и покинули лагерь, назад не вернёмся. Глава союза Нянь, прощайте. Когда ударят в барабан, я явлюсь за приказом.
С этими словами Чэнь Юнхэ махнул рукой, и войско медленно двинулось вперёд. Не обращая больше внимания на Нянь Ицзю, оно покинуло большой лагерь.
С мрачным лицом Нянь Ицзю смотрел, как уходит войско. Затем поднялся на смотровую площадку над воротами лагеря, чтобы увидеть, где Чэнь Юнхэ разобьёт лагерь.
И едва взглянув, Нянь Ицзю едва не выплюнул кровь от злости.
Покинув большой лагерь, Чэнь Юнхэ и его люди направились прямо в лагерь Шичуя. А Шичуй и его люди уже ждали их у ворот. Судя по всему, они давно сговорились.
Затем Чэнь Юнхэ и его люди вошли в лагерь Шичуя. Ворота закрылись, и всё стихло. Словно те пять тысяч были каплей воды, что растворилась в море.
Увидев это, Нянь Ицзю ударом ладони разнёс в щепки часть перил на смотровой площадке. Затем с посиневшим лицом вернулся в свой шатёр.
Это видели и остальные.
Они тоже не ожидали, что Чэнь Юнхэ так открыто не окажет уважения Нянь Ицзю. Это была публичная пощёчина.
Все знали, что Нянь Ицзю не в ладах с Шичуем и его людьми. А теперь Чэнь Юнхэ на глазах у всех перешёл из большого лагеря в лагерь Шичуя. Это ясно говорило Нянь Ицзю: я больше с тобой не вожусь, я с ними.
Нянь Ицзю и без того испытывал отвращение к Шичую и его людям.
С самого начала, когда он добивался места главы союза, Шичуй и его люди постоянно ему перечили. Он хотел стать главой — а они выдвинули кучу ограничений, чтобы даже став главой, он не получил большой власти. А здесь и вовсе: хоть лагерь и построили, но любому видно — делали спустя рукава. И ещё открыто ему угрожали. Честно говоря, когда человек в любой момент готов тебе перечить, это вызывает отвращение.
А теперь Чэнь Юнхэ вот так прямо ушёл в лагерь Шичуя. Как тут не разозлиться? Он был вне себя, но ничего не мог поделать.
А Шичуй, приняв Чэнь Юнхэ в лагере, тотчас распорядился разместить его войска.
На самом деле всё уже было готово. Им оставалось только заселиться.
Когда Чэнь Юнхэ и его люди разместились, Шичуй пригласил Чэнь Юнхэ и Ная в центральный шатёр. Там уже был накрыт стол.
Шичуй предложил Чэнь Юнхэ сесть и, подняв чашку, обратился к нему:
— Генерал Чэнь, прошу осушить эту чашку. Жаль, мы в войске, вино не положено — заменю его чаем.
Чэнь Юнхэ с улыбкой произнёс:
— Генерал Ши слишком любезен. На этот раз я доставил вам немало хлопот. Не гневайтесь.
Шичуй громко рассмеялся:
— Что вы, генерал Чэнь. Даже без вас хлопот у нас не убавилось бы. То, что вы пришли, — честь для нас. Выпьем.
Чэнь Юнхэ не стал церемониться. Все осушили чашки.
Затем они ели и беседовали о последних боях. Ничего особенного.
Лишь на половине трапезы Шичуй обратился к Чэнь Юнхэ:
— Генерал Чэнь, вы пришли в наш лагерь и ранее передали через генерала Ная. Теперь мы союзники.
Чэнь Юнхэ кивнул:
— Именно. Генерал Ши, отныне мы союзники и будем действовать заодно.
Услышав это, Шичуй просиял.
Он понял, что Чэнь Юнхэ умен. Едва он заговорил о союзе, как тот сразу сказал о совместных действиях. Ясно, что понял его.
Шичуй продолжил:
— Раз так, прекрасно. Думаю, Нянь Ицзю не оставит этого просто так. Возможно, уже завтра он пошлёт нас в бой. Так что нам придётся открыто выступить против него. Если завтра он прикажет наступать — любому городу-государству, — мы все откажемся. Мы не должны идти в бой.
Чэнь Юнхэ кивнул:
— Врата Наньхуа непросты, оборона поставлена умело. Если мы сейчас полезем в атаку, это будет как биться головой о камень. Так что отказ — верное решение. Честно говоря, я сильно разочарован в этом главе союза. Командовать не умеет, ничего не умеет. Право, не понимаю, как он стал главой.
Шичуй слегка улыбнулся:
— Не обращайте на него внимания, делайте своё дело. Если Нянь Ицзю и дальше будет действовать так же, ему не победить. У нас здесь несколько Прародителей, он не посмеет нас тронуть. Но и нам нужно готовиться: если он проиграет, мы должны уцелеть.
Чэнь Юнхэ кивнул:
— Понимаю. Если Нянь Ицзю проиграет, те, на другой стороне, нас не пощадят. Потому ты и построил лагерь так основательно.
Шичуй кивнул:
— Именно. С самого начала мы этого опасались. Мы наступаем на Наньхуа, но на деле противостоим Святой академии. Она уже потерпела поражение под Пухэ. Если проиграет и здесь, все города-государства потеряют к ней доверие. И тогда ей конец. Потому она не откажется от Наньхуа.
Чэнь Юнхэ кивнул и серьёзно произнёс:
— Под Пухэ они наступали, и там были лишь мастера. Это не считается поражением, их сторонники не станут их винить. А здесь, в Наньхуа, они обороняются. Если и тут проиграют, города-государства потеряют веру. Тогда союз против Святой академии легко пройдёт по Поднебесной. А Святая академия окажется под ударом всего Мира Духовного Оружия — ей конец. Потому они не отступятся от Наньхуа.
Ши Е кивнул:
— Этот бой не так прост, как думает Нянь Ицзю. Святая академия не может проиграть, но и мы? Если мы проиграем, что станет с сотнями тысяч воинов? Это отборные войска всех городов. Если они погибнут здесь, для городов это будет тяжёлым ударом. А главное — ударом по духу союза. Но судя по всему, Нянь Ицзю обречён на поражение.
Шичуй кивнул и серьёзно произнёс:
— На самом деле, если бы мы все, не считаясь с потерями, яростно атаковали, врата Наньхуа можно было бы взять. Но сейчас, даже если мы выложимся, другие города не станут. А в одиночку нам не взять Наньхуа. Потому лучше сохранить силы. Сохраним себя — пригодимся в войне со Святой академией.
Чэнь Юнхэ кивнул:
— Наше племя Неистового льва вступило в союз из-за победы владыки города Чжао Хая под Пухэ. Но когда мы вступили, главой стал Нянь Ицзю. Глядя на его действия, я разочарован.
Он помолчал и продолжил:
— Нянь Ицзю не годится в главы. Его возвысили другие города. Потому перед ними он робеет. А на войне, если слишком много думаешь, не победить. Он слишком осторожен, даже в яростной атаке оставляет силы. Разве так можно взять Наньхуа?
Шичуй слегка улыбнулся:
— Ладно, не будем о нём. Он уже не изменится. Нам его не переделать, так что не стоит тратить время. Думаю, сегодня вечером он снова ударит в барабан. И нам придётся держать бой. Посмотрим — возможно, другие города тоже начнут на нас давить.
Все кивнули.
Чэнь Юнхэ взглянул на Шичуя:
— Генерал Ши, если другие города начнут давить, что делать?
Шичуй слегка улыбнулся:
— Что делать? Не обращать внимания. Что они могут? Ещё до того, как Нянь Ицзю стал главой, мы условились: если пять владык городов против, его приказ отменяется. А на остальных плевать. Если они попробуют силой — не станем церемониться.
В голосе его звучала решимость:
— Наш владыка города сказал: ничего страшного. Если они полезут, Государство Мимунь никого не боится. В крайнем случае выйдем из союза. Чего бояться? Владыка города говорил: даже если выйдем из союза, с нашими силами мы всё равно можем одолеть Святую академию.
Услышав это, у Чэнь Юнхэ загорелись глаза.
Они были из племени Неистового льва. Они не любили таких политиков, как Нянь Ицзю. Им нравились властные вожди — сказал раз, и никто не смеет перечить. Они считали такого вождя львом. А под властью льва и они станут львами.
А Нянь Ицзю в их глазах был лисой. Лиса хитра, умна, но никогда не станет царём зверей.
Потому с самого начала Чэнь Юнхэ невзлюбил Нянь Ицзю.
А слова Чжао Хая, переданные Шичуем, пришлись ему по душе.
В его глазах такие властные слова мог сказать только властный человек. А с учётом прошлых побед Чжао Хая Чэнь Юнхэ сразу решил: Чжао Хай — достойный вождь, именно он должен быть главой союза. А Нянь Ицзю не место на этом посту.
Но он не сказал этого вслух. Лишь кивнул и серьёзно произнёс:
— Хорошо. С такими словами владыки города Чжао я спокоен. Я боялся, что вы не выдержите давления и пойдёте в атаку. Если бы вы пошли, нам всем пришлось бы несладко.
(Конец главы)