Люди Святой академии ушли.
Уходили они не быстро, пожалуй, даже неспешно. И именно эта неспешность заставила всех на городской стене закипеть от ярости. Они предпочли бы ринуться вперёд и схватиться с людьми Святой академии в жестоком бою, пусть даже погибнуть — лишь бы не смотреть, как те столь нагло удаляются, словно ни этот город, ни эти люди не стоили того, чтобы их принимать всерьёз.
Чжао Хай неподвижно стоял в воздухе, провожая взглядом отряд Святой академии. Лишь когда последняя чёрная точка исчезла на краю неба, он неспешно произнёс:
— Пойдёмте. Возвращаемся.
С этими словами он двинулся и полетел прямо к Резиденции правителя.
Лу Цзиньянь и остальные молча последовали за ним. У всех были мрачные лица, но никто не проронил ни слова. Ветер проносился над городской стеной, взметая несколько сухих листьев, и атмосфера давила, словно невидимая свинцовая туча.
Вернувшись в Резиденцию правителя, Чжао Хай собрал всех в зале совещаний. Лу Цзиньянь и его люди по-прежнему молчали.
Когда все собрались, Чжао Хай обвёл их взглядом и вдруг слегка улыбнулся:
— Всем, небось, хочется выругаться?
Все опешили, но по-прежнему никто не проронил ни слова.
Чжао Хай обвёл их взглядом и продолжил:
— Я знаю, все считают, что сегодня Святая академия вела себя слишком нагло, и думают, что нам следовало ринуться в бой. Но я скажу вам вот что: сегодняшний вид Святой академии — чистая показуха. Они только и ждали, чтобы мы бросились вперёд. Стоило бы нам ринуться, как они тотчас ударили бы в ответ, сцепились бы с нами и не дали баллистам внизу никакой возможности действовать. И тогда нам оставалось бы только биться с ними насмерть.
Все по-прежнему молчали.
На самом деле то, о чём говорил Чжао Хай, они не то чтобы не понимали. Но они всё равно злились, всё равно хотели дать Святой академии бой — это было чувство, не имеющее отношения к рассудку.
Чжао Хай взглянул на них и серьёзно произнёс:
— Я не давал вам нападать не только потому, что боялся сцепиться с людьми Святой академии и напрасно увеличить потери. Была и другая мысль: если мы все погибнем или потерпим поражение, что тогда?
Он сделал паузу и обвёл всех взглядом:
— Есть лишь две возможности. Первая: города-государства, увидев наше поражение, проникнутся общим гневом, снова пришлют войска и дадут Святой академии большой бой. Но как вы думаете, насколько велика такая вероятность? Вторая возможность: они испугаются. Увидев, что мы все погибли, они испугаются. И подумают: прежняя жизнь была неплоха. Пусть Святая академия и жадничает, но, слушаясь её, мы всё же можем сохранить свою власть. А жизнь и смерть тамошних подонков — какое нам до них дело? Как вы считаете, насколько велика эта вероятность?
Никто не произнёс ни слова.
На этот раз не из недовольства Чжао Хаем, а потому что все задумались над его словами. Они думали: если бы они и впрямь потерпели поражение, погибли, что выбрали бы города-государства?
Поразмыслив, все вдруг ощутили уныние.
Потому что поняли: вторая возможность вероятнее. Особенно такие, как Лю Цзюнь, были уверены — города-государства непременно выберут второе. Ведь Лю Цзюнь прекрасно знал: не напади Святая академия внезапно на Государство Бэньма, не разожги в нём смуту, Бэньма, пожалуй, не послало бы подкрепления в Пухэское государство.
Почему? Хе-хе, а что тут спрашивать — побоялись бы потерь.
Мир Духовного Оружия не место спокойное. Чтобы удержать власть, у городов-государств нет иного способа, кроме одного — силы. Пока владыка города сохраняет достаточно силы, он правит; если же сила владыки иссякла, его место займут. Такова реальность.
Перед лицом этой реальности даже те владыки, кому Святая академия была не по нраву, ради сохранения своей власти не стали бы соваться в это дело. Потому что боялись.
У Тяньцы был человеком ненавистным, но в одном он был совершенно прав: вкус власти — стоит его отведать, и расстаться с ним уже не захочется.
Все умолкли. Они тоже поняли, что только что были слишком горячи. Если бы они и впрямь ринулись в бой, а люди Святой академии их бы сцепили, им пришлось бы худо. Поражение было бы почти неизбежно. А случись поражение — что стало бы с Пухэским государством? Как отреагировали бы другие города-государства? Это почти можно было предсказать.
Чжао Хай обвёл всех взглядом и продолжил:
— Думаю, мне не нужно объяснять — вы и сами всё понимаете. Мы не можем потерпеть поражение. Мы, собравшиеся здесь, притягиваем взгляды всего Мира Духовного Оружