Чжао Хай ничуть не опасался этой силы разрушения.
Причина была проста — в его теле давно таилась убийственная аура, а она тоже была своего рода силой разрушения. Убийственная аура рождалась для разрушения, просто прежде Чжао Хай нечасто ею пользовался. Стоило выпустить её наружу, как всё вокруг превращалось в ад на земле. Зрелище было столь страшным, что обычный человек, увидев его, непременно счёл бы Чжао Хая злым демоном — если не демон, разве убьёшь столько людей? Потому никто и не смел к нему приближаться. Вот почему Чжао Хай почти не применял убийственную ауру.
А теперь Чжао Хай обнаружил, что эта сила разрушения в его сознании была непростой. Она отличалась от той силы разрушения, что царила снаружи. Да, это тоже была сила разрушения, но уже соединённая с его собственной убийственной аурой. Иными словами, Чжао Хай полностью её контролировал. Даже сила, передаваемая Юйвой, должна была сначала слиться с его убийственной аурой и лишь потом попасть в тот сгусток энергии. Потому всё, что теперь содержалось в сгустке силы разрушения, подчинялось Чжао Хаю.
Именно поэтому Чжао Хай и не пытался избавиться от этой силы разрушения. Более того, у него появилась ещё одна мысль: сила разрушения возникла не беспричинно.
Сила разрушения... а главная сила в Мире Душ — природная сила. Природная сила ведает жизнью, сила разрушения — смертью. Жизнь и смерть сменяют друг друга — это круговорот.
Жизнь и смерть подобны двум сторонам монеты, подобны инь и ян. Есть инь — есть ян; есть ян — есть инь. Так же и жизнь со смертью: есть жизнь — будет смерть; есть смерть — будет жизнь. Чем дольше живёт существо, тем труднее ему продолжить свой род. Потому в силах жизни и смерти нет добра и зла. Это просто силы — силы Пути Неба.
При этой мысли Чжао Хай словно внезапно прозрел. Быть может, он попал в Мир Душ не только потому, что его сила души была слаба, но и потому, что здесь он мог ощутить чистейшую силу жизни и чистейшую силу смерти. Для него это было крайне важно.
После этой мысли Чжао Хай стал придавать силе разрушения ещё больше значения. Теперь он давно забыл о людишках из Государства Души Меча. В его глазах они не представляли угрозы. Даже сейчас он не боялся их. Он просто не хотел убивать в Мире Душ слишком многих.
.....
А в это время на окраине Пустыни Разрушения появилась группа людей.
Люди были необычны: все в чёрном, числом около пятидесяти. Но сила каждого была велика — слабейшие достигли уровня сгущения формы, а пятеро сильнейших оказались мастерами уровня танца в пустоте.
Разом выставить пятерых мастеров уровня танца в пустоте и сорок пять мастеров уровня сгущения формы — такой отряд было не под силу собрать обычной силе. И это и вправду были не обычные люди — это были Гуйвэй Государства Души Меча.
Гуйвэй — козырь в руках Дугу Тяньцзы. Они отличались от Сабельной гвардии Государства Души Сабли. Сабельная гвардия — давняя особая армия Государства Души Сабли, верная лишь его государю. То есть если старый государь умрёт, они всё равно останутся верны новому.
А Гуйвэй — иное. Гуйвэй — тайный отряд, созданный Дугу Тяньцзы ещё тогда, когда он не был государем. Этот отряд решал для него любые проблемы. Гуйвэй были верны не государю Государства Души Меча, а лично Дугу Тяньцзы.
Гуйвэй редко действовали в других странах, потому за границей о них почти не знали. Знали лишь, что в Государстве Души Меча есть Святая мечевая гвардия, подобная Сабельной гвардии. А о Гуйвэй посторонние почти не слышали.
На этот раз Дугу Тяньцзы отправил Гуйвэй в Пустыню Разрушения и сразу послал пятерых мастеров уровня танца в пустоте. Это значило, что он бросил сюда большую часть лучших бойцов Гуйвэй — видно, насколько серьёзно государь относился к делу.
Во главе отряда стоял Гуйлин. Дугу Тяньцзы придавал делу слишком большое значение, потому Гуйлин на этот раз повёл людей сам. Они обязаны были найти след Гигантского меча.
