От академии до Линьчэна, если ехать верхом не спеша, потребовалось бы полмесяца; в карете — около двадцати дней; а если гнать во весь опор, то дней десять — разумеется, со скоростью восьмисотлиской срочной доставки.
Чжао Хай двигался куда быстрее.
Призрачный бык и сам обладал невероятной выносливостью, а Чжао Хай всю дорогу подпитывал его природной энергией, отчего скорость возросла ещё больше. Ночами он мчался на призрачном быке по открытым равнинам; днём же уходил в густые леса — то верхом на быке, то с помощью железно-нитевой брони. Железно-нитевая броня тоже была быстра, но требовала большего внимания к направлению: одна оплошность — и след обнаружат, а это лишние хлопоты.
Так всего за три дня Чжао Хай добрался до окрестностей Линьчэна.
Линьчэн славился древесиной, но на континенте древесина была всюду, потому развитие города шло ограниченно, и он считался лишь средним городом.
Чжао Хай взглянул на Линьчэн и не вошёл в него. В этом не было нужды.
Он один скрывался в чаще, но выпустил несколько бабочек. Этих бабочек можно было встретить повсюду; даже если они залетят в город, в дом семьи Тао, никто их не заметит.
Подчинённые Чжао Хаю бабочки неспешно влетели в Линьчэн. Затем он перенёс психическую силу на бабочек, и те медленно закружили по городу. Вскоре он нашёл резиденцию правителя, где обитала семья Тао.
Семья Тао, получив косвенную поддержку государя, развивалась необычайно быстро. Но основа у них была невелика, потому все люди Тао собрались в Линьчэне. Чжао Хай понимал их замысел: они собирались сначала полностью проглотить Линьчэн, а затем понемногу протянуть щупальца в другие города.
Такой подход был неплох. Ведь сейчас почти все города Государства Души Сабли уже были поделены между силами. Если не превратить Линьчэн целиком во владение семьи Тао, то в будущем, столкнувшись с другой семьёй, можно потерять и собственное гнездо, если противник вдруг ударит по Линьчэну.
Резиденция Тао занимала огромную площадь и делилась на несколько частей — были места для слуг, были покои для разных ветвей рода. Чжао Хай отправил бабочек в город именно для того, чтобы изучить расположение.
Осмотрев владения Тао, бабочки отправились осмотреть владения Чжоу.
На этот раз семья Тао использовала Чжоу как своих псов и подставила его. Если он не разберётся с Чжоу, то будет нехорошо.
А то, что Чжоу — семья Панмао, Чжао Хай тоже помнил. Но ничуть не придавал этому значения. Ну и что, что это семья Панмао? Разобраться с семьёй Панмао для него ничего не стоило.
К тому же, только разобравшись с Чжоу, он даст людям понять, что с Тао покончила семья Ху. Иначе никто не узнает, от чьей руки пала семья Тао.
Чжао Хай хотел, чтобы все знали: семья Тао погибла от руки семьи Ху. Но при этом никто не должен был понять, как именно семья Ху уничтожила Тао.
А семья Тао пока не подозревала, что беда уже на пороге.
Глава семьи Тао, Тао Сяньван, собрал всех главных людей рода в зале для совещаний и обсуждал с ними дела.
Тао Сяньван обвёл собравшихся взглядом и негромко произнёс:
— Я полагаю, что тот Чжоу Дунли уже добрался до Хэндао и вошёл в академию. Но странно другое: говорят, тот Тянь Хэцао будто бы не придал этому значения и ушёл в затворничество. Причём ушёл сразу, как только Чжоу Дунли вернулся. Как вы это объясните?
Один из сидевших ниже заговорил:
— Глава рода, по-моему, этот Тянь Хэцао под предлогом затворничества на самом деле отправится в Линьчэн мстить. Потому я считаю, нам следует подготовиться, чтобы, если он и вправду явится, мы не оказались застигнутыми врасплох.
Остальные Тао тоже кивнули.
Они прекрасно понимали: то, что они сделали с Чжоу Дунли, на самом деле было ударом по семье Ху. Семья Ху среди всех больших родов была самой мягкой, но история с семьёй Ян показала, что задирать Ху не стоит.
