Лу Цзиньянь взглянул на Шичуя и произнёс:
— Господин Ши, вы прибыли от имени Государства Мимунь. Стало быть, у вас есть какое-то дело?
Шичуй кивнул, лицо его стало серьёзным:
— Владыка Лу, на этот раз я прибыл от имени нашего владыки города. Владыка велел передать вам: если понадобится, Государство Мимунь немедленно пришлёт людей на помощь Пухэскому государству. Достаточно, чтобы вы подготовили нам еду и жильё, а о числе людей договоримся. Разумеется, если вы сочтёте, что сейчас не лучший момент для поддержки, мы не станем возражать. Когда вы скажете, что время подходящее, тогда мы и придём.
Услышав это, Лу Цзиньянь опешил. Затем он понял смысл слов Шичуя: тот говорил, что Государство Мимунь не бросает слов на ветер. Если сказали «поддержим», значит, поддержат, а не просто выкрикнут лозунг. Они могут хоть сейчас прислать войска.
Но если прислать войска, возникал вопрос: ввести армию на чужую землю — даже с добрыми намерениями — можно вызвать недоразумение. Чтобы избежать его, Чжао Хай и послал Шичуя заранее поговорить с Лу Цзиньянем и сказать: если тот против, войска можно не присылать.
Лу Цзиньянь оказался в затруднении. Он, конечно, понимал замысел Чжао Хая, но именно это и было проблемой: если он согласится на поддержку, а после войны войска Чжао Хая не уйдут — что тогда? Когда на твоей земле стоит чужая армия, чувствуешь себя неуютно.
А если не согласиться, хватит ли у Пухэского государства сил сдержать удар Святой академии? К тому же, если он откажется, станут ли другие помогать ему в будущем? Если об этом узнают, немногие решатся его поддержать. Ведь скажут: «Государство Мимунь само рвалось помочь, а ты отказался. Теперь просишь нас — с какой стати мы должны помогать?» Так Лу Цзиньянь попадёт в ещё худшее положение.
Тяжёлый выбор. Вот он, настоящий тяжёлый выбор. Потому Лу Цзиньянь не ответил сразу, а сидел, хмурясь и взвешивая.
Шичуй, глядя на него, слегка улыбнулся:
— Владыка Лу, не тревожьтесь. Наш владыка сказал: на этот раз Государство Мимунь посылает войска помочь вам исключительно ради борьбы со Святой академией. Этим мерзавцам нельзя дать спуску. К тому же это первая битва союза против академии, и её нужно провести достойно. Потому мы и хотим послать войска. Если вы согласны, мы можем отправить их в любой момент и обещаем: как только академия будет отброшена, мы тотчас выведем солдат и не задержимся в Пухэ ни на день. Будьте спокойны.
Раз Шичуй зашёл так далеко, Лу Цзиньяню было бы невежливо и дальше отказываться. Он взглянул на Шичуя:
— Господин Ши, вы напрасно беспокоитесь. Я лишь думал, где разместить ваше подкрепление.
Шичуй, конечно, понимал, что это не вся правда, но не стал уличать, а улыбнулся:
— Владыка города велел: если владыка Лу согласен, достаточно выделить нам пустой военный лагерь, без лишних церемоний. Если же у вас сейчас нет подходящего места, ничего страшного. Наши воины могут ждать в Государстве Мимунь, и когда вы подготовитесь, тогда и придут. Они могут прибыть через телепортационную формацию, так что подкрепление будет быстрым.
Услышав это, Лу Цзиньянь окончательно успокоился. Он уверился: Чжао Хай и вправду хочет помочь. Иначе не стал бы гонять войска через формацию.
Ведь использование телепортационной формации требует энергии. Чем больше переносишь за раз, тем больше энергии тратишь. А для переброски армии потребуется много людей и много переходов. Почти всё это ляжет на Государство Мимунь — принимающая сторона тратит немного.
Сейчас формация в Пухэ за раз переносит около ста человек. Если Чжао Хай пошлёт подкрепление, потребуется сотня переходов. Такое маленькое государство, как Пухэ, за год столько раз формацию не использует. Уже по этому видно, каких затрат стоит Чжао Хаю эта поддержка.
Лу Цзиньянь произнёс:
— Я, Лу, благодарю владыку Чжао Хая за великую милость. Прошу вас передать владыке Чжао: как только мы подготовимся, я тотчас сообщу. Ещё раз благодарю владыку Чжао!
Шичуй улыбнулся:
— Владыка Лу, не стоит. Наш владыка сказал: теперь мы все в союзе против Святой академии. А о создании союза академия не может не знать. Сейчас академия внезапно напала на Пухэ — есть у неё доказательства или нет, союз должен выступить. Потому что мы заодно, у нас общий враг.