Гуйлин взглянул на Пустыню Разрушения и негромко произнёс:
— Идём. Государь ждёт наших вестей. Мы обязаны найти Гигантский меч.
С этими словами он первым вошёл в Пустыню Разрушения. Остальные, ничуть не колеблясь, последовали за ним. Эти люди сами не раз прошли между жизнью и смертью — разве могло их испугать одно название Пустыни Разрушения?
Тут один человек рядом с Гуйлином заговорил:
— Господин, примерно в десяти ли впереди — то место, где мы впервые обнаружили след. Я велел его охранять. Здесь ещё окраина Пустыни Разрушения, демонизированных животных нет, надо лишь следить, чтобы ветер и песок не скрыли следы.
Гуйлин кивнул:
— Хорошо сделано. Прибавим шагу. Я хочу поскорее увидеть эти следы.
С этими словами он резко ускорился. Десять ли для таких, как они, — сущий пустяк. Вскоре они добрались до места.
Там стояли десять человек в чёрном, образуя широкий круг. Внутри круга лежали две вещи: железный котёл и огромная циновка из травы.
Увидев Гуйлина и остальных, десять человек в чёрном тут же поклонились:
— Приветствуем господина.
Гуйлин лишь махнул рукой и быстро подошёл к котлу, снял его. Под котлом оказался отпечаток ноги. След был огромный — такой же, как тот, что Гуйлин видел прежде.
Гуйлин оглядел место и понял: здесь действительно хорошая защита от ветра, особенно у самого следа — почти не чувствуется ни малейшего дуновения.
Гуйлин кивнул. В таких условиях неудивительно, что след сохранился. Он присел, внимательно изучил отпечаток, затем поднялся и кивнул:
— Да, это, несомненно, след Тянь Хэцао. Людей такого роста в мире немного, а тех, кто вырос таким и стал мастером, — ещё меньше. Кроме нескольких уже прославленных мастеров, остаётся лишь Тянь Хэцао. И среди них он самый высокий. Об остальных я недавно наводил справки — никто из них в Пустыню Разрушения не приходил. Так что след, без сомнения, принадлежит Тянь Хэцао. Посмотрим на второй след.
С этими словами он повёл людей к циновке. Те, кто охранял место, сразу свернули её.
Под циновкой оказалась большая яма. Яма была крупная, в середине глубже, по краям чуть выше, но не слишком глубокая. Гуйлин внимательно осмотрел её форму и негромко произнёс:
— Вытянутая яма. Похоже, что-то огромное воткнули в песок, а потом вытащили.
Он присел, взял горсть песка, поднёс к носу и понюхал, затем нахмурился:
— Запаха ржавчины нет. Это странно. Гигантский меч столько лет стоял на площади, на нём накопилось немало ржавчины. Хоть его каждый год и чистили, немного ржавчины всё равно оставалось. Значит, в песке должен быть хоть слабый запах ржавчины. Почему же его совсем нет? Сянлин, понюхай ты.
Подошёл высокий, крупный обладатель звериной души. Его душой-объектом был гигантский слон. Он тоже присел, взял горсть песка, понюхал и негромко сказал:
— Ржавчиной не пахнет, но пахнет металлом. Господин, у металла тоже есть запах, просто обычные люди его не чуют. Здесь действительно пахнет металлом.
Гуйлин, очевидно, полностью доверял нюху Сянлина. Он кивнул:
— Запах металла... Тогда сомнений нет. Если я не ошибаюсь, Гигантский меч мог прилететь. Во время полёта сильный ветер сорвал с него ржавчину, потому здесь остался только запах металла. Но теперь я примерно могу представить силу Тянь Хэцао и понять, как он увёл меч.
Все с недоумением посмотрели на Гуйлина. Тот обвёл их взглядом:
— Все думали лишь о том, что Гигантский меч невероятно тяжёл и его невозможно унести. Но все упускали одно: Тянь Хэцао — ещё и телесный практик. Это нетрудно выяснить. Уже по его телесной практике многое видно. Говорят, он обладает чудовищной силой и в бою обычно давит противника мощью — почти никто не выдерживает. И, похоже, он никогда не бился в полную силу. Это понятно: в полную силу он потерял бы в скорости. Потому в бою он сдерживал свою мощь. Но с Гигантским мечом иначе. Меч мёртв, достаточно его поднять. И, если я не ошибаюсь, он уже достиг уровня танца в пустоте. Он просто притащил меч сюда на себе — потому мы и не нашли никаких следов.
