Тан Фэй шёл по городу со своими людьми.
Он чувствовал на себе взгляды. Они ложились на него, словно иглы. То ли настороженность, то ли враждебность — непонятно, но ему было неуютно.
Такого с ним прежде не случалось.
Он был человеком Святой академии. С его положением прежде, в каком бы городе он ни появлялся, разве горожане не выходили встречать его? Даже владыка города, завидев их, держался почтительно. Враждебность? Как можно? Кто посмеет враждовать с людьми Святой академии? Жить надоело?
Но теперь всё изменилось.
На этот раз Тан Фэй покинул Святую академию, чтобы расследовать дело рода Чэ. Гибель рода Чэ была для академии важной вестью. Но академия сочла это возможностью — возможностью показать всем городам-государствам Мира Духовного Оружия свою силу. Они хотели дать понять, что академия по-прежнему могущественна, и заставить города слушаться её.
Увы, на этот раз академия просчиталась.
Они видели в этом лишь возможность и совсем не подумали, что все города-государства Мира Духовного Оружия уже уверены: дело рода Чэ — рук Святой академии. А то, что академия теперь с такой помпой посылает людей, больше походило на демонстрацию силы. Города-государства, разумеется, не собирались встречать их с распростёртыми объятиями.
Но академия этого не знала, и Тан Фэй тоже.
Тан Фэй лишь замечал, что в каком бы городе они ни оказались, люди держались с ними холодно, а то и с затаённой враждебностью. Это его озадачивало и одновременно приводило в ярость.
Подумать только, кто они такие? Они — люди Святой академии. Разве людям академии когда-нибудь приходилось терпеть такое?
Потому в эти дни, расследуя в городах-государствах дело рода Чэ, Тан Фэй и его люди вели себя особенно нагло и грубо. И это лишь усиливало ненависть к ним.
Сейчас Тан Фэй находился в городе Пухэ.
Пухэ был столицей Пухэского государства. А Пухэское государство было всего лишь средним городом-государством. Собственно, в такой город Тан Фэй мог бы и не заезжать. Ведь даже если у жителей Пухэ и была вражда с родом Чэ, у них не было сил справиться с родом Чэ.
Но Тан Фэй всё же пришёл.
На этот раз они хотели показать отношение Святой академии. Потому не могли обойти Пухэ стороной.
Тан Фэй мрачно шёл по городу, глазами, как у ястреба, обшаривая прохожих.
Простые горожане особо не реагировали. Просто, видя их грозную процессию, с любопытством разглядывали. Но в глазах Тан Фэя эти взгляды превращались во враждебные.
От этого лицо его становилось ещё мрачнее.
Можно сказать, Тан Фэй сейчас всё принимал на свой счёт.
Разве простым горожанам было дело до гибели какого-то рода Чэ? До противоречий между городами-государствами и Святой академией? Годы войн давно лишили людей Мира Духовного Оружия мыслей о верности государю и патриотизме.
Кроме таких мест, как Ялунское государство и Государство Мимунь, где люди гордились своим городом, в остальных городах-государствах у простых людей не было никакого чувства верности. По их мнению, даже если их город уничтожат, это всего лишь смена правителя, их это мало касается.
Впрочем, сейчас немало городов-государств хотели бы, чтобы ими управляло Государство Мимунь. Они тоже хотели жить, как там.
Но Тан Фэй, который все эти дни ловил на себе косые взгляды, совершенно не знал этого.
Он видел, что горожане смотрят на них, и думал, что те враждебны.
Можно сказать, такие, как Тан Фэй, совершенно не знающие нужд простых людей, сильно заблуждаются в своих суждениях. А такое заблуждение часто бывает роковым.
В отряде Тан Фэя было пятьдесят человек. Все они были элитой Святой академии, их семьи жили в академии. Это были специально выращенные преемники академии.
Если ничего не случится, в будущем они станут либо наставниками академии, либо опорой её великих родов. В академии они считались бы фигурами.