Лу Цзиньянь кивнул и взглянул на Шичуя:
— Господин Ши, ещё раз благодарю. Прошу непременно передать владыке Чжао мою глубочайшую признательность.
Шичуй улыбнулся:
— Владыка Лу, вы слишком любезны. Ваши слова я передам. Но, господин Лу, наш владыка сейчас пытается сделать так, чтобы следующее собрание союза прошло здесь, в Пухэ. Правда, получится ли — неизвестно. Сейчас всё слишком чувствительно: любое наше движение вызовет отклик академии. Потому владыка сказал: если получится — хорошо, если нет — просил не винить его.
Лу Цзиньянь произнёс:
— Как я могу винить владыку Чжао Хая? Мы бесконечно благодарны ему за доброту к Пухэскому государству.
Шичуй улыбнулся:
— Владыка Лу, не будем тратить слова на любезности. Государство Мимунь ценит эффективность. Вашу позицию я понял. Сейчас я вернусь и доложу владыке. Мы будем ждать ваших вестей в Государстве Мимунь. Кстати, владыка велел передать: Государство Мимунь всемерно поддерживает Пухэ — нужны деньги, будут деньги; нужны припасы, будут припасы; нужны люди, будут люди!
Лу Цзиньянь слегка вздрогнул, поднялся и отвесил Шичую глубокий поклон:
— Я, Лу, от имени Пухэского государства благодарю Государство Мимунь за участие.
Шичуй поспешно поднял его:
— Владыка Лу, не стоит. Мы братские государства, помогать друг другу — наш долг. Владыка Лу, я ухожу. Берегите себя.
Лу Цзиньянь поспешно удержал его:
— Господин Ши, как можно отпустить вас вот так? Прошу, останьтесь хотя бы на трапезу. Если вы уйдёте вот так, как я потом посмотрю в глаза владыке Чжао Хаю?
Шичуй улыбнулся:
— Владыка Лу, вы слишком любезны. Но я, право, не могу остаться на трапезу — владыка ждёт моих вестей. Сейчас академия заявила, что не изменит планов и что всякий, кто помешает, станет их врагом. Раз мы договорились, я должен поскорее вернуться и доложить. Владыка, вероятно, объявит о нашем соглашении. Прошу вас не сердиться на это.
Как тут сердиться? Если бы они просто договорились, Государство Мимунь в любой момент могло взять слова назад, отказаться от договорённости — никакого соглашения не подписано. Но если Государство Мимунь объявит об этом публично, оно уже не сможет отступить. А если отступит — весь Мир Духовного Оружия будет его презирать. Для Лу Цзиньяня это было только выгодно. Потому он тотчас произнёс:
— Разумеется, я не стану сердиться. Просто после этого между Государством Мимунь и Святой академией не останется ни малейшей возможности к примирению.
Шичуй громко рассмеялся, ничего не сказал, лишь поклонился Лу Цзиньяню и вышел. Лу Цзиньянь проводил его до ворот Резиденции правителя и лишь затем вернулся.
Один из литераторов, шедших с Лу Цзиньянем, спросил:
— Владыка города, чего добивается этот Чжао Хай? Зачем он нам помогает? Какая у него цель?
Лу Цзиньянь с облегчением выдохнул:
— Уже по одному Шичую видно, что Чжао Хай — выдающийся человек. Шичуй где угодно мог бы стоять во главе, а он служит Чжао Хаю. Уже это говорит о силе Чжао Хая. На этот раз, каковы бы ни были его цели, мы должны согласиться. Если не согласимся, станут ли нам помогать другие? Союз против академии… хм, теперь я вижу, что это за люди. Академия только заявление сделала, а они уже переругались. И никто, кроме Чжао Хая, не перешёл к реальным действиям. На них нельзя положиться.
Литератор взглянул на Лу Цзиньяня:
— Владыка города, мы и вправду позволим Чжао Хаю ввести войска в Пухэ? Не навлечёт ли это беду?
Лу Цзиньянь с облегчением выдохнул:
— Не знаю, каковы цели Чжао Хая, но хуже нынешнего положения уже не будет. Академия уверена, что это наше дело, и когда она придёт разбираться, церемониться не станет, ударит всеми силами. Тогда нам конец. Даже если Чжао Хай и вправду захочет занять Пухэ, сначала ему придётся отбить академию. А что он сделает после — увидим потом. Главное — снять срочную угрозу.
Литератор замолчал. Он знал, что Лу Цзиньянь прав: Святая академия хоть и называется академией, но когда бьёт — не щадит. Если она нападёт, а помощи не будет, им конец. Особенно Лу Цзиньяню: остальные, может, и выживут, а у него шансов нет. Потому он и согласился на условия Чжао Хая.
Теперь оставалось надеяться, что они не впустили волка в дом. Иначе Пухэское государство и вправду станет историческим понятием.
(Конец главы)