Отряд Тан Ши неспешно двигался по улицам города Линшэ, а Шичуй шёл рядом. Тан Ши смотрел по сторонам, и в душе у него невольно поднималась горечь — он провёл в Государстве Мимунь уже полмесяца. За эти полмесяца он осмотрел несколько главных городов и, честно говоря, никак не ожидал, что Государство Мимунь окажется таким. Это поистине поразило его.
Во всём Государстве Мимунь чувствовалась кипучая жизнь — совсем не то, что в других городах-государствах. Но больше всего поражало то, что люди здесь жили в достатке. А ещё невероятнее было то, что большую часть всего необходимого Государство Мимунь производило само. Это было слишком неожиданно.
Прежде Государство Мимунь было краем бедным, почти ничего не производило. Кроме нескольких особых лекарственных трав, люди почти ничего отсюда не ценили. Но теперь всё изменилось: Государство Мимунь само делало множество вещей — от одежды до оружия. А торговлю лекарственными травами оно полностью объединило под своим началом. Выходило, что сейчас Государство Мимунь должно быть очень богатым.
И чем больше Тан Ши думал о Чжао Хае, тем сильнее становилось его любопытство. Этот владыка города был поистине странным: он вовсе не стремился к роскоши, напротив, походил на одержимого культивацией безумца. Дела Государства Мимунь он переложил на женщину, а сам ушёл в затворничество и появлялся всего несколько раз в год.
Честно говоря, люди в Государстве Мимунь не раз думали: а не могут ли Чжао Хай и Тянь Хэцао быть одним и тем же человеком? Но быстро они отвергли эту мысль. Потому что Чжао Хай был огромным силачом, а Тянь Хэцао — обычным человеком. Чжао Хай был обладателем растительной души, а Тянь Хэцао — обладателем души книги. Кроме того, что оба они были из Государства Мимунь, между ними, казалось, не было ничего общего. К тому же Тянь Хэцао уже погиб в заповедных землях, а Чжао Хай был жив. Главное — после того как Тянь Хэцао вошёл в заповедные земли, Чжао Хай ещё несколько раз появлялся на людях. Потому версию о том, что это один человек, давно отбросили.
Но в одном Тан Ши и его люди были уверены: сила Чжао Хая наверняка огромна. Он даже расспрашивал Шичуя о Тянь Хэцао — если Тянь Хэцао был всего лишь подчинённым Чжао Хая и уже обладал такой силой, то насколько же силён сам Чжао Хай? Ответить было трудно.
Конечно, главной добычей этого визита в Государство Мимунь стало само его положение. Тан Ши понял: если Святая академия захочет сначала взяться за Государство Мимунь, это будет плохой затеей. Потому что люди здесь были слишком сплочены.
Сердца людей в Государстве Мимунь были едины, и Чжао Хая они всемерно поддерживали. Выступить против Чжао Хая означало выступить против всего Государства Мимунь. В таких обстоятельствах Святой академии будет даже труднее справиться с Государством Мимунь, чем с Ялунским государством. Ялунское государство хоть и было крупнейшим на континенте, но сейчас напоминало рассыпавшийся песок. К тому же внутри Ялуна у академии были люди, готовые помочь. Потому разобраться с Ялуном было хоть и нелегко, но вполне возможно.
А с Государством Мимунь всё обстояло иначе. Чтобы справиться с ним, нужно быть готовым сражаться со всеми его людьми. Что легче — ударить по куче песка или по куску железа? Ответ очевиден.
За это время они ничего не выяснили, но Тан Ши считал, что уже одно это знание стоило всего. Теперь пора было покидать Государство Мимунь, и, честно говоря, ему было немного жаль расставаться.
Главное — сама атмосфера здесь была слишком хороша. Эту кипучую жизнь он ясно ощущал и наслаждался ею. В этом Государство Мимунь, можно сказать, даже превосходило Святую академию.
Святая академия существовала слишком долго, и там всё давно подчинилось правилам. Среди этих правил были и очень древние. Все, кто попадал в академию, должны были им следовать. Но от этих правил веяло старческой немощью, они давили, как старик — может, и мудрый, но лишённый того духа, что стремится вперёд.
Но Тан Ши знал: остаться он не может. Он человек Святой академии и всегда им будет. А Государство Мимунь — враг академии. Возможно, однажды Государство Мимунь и Святая академия столкнутся лицом к лицу. И тогда ему придётся скрестить оружие с этими людьми — хотя ему этого вовсе не хотелось.
Шичуй всё это время следил за выражением лица Тан Ши. Он уже долго жил среди людей и научился читать по лицам. Потому, едва заметив выражение Тан Ши, понял: враждебности к ним у того заметно поубавилось.
Хотя Шичуй не знал почему, он всё равно обрадовался. Чжао Хай сказал: сейчас не время враждовать со Святой академией, им нужно время, потому следует всеми силами уменьшать враждебность Тан Ши и его людей к Государству Мимунь. Именно поэтому все эти дни Шичуй держался с ними учтиво, а еда, питьё и всё необходимое было самого лучшего качества. Можно сказать, хоть Тан Ши и находился под присмотром, в бытовом плане Шичуй заботился о нём превосходно.
Теперь враждебность Тан Ши, похоже, уменьшилась, и Шичуй, разумеется, обрадовался — по крайней мере, его старания не пропали даром.