Услышав это, все невольно кивнули. Только так можно было объяснить, как Чжао Хай унёс Гигантский меч. Но одновременно у них по спине пробежал холодок. Они прекрасно знали, сколько весит меч. То, что Чжао Хай в одиночку увёл его — да ещё и по воздуху, — говорило о его силе.
Гуйлин оглядел людей и увидел, что лица у всех мрачные. Тогда он заговорил:
— Этот Тянь Хэцао очень силён, он опасный враг. Но чем сильнее он, тем нужнее нам его убить. Ведь это мы затащили Тянь Хэцао в Гигантский меч. Можно сказать, за потерю меча мы несём большую ответственность. Государь на этот раз нас не наказал, но мы сами себя простить не можем. Потому Тянь Хэцао должен умереть. Убьём его — смоем позор Гуйвэй.
Все дружно откликнулись. Гуйлин оглядел их и негромко сказал:
— Рассредоточиться. По одному на десять ли. Искать следы. Не упускать ни малейшего. При нападении сразу подавать сигнал. Каждый час посылать весть. Если кто-то не передаст весть, остальные немедленно идут на помощь. Действуем.
По приказу Гуйлина все пришли в движение. Вскоре они разошлись. Затем по его команде все начали медленно продвигаться вперёд.
Мастера уровня танца в пустоте, включая самого Гуйлина, не летели. Пустыня Разрушения была слишком странной: здесь повсюду была сила разрушения. Она влияла на профессионалов. Если профессионал хотел летать, ему приходилось своей силой противостоять силе разрушения. Это ускоряло расход сил. А в таком месте восполнять силы было крайне трудно. Потому здесь никто из мастеров уровня танца в пустоте не летал — слишком опасно.
.....
Чжао Хай не знал, что Гуйлин и его люди уже начали искать его в пустыне.
Все эти дни Чжао Хай думал об одном: заставить пространство души-объекта и сгусток силы разрушения в его сознании двигаться. Ему казалось, что так и должно быть. Пространство души-объекта и сила разрушения — обе находились в его сознании. И то и другое было непростым. Но сейчас они лежали в его сознании, словно мёртвые. Чжао Хай считал, что так быть не должно — они должны двигаться.
Почему он был уверен, что пространство души-объекта и сила разрушения способны двигаться? Главным образом из-за принципа рыбы инь-ян. Если инь и ян просто заключены в круг и разделены пополам, то это лишь два полукруга, две мёртвые вещи. Но стоит им стать рыбой инь-ян, как в инь появляется ян, в ян — инь, и начинается бесконечный круговорот, непрерывное порождение.
Сила разрушения и природная сила подобны этим инь и ян. Без разрушения нет нового рождения. Если нет жизни, что разрушать? Потому сила разрушения и природная сила сосуществуют и, как инь и ян, могут порождать и порождать. Но сейчас в сознании Чжао Хая сила разрушения и пространство души-объекта были чётко разделены. Это были две мёртвые вещи, неспособные к непрерывному порождению. Потому Чжао Хай все эти дни и думал об этом. Ему хотелось посмотреть, можно ли заставить силу разрушения и пространство души-объекта двигаться, образовав подобие рыбы инь-ян.
Но добиться этого было нелегко. По крайней мере, сейчас у Чжао Хая не было ясной мысли. Однако он не сдавался. Теперь он полностью воспринимал поход в Пустыню Разрушения как часть совершенствования. Кроме того, что время от времени посылал вести Ху Юаню и остальным, он каждый день бродил по пустыне — не встретит ли пустынное растение или животное. Всё остальное время он посвящал постижению того, как заставить силу разрушения и пространство души-объекта двигаться, и доходил до одержимости.
Так прошло больше десяти дней. Разумеется, он не бездельничал. Он много чего сделал. В его пространстве души-объекта уже собралось немало растений и животных Пустыни Разрушения. Все они были демонизированными: пауки, ящерицы, скорпионы, кактусы, молочаи, облепиха и прочее. Все они были демонизированы и обладали немалой боевой мощью.
(Конец главы)