Такие люди с детства шли по жизни гладко. Разве могли они понимать мысли простых людей Мира Духовного Оружия?
Потому ошибочное суждение Тан Фэя было вполне объяснимо.
И тут неподалёку от них появился ребёнок.
Мальчик лет шести-семи, в старой одежде — сразу видно, из бедной семьи.
Он выбежал, потому что гнался за мячом. Маленьким мячиком, сплетённым из бамбука.
Мячик был уже совсем ветхим, но для мальчика — любимой игрушкой.
Ребёнок не замечал Тан Фэя и его людей. В его маленькой голове был только мяч. Потому, когда мяч выкатился, он бросился за ним.
Мяч катился по каменной мостовой.
Но мостовая много лет не ремонтировалась, на ней было много выбоин. Бамбуковый мячик подпрыгивал и катился, пока не ударился о камень и не изменил направление — прямо к Тан Фэю.
Мальчик, конечно, побежал за ним.
Мяч подкатился прямо под ноги Тан Фэю.
Мальчик тоже подбежал к его ногам. В глазах у него был только мяч, он не замечал выражения лица Тан Фэя. Потому он бросился на мяч и схватил его.
Естественно, его грязные ручонки коснулись халата Тан Фэя.
Тан Фэй и без того был раздражён. Увидев, что его красивый халат запачкал какой-то ребёнок, он вспыхнул и пнул мальчика.
Пнул он сильно.
Одним пинком отбросил ребёнка.
И заорал:
— Откуда взялся этот зверёныш, запачкал мне халат!
Тан Фэй совсем не подумал, выдержит ли ребёнок такой пинок. В его глазах это был всего лишь ребёнок простолюдина, букашка. Разве он стал бы обращать внимание?
Но мальчик, отброшенный пинком, пролетел метров семь-восемь и упал на землю, разбив голову в кровь. Изо рта у него пошла кровавая пена, он тяжело дышал, и было видно, что не жилец.
Это видели все вокруг.
Все остолбенело смотрели на Тан Фэя.
Ведь в Пухэ давно не случалось такого. Потому что теперь все города-государства открыли телепортационные формации в Государство Мимунь. Многие простые люди бежали туда.
Чтобы избежать массового бегства и не потерять власть, города-государства заставили своих чиновников, знать и солдат сдерживаться. Никто больше не смел убивать простых людей.
Но Тан Фэй этого не знал.
Раньше он не раз делал подобное. По его мнению, убить простолюдина — что тут такого? Кто посмеет их упрекнуть? Потому он не считал, что сделал что-то дурное.
А горожане, увидев, что ребёнок убит, изменились в лице. Затем все с гневом уставились на Тан Фэя и его людей.
Но те не считали себя виноватыми.
Тан Фэй ещё и выругался в адрес убитого ребёнка. А его спутники принялись его успокаивать, советуя не сердиться, и никто даже не взглянул на мёртвого мальчика.
И тут раздался душераздирающий плач.
Затем женщина, обезумев, выбежала и упала на колени перед телом ребёнка, громко рыдая.
Тан Фэй взглянул на неё, холодно фыркнул, не обращая на неё внимания, и повёл людей дальше.
По его мнению, он хоть и убил ребёнка, но женщину не тронул. Не стал наказывать её за испачканную одежду — уже великая милость.
А убитый ребёнок, по его мнению, получил по заслугам. Он даже не задумался.
Но когда он поравнялся с женщиной, та, рыдая, бросилась к нему, обхватила его ногу и закричала:
— Верни мне сына! Верни мне сына! Сынок мой!
Женщина-простолюдинка хоть и выполняла тяжёлую работу, была не так уж слаба. Но для воина её сила ничего не значила.
Она не могла причинить Тан Фэю вреда.
Но Тан Фэй пришёл в ярость.
Он дёрнул ногами, отбросив женщину, а затем пнул её, отшвырнув на несколько метров. Она тоже была не жилец.
Он холодно фыркнул:
— Жалкая тварь, как ты посмела меня коснуться? Поделом!