Вскоре они подошли к телепортационной формации города Линшэ. Формация уже была готова. Шичуй проводил Тан Ши на неё и, сложив руки в приветствии, слегка улыбнулся:
— Господин Тан, до встречи. Простите, если в этот раз мы принимали вас не лучшим образом. Если в следующий раз вы приедете не с поручением, а просто погостить в Государстве Мимунь, я приму вас с распростёртыми объятиями.
Тан Ши тоже сложил руки в приветствии и слегка улыбнулся:
— Договорились. Надеюсь, в следующий раз нам достанется другая гостиница — эта Гостиница Пойманного Дракона хоть и хороша, но в ней и вправду чувствуешь себя как в тюрьме.
Шичуй громко рассмеялся:
— Гостиница Пойманного Дракона и вправду когда-то была тюрьмой. Но теперь это самая популярная гостиница во всём Государстве Мимунь. Из-за вас, господин Тан, мы за эти дни потеряли немало золотых монет.
Тан Ши слегка улыбнулся и, сложив руки, произнёс:
— Тогда благодарю. До встречи.
Шичуй тоже сложил руки:
— До встречи!
Сверкнул белый свет — и Тан Ши с людьми исчез на формации. После этого Шичуй вернулся в Резиденцию правителя. Там он узнал, что Чжао Хай уже ушёл в заповедные земли.
Чжао Хай и в эти дни не всё время оставался в Государстве Мимунь. Ночами он возвращался сюда, а днём при первой возможности уходил в заповедные земли. Он уже начал учить Чэ Сяоляна культивации и не мог не появляться.
Впрочем, естественной энергии Чжао Хай Чэ Сяоляна пока не учил. В эти дни он был занят, к тому же опасался, что в Государстве Мимунь может случиться что-то срочное. Потому он лишь велел Чэ Сяоляну пробовать общаться с растениями. Это было своего рода проверкой — посмотреть, каковы способности Чэ Сяоляна как растительного культиватора.
Обладатель растительной души от природы чувствует близость к растениям. Даже не культивируя природную энергию, он может попробовать с ними общаться. Если человек и без природной энергии способен на простое общение с растениями, значит, его талант — из числа лучших среди мастеров растений. Чжао Хай и хотел проверить, каков талант Чэ Сяоляна.
К удивлению Чжао Хая, талант Чэ Сяоляна оказался очень хорош. Хотя тот не мог говорить и не видел, во время общения с растениями выражение его лица менялось. Иными словами, он мог с ними просто общаться. Это было поистине поразительно и очень обрадовало Чжао Хая.
В тот день, когда Тан Ши наконец уехал, Чжао Хай понял: в ближайшее время в Государстве Мимунь ничего не случится. Потому он сразу вернулся в заповедные земли.
Выйдя из комнаты с телепортационной формацией, Чжао Хай прощупал психической силой свою комнату, но Чэ Сяоляна там не обнаружил. Увидев это, он слегка улыбнулся и направился прямо к выходу из пещеры.
Едва выйдя, Чжао Хай опешил. Он увидел, что Чэ Сяогуан стоит и разговаривает с Вэнь Вэньхаем, а неподалёку Чэ Сяолян приложил руку к большому дереву, и лицо его было спокойным. Рядом с Чэ Сяогуаном стояло ещё несколько человек — их Чжао Хай не знал.
Тут Вэнь Вэньхай и остальные услышали шаги. Обернувшись, они увидели Чжао Хая. Вэнь Вэньхай тотчас сказал:
— Главарь, ты вернулся.
Не успел он договорить, как от него отделилась тень и бросилась к Чжао Хаю, радостно глядя на него. Это был Чэ Сяолян.
Чжао Хай взглянул на него, погладил по голове и улыбнулся:
— Молодец. Приехал старший брат, а ты не забыл о своих занятиях. Хорошо. Иди играй, нам с твоим братом и остальными нужно поговорить.
Чэ Сяолян кивнул и отошёл. Он снова подошёл к большому дереву и приложил к нему руку.
А Чэ Сяогуан уже быстро подошёл к Чжао Хаю. Глаза у него покраснели. Он сложил руки в приветствии:
— Главарь, не буду говорить слов благодарности. С сегодняшнего дня моя жизнь, Чэ Сяогуана, принадлежит тебе. Скажешь идти на восток — не пойду на запад.
Чжао Хай взглянул на него, слегка улыбнулся и похлопал по плечу:
— Ладно, мы же братья, чего церемониться. Что, не представишь мне этих братьев?
С этими словами он перевёл взгляд на незнакомцев.
Чэ Сяогуан поспешно произнёс:
— Ах да, смотрите на меня, совсем забыл. Главарь, это брат Цинь Фэн. Он с пятого форпоста и из рода Цинь Пухэского государства.
Затем Чэ Сяогуан представил Чжао Хаю всех незнакомцев. А те, в свою очередь, поклонились Чжао Хаю, выказывая ему глубокое уважение.
Чжао Хай, глядя на них, слегка улыбнулся:
— Друзья, не нужно так церемониться. Раз вы здесь, значит, все свои. Я постараюсь поскорее устроить так, чтобы вы съездили домой. Но на этот раз долго оставаться с семьями не получится. Прошу прощения.
(Конец главы)