Но что толку это понимать? Сейчас государь взялся за большие семьи, и для них это было удобным случаем. Если семья Тао, использовав дело Чжоу Дунли, хорошенько проучит Тянь Хэцао, то прославится среди всех малых и средних семей. А тогда и весь Линьчэн взять будет проще простого.
Тао Сяньван обвёл всех взглядом и произнёс:
— Не стоит недооценивать Тянь Хэцао. В прошлый раз он разобрался с семьёй Ян потому, что Ян долго задирали Ху, и Ху должны были ответить. Иначе где было бы лицо большой семьи? Потому Ху и позволили Тянь Хэцао действовать. Без согласия Ху он бы не посмел.
Он помолчал и продолжил:
— Но сейчас положение иное. На этот раз мы открыто выступили не против семьи Ху, а против Тянь Хэцао. Это большая разница. Хотя Тянь Хэцао и силён, он всё же не настоящий член семьи Ху. Позволит ли ему Ху снова своевольничать — сказать трудно. Мы просили другие семьи следить за Ху, и все об этом знают. В последнее время Ху и вправду не проявляли активности. Все ключевые члены рода сидят дома и никуда не выезжают — не похоже, что они готовят большую операцию. Мы, Тао, тоже не лыком шиты. Чтобы справиться с нами, Ху не обойдутся парой человек — им придётся послать большой отряд. А если Ху пошлют много людей, мы непременно получим весть. Потому, думаю, пока нам не о чем особенно тревожиться.
Все кивнули.
Один из сидевших ниже снова заговорил:
— Глава рода, а как же быть с семьёй Чжоу? Хотя это мы велели им сделать, Чжоу перешли границы. В последнее время они слишком часто мелькают в городе и, прикрываясь именем нашей семьи, всюду поживиться норовят. Слишком уж они возгордились. Это вредит нашей репутации. Если государь узнает, у нас, Тао, будут ещё большие неприятности.
Тао Сяньван подумал и негромко произнёс:
— Сделаем так: завтра пошлите к Чжоу человека, пусть придут. Я их предупрежу, чтобы вели себя поскромнее.
Все отозвались.
Тао Сяньван обвёл всех взглядом и произнёс:
— Так или иначе, Тянь Хэцао мы обидели. Передайте нашим людям: пусть в последнее время не выходят из дома и тихо сидят в Линьчэне.
Все дружно отозвались. Тао Сяньван махнул рукой, и все разошлись.
Чжао Хай не знал, о чём совещались люди Тао. Он уже выяснил и положение семьи Чжоу.
Семья Тао в Государстве Души Сабли считалась лишь средней семьёй. А Чжоу и вовсе не могли называться семьёй. Они могли быть только вассалами, потому что боевая сила Чжоу была ничтожна. В торговле они ещё разбирались, но если умеешь только торговать и не можешь защитить своё дело, это всё равно что ребёнок, ухвативший золотой слиток, — рано или поздно его отнимут.
Потому люди Чжоу даже из Линьчэна почти не выезжали. Раньше у них было несколько торговых караванов, ходивших в степь. Но в последнее время, примкнув к Тао, они и на одном Линьчэне зарабатывали немало. В таких условиях караваны в степь, разумеется, распустили.
Так что разобраться с Чжоу было, конечно, легче, чем с Тао.
Время шло, небо постепенно темнело.
Чжао Хай всё это время настраивался в чаще. Ему нужно было довести себя до наилучшего состояния, а затем уже ворваться к Тао.
Небо совсем стемнело, ворота Линьчэна закрылись.
Чжао Хай не спешил. Он дождался примерно десятого часа вечера. В это время у жителей Мира Душ, не знавших особых развлечений, большинство уже спало. Не спали лишь в некоторых злачных местах.
Чжао Хай проник в Линьчэн прямо через городскую стену. Затем он не пошёл сразу к Тао, а сначала побывал в тех местах, где ночью ещё кипела жизнь. Не обнаружив там людей Тао, он направился к их владениям.
Улица, где стояла резиденция Тао, была целиком их, потому выглядела пустынно. Хотя Тао и были большой семьёй, большинство уже спало, и потому здесь было тихо и безлюдно.
Чжао Хай осмотрел владения Тао. Охрану они не усилили. Но как большая семья, они всё же имели кое-какие защитные силы. Впрочем, для Чжао Хая эти меры ничего не значили.