За какое-то мгновение из-за пятна на одежде он лишил жизни двоих.
Толпа остолбенела.
А затем люди вскипели. Они обступили Тан Фэя и его людей, громко бранясь.
Простые люди жили в тесном мирке. Мать и сына они знали. Увидев, что соседей убили, они пришли в ярость и стали укорять Тан Фэя.
Но Тан Фэй был в бешенстве. К тому же он чувствовал себя оскорблённым — как эти букашки смеют его упрекать?
Он выхватил длинный клинок и, не говоря ни слова, ударил по толпе.
Несколько человек рядом с ним упали замертво.
Его спутники, увидев, что он начал, тоже обнажили оружие. Резня — и вот уже вокруг них лежали убитые. Почти все — насмерть.
Толпа в ужасе отхлынула.
Затем люди с криками бросились врассыпную. Они не были воинами и не имели мужества умереть. Потому первым делом бросились бежать.
Тан Фэй и его люди не стали преследовать. Оглядевшись, он холодно фыркнул:
— Эти твари, пока не убьёшь, не поймут, кто здесь хозяин. Ещё смели нас окружить. Смерти ищут!
В этот момент к месту подбежали несколько фигур.
Увидев, что здесь произошло, и тела на земле, они изменились в лице. Лица их стали синими.
Старший из них взглянул на Тан Фэя и произнёс:
— Господа, что это значит? Вы приехали расследовать дело рода Чэ, почему же убиваете людей в нашем городе Пухэ?
Это были обычные городские солдаты. Они следили за Тан Фэем и его людьми, но не могли делать это открыто, потому не успели прибежать сразу.
Когда они прибежали, всё уже закончилось. Прошло всего несколько минут, а на земле лежали десятки убитых. Видно, насколько нагло вели себя Тан Фэй и его люди.
Услышав это, Тан Фэй холодно фыркнул:
— Эти твари посмели нас окружить, мы их убили. Что тут удивительного? Что ты хочешь? Обвинить меня?
Тот, видя его самоуверенность, затаил злобу. Но понимал, что это не в его власти.
Потому он произнёс:
— Я не смею судить вас, господа. Но вы убили людей на улице, а это большой шум. Прошу вас сначала пройти в Резиденцию правителя. Обо всём поговорите с нашим владыкой города. Прошу.
Услышав это, Тан Фэй холодно фыркнул.
Он понимал, что оставаться на улице не стоит. Хоть он и убил несколько простолюдинов и никто не мог его наказать, слух пойдёт нехороший. Лучше уйти.
Потому он ничего не сказал, а с гордым видом повёл людей к Резиденции правителя, будто ничего не случилось.
Тот смотрел им вслед и стиснул зубы.
Эти солдаты тоже были родом из Пухэ. К Пухэ у них была привязанность. Убийство на улице и равнодушие после — как тут не разозлиться?
Но он знал, что Тан Фэй ему не по зубам. Дело должны решать наверху.
Потому он велел убрать тела, очистить улицу и послал человека в Резиденцию правителя сообщить о случившемся.
Вскоре Тан Фэй и его люди вернулись в Резиденцию правителя.
А владыка Пухэского государства Лу Цзиньянь уже получил весть.
Узнав, что Тан Фэй из-за такой мелочи погубил мать и сына, а затем устроил резню на улице, Лу Цзиньянь посинел от гнева.
Он и подумать не мог, что Тан Фэй окажется настолько наглым.
Это же Пухэ. Это его государство.
А Тан Фэй — всего лишь командир малого отряда Святой академии, и смеет так наглеть. Куда он ставит законы Пухэ? Куда ставит его, Лу Цзиньяня?
Как тут не разгневаться!
И вот Тан Фэй и его люди вернулись в Резиденцию правителя.
Едва они вошли, Лу Цзиньянь тотчас пригласил их в зал совещаний Пухэского государства. Туда же прибыла вся верхушка Пухэ.
(Конец главы)