Лу Цзиньянь смотрел на Чжао Хая с полным непониманием.
Чжао Хай серьёзно произнёс:
— На этот раз Святая академия потерпела от меня тяжёлое поражение, но, кроме Шину и ещё пары городов-государств, остальные ничего не потеряли. Самое большее — несколько дней держали войска в готовности да потеряли нескольких мастеров уровня танца в пустоте. Они не понесли серьёзного урона и не приложили особых усилий.
Он помолчал, и взгляд его потемнел:
— Возможно, в их глазах мы — люди, без которых можно обойтись. Они вовсе не заметили, сколько сил мы потратили. Если Святая академия снова начнёт действовать, она уж точно не станет смотреть только на нас. Тогда и их города-государства подвергнутся нападению. Вот тогда-то они и поймут, сколько сил мы потратили и как устали.
Лу Цзиньянь опешил. Он взглянул на Чжао Хая:
— Но какая нам от этого выгода?
Чжао Хай серьёзно произнёс:
— Разумеется, есть. Мы устали за это время, а они считают, что мы не слишком устали, что мы ничего не сделали, потому и не ценят наших трудов. Но нам нечего о них беспокоиться. Когда на них нападут, они всё поймут. Тогда мы снова выступим и уладим дело, и они, разумеется, будут нам благодарны. А в будущем, если мы захотим объединить весь Мир Духовного Оружия, сопротивление будет куда меньше.
Услышав это, Лу Цзиньянь воспрянул духом. Он серьёзно произнёс:
— Раз на них не напали, а они услышали, что мы так быстро разобрались с людьми Святой академии, они, пожалуй, расслабятся и решат, что со Святой академией легко справиться. Сменить координаты они, может, и сменят, а вот держать город в готовности — это уже вряд ли. И если Святая академия и впрямь на них нападёт, они наверняка пострадают.
Чжао Хай кивнул:
— Верно, в этом всё и дело. Делая добро, нужно, чтобы о нём знали. Иначе люди не будут тебе благодарны. Ладно, не будем об этом. Давай лучше решим насчёт смены координат.
Он немного помолчал и продолжил:
— Дело это не такое простое. Чтобы сменить координаты, нужно сменить все координаты. А значит, придётся перенастроить почти все телепортационные формации во всех городах-государствах. Это огромная работа. Да и сколько людей в тех городах разбираются в телепортационных формациях? Хорошо ещё, если умеют ими пользоваться. Давай так: мы с тобой напишем совместное обращение к городам-государствам, а Государство Мимунь пошлёт своих людей, разбирающихся в телепортационных формациях, чтобы они перенастроили и починили их формации. Пусть города только посодействуют. Как думаешь, получится?
Чжао Хай спросил об этом Лу Цзиньяня именно потому, что считал это дело важным.
Телепортационная формация — это почти что связь города-государства с внешним миром. Будь на месте Чжао Хая кто-то другой, он не позволил бы посторонним легко касаться своей формации. А если те что-то с ней сделают? Потому нужно быть осторожным.
Но Чжао Хай не ожидал, что едва он это произнёс, как Лу Цзиньянь тотчас кивнул:
— Думаю, это возможно. У многих городов-государств телепортационные формации барахлят. Более того, в некоторых бывало так, что человека куда-то переносило, а что с формацией не так — неизвестно. Каждый год кто-то пропадает при пользовании формацией. Это давно мучает города-государства. Если владыка города поможет им с этим, для них это тоже благо. Может, они ещё и благодарны будут. Так что, думаю, дело выгорит.
Чжао Хай опешил.
Затем он понял: очевидно, значение телепортационных формаций для городов-государств ещё не осознали в полной мере.
Да и то сказать — империя Небесного меча пала столько лет назад, и во многих городах-государствах работали лишь формации в главном городе, а в остальных городах они уже не действовали. Даже если формация в главном городе и работала, расходы были огромны. Потому большинство городов-государств, если не было нужды, предпочитали ходить пешком.
В таких условиях они, разумеется, не придавали телепортационным формациям большого значения. Они и подумать не могли, какую роль те могут сыграть. Вот почему многие, попав в Государство Мимунь, чувствовали себя там непривычно — там главным сообщением между городами были уже не дороги, а телепортационные формации. В городе ещё можно было ездить на повозках, но если ты отправлялся в другой город — обычно пользовался формацией.
Разумеется, это не значит, что дороги стали бесполезны. Вовсе нет. Ни один город не может быть в изоляции. Вокруг города наверняка множество посёлков и городков. А в таких местах формаций быть не может. Их жителям, чтобы попасть в город, по-прежнему нужны повозки и дороги. Потому дороги незаменимы. Но между городами они уже не играли главной роли.
Чжао Хай кивнул:
— Хорошо, если они согласятся — это лучше всего. Тогда так, старина Лу: распорядись, устрой всем хороший пир, вручи подарки, и пусть люди возвращаются. Разумеется, и городам-государствам нужно послать подарки. Что именно дарить — решай сам. Если здесь чего-то не хватит, скажи мне, тотчас пришлём из Государства Мимунь.
Лу Цзиньянь, разумеется, не стал возражать. Он кивнул и серьёзно произнёс:
— Хорошо, я сейчас же распоряжусь.
Чжао Хай кивнул и вместе с Лу Цзиньянем вышел. Вернувшись в свою комнату, он отдал распоряжение Шичую и отправился отдыхать.
Лу Цзиньянь действовал быстро. Вскоре все подарки были готовы. Заодно из города вызвали немало поваров и приготовили обильное угощение.
Все понимали: это их последний пир здесь. И всем было немного грустно. Всё-таки они столько времени делили тяготы и смерть. Теперь же предстояло расстаться, и им и впрямь было жаль.
Чжао Хай взглянул на собравшихся, затем на Лу Цзиньяня. Тот покачал головой — очевидно, ему не хотелось говорить. Тогда Чжао Хай поднял чашу и обратился ко всем:
— Братья, все эти дни мы вместе смотрели смерти в лицо, вместе противостояли сильному врагу, и вот настало время расставаться. Но не будем печалиться. Сейчас мы лишь отбили одну атаку Святой академии. Чтобы победить её, нам предстоит ещё многое сделать. У нас ещё будет немало случаев сражаться плечом к плечу. Мы ещё не раз сойдёмся и встанем рядом в бою. А сегодня давайте все вместе выпьем, а потом разойдёмся по домам, отдохнём и проведём несколько спокойных дней с семьями. А когда придёт время снова сражаться вместе, мы приложим все силы и раз и навсегда разобьём Святую академию. Ну, за это! Пейте до дна!
Все подняли чаши и громко произнесли:
— Пейте до дна!
И осушили чаши одним глотком.
Они верили словам Чжао Хая. Сегодня они лишь разбили Святую академию однажды. Академия всё ещё стояла. Чтобы её одолеть, потребуется много времени. Битв ещё будет много, случаев сражаться вместе — тоже. Незачем здесь печалиться.
После слов Чжао Хая настроение у всех поднялось. Они были людьми семейными. Столько времени в разлуке, всё в боях. Честно говоря, они и впрямь соскучились по дому. А теперь можно вернуться. Радость пересилила грусть, и пир тотчас стал оживлённым.
Лу Цзиньянь, глядя на них, мысленно вздохнул. Он понял, что и впрямь не сравнится с Чжао Хаем — такие слова он бы не нашёл.
После пира Лу Цзиньянь велел всем отдыхать.
Отдохнув день, Лу Цзиньянь и Чжао Хай проводили этих людей. Разумеется, каждому вручили подарок, а также подарки для владык их городов-государств. Все ушли довольные.
Когда все разошлись, Чжао Хай вернулся с Лу Цзиньянем в Резиденцию правителя, дал ему ещё несколько указаний и только потом покинул город вместе с мастерами уровня танца в пустоте из Государства Мимунь.
Впрочем, Шичуй остался. Вместе с ним осталась и та десятитысячная Железная армия. Впредь они должны были постоянно стоять в Пухэском государстве — не только помогать ему против Святой академии, но и выполнять ещё одну задачу: помогать Пухэскому государству реорганизовать армию.
Именно реорганизовать, а не обучать.
Обучение войск можно рассматривать как взаимный обмен между двумя городами-государствами. Разумеется, обмен военный. Но реорганизация — совсем другое дело. Реорганизация означает переформирование всей армии Пухэского государства. А это фактически означало контроль над армией Пухэского государства.
Это было и требованием Лу Цзиньяня.
Чжао Хай и Лу Цзиньянь договорились пока не объявлять публично о присоединении Пухэского государства к Государству Мимунь. Но не объявлять — не значит ничего не делать. На самом деле Лу Цзиньянь и Чжао Хай уже начали заниматься объединением. Разумеется, Чжао Хай с самого начала сказал, что гражданскими делами Пухэского государства по-прежнему будет управлять Лу Цзиньянь, но армия ему уже не подчиняется. Чжао Хай оставил Шичуя именно для того, чтобы тот взял армию под контроль.
Военная власть — вот основа любой политической силы.
Если у политической силы нет военной власти, то как бы хорошо она ни развивалась, всё это — воздушный замок. Потому, чтобы понять, кто управляет государством, достаточно посмотреть, у кого в руках военная власть. У кого военная власть — тот и управляет государством.
Иные скажут: ну и что, что у тебя военная власть? Я контролирую экономику, деньги и продовольствие. Не дам тебе денег и провизии — и твоя армия развалится.
Можно сказать, что говорящий так — полный глупец.
Если у человека действительно военная власть, разве он побоится остаться без денег и провизии? Не станет — так отберёт. Думаешь, его армия — пустое место? Это как человек, который запер все деньги и провизию в доме и думает, что через них управляет армией. На самом деле всё наоборот. Не тот, кто контролирует деньги и провизию, контролирует армию, а тот, кто контролирует армию, получает деньги и провизию. Если твоя армия тебя не слушается, посмеешь ли ты не дать ей денег и провизии? Если она и впрямь тебя не слушается, а ты упорно не даёшь ей денег и провизии, она тотчас убьёт тебя и заберёт всё, что у тебя есть.
Чжао Хай сейчас и хотел взять под контроль военную власть Пухэского государства. Гражданские дела он мог отпустить, но военную власть непременно держал в руках.
Председатель Мао говорил: «Винтовка рождает власть». Это Чжао Хай прекрасно понимал.
(Конец главы)