Чжао Хай взглянул в сторону Тао и чуть улыбнулся. Движением руки он выпустил из пространства души-объекта все демонизированные растения, а также всех зверей. Затем достал множество мутировавших семян и рассыпал их вокруг владений Тао. Он выпустил даже насекомых из пространства души-объекта. Он опасался, что у Тао есть потайные ходы, и хотел, чтобы насекомые отыскали их.
У змеи — змеиный путь, у крысы — крысиный. Многие места, которые человеку трудно заметить, насекомые находят. Потому Чжао Хай и выпустил их.
Кроме насекомых, он выпустил и Юйву. Она должна была кружить над владениями Тао. Если кто-то попытается с ним справиться, Юйва нападёт.
Когда всё было готово, Чжао Хай начал действовать.
Он не производил большого шума, а выбрал скрытное проникновение и тихое убийство. Сейчас Чжао Хай больше походил на убийцу. Он просто убивал, не заботясь о способе.
На самом деле его атака началась давно.
Ещё вечером он велел нескольким крысам подсыпать сонный порошок в колодцы семей Тао и Чжоу. Теперь в обеих семьях бодрствующих должно было остаться немного. Чжао Хай пришёл убивать, потому не заботился о методах.
С его способностями проникнуть к Тао не составляло труда. Тао не были какой-то выдающейся семьёй. К тому же с Юйвой, растениями и зверями Чжао Хай вошёл почти без усилий.
У главных ворот Тао не было стражи. Все охранники находились во дворе, и их было немного. Через растения во дворе Чжао Хай уже знал их расположение. Все они надышались сонного порошка и сейчас спали.
Чжао Хай проник в один из дворов, где жили охранники. Там было тихо, слышалось громкое храпение.
Чжао Хай чуть улыбнулся и тихо вошёл в комнату. В комнате стояла лампа с фонарными ягодами, потому было не слишком темно. Чжао Хай осмотрелся: большая комната, в ней нары, достаточно вместительные, чтобы разместить человек двадцать.
Чжао Хай движением руки достал кривую саблю. Это была тонкая длинная сабля волчьего клыка из Государства Души Волка — более смертоносная.
Чжао Хай, разумеется, не церемонился и убил всех охранников одного за другим.
Когда он вышел из того двора, там не осталось ни одной живой души. Не только люди — даже собак во дворе он прикончил. В этот раз он хотел действительно не оставить никого. Он хотел, чтобы все в Государстве Души Сабли поняли: связываться с ним, Чжао Хаем, придётся дорого.
Двор за двором он убивал. Все охранники и слуги были перебиты. Там, где он прошёл, не оставалось ничего живого. И всё это он делал без большого шума, всё шло беззвучно.
Разобравшись с менее важными людьми во внешних дворах Тао, Чжао Хай вошёл во внутренние покои.
Внутренние покои были местом, где жили важные люди семьи Тао. Там обитали не только члены рода, но и некоторые наставники. Эти наставники были сильны, среди них встречались и необычные люди. Чжао Хай не верил, что его сонный порошок свалит их всех. Он готовился к бою.
Впрочем, по его мнению, серьёзного сопротивления быть не должно. Если бы кто-то обнаружил, что он пустил сонный порошок, внешние дворы подали бы сигнал, и охранники с слугами не погибли бы.
Он по-прежнему убивал — беззвучно.
Чжао Хай чувствовал, что ему, кажется, начинает нравиться это ощущение — позволять людям умирать беззвучно, во сне. Они не сопротивлялись, даже не успевали почувствовать сильной боли и умирали. Для умерших это тоже было своего рода милосердием.
Чжао Хай не помнил, сколько людей он убил. Он помнил лишь, как шёл двор за двором, не щадя даже детей.
И вот, когда он вошёл во двор под названием Убэйюань, из комнаты вдруг донёсся голос:
— Кто здесь?
Голос был громким и в ночной тишине разнёсся далеко. В соседних дворах тоже началось движение.
Хотя сонный порошок был силён, в телах профессионалов циркулировала разная энергия, дававшая некоторую устойчивость. К тому же было уже около полуночи, и действие порошка ослабло. Обнаружить его для профессионалов было не так уж трудно.
Но Чжао Хай не ответил, а сразу ринулся в ту комнату, откуда донёсся голос.
(Конец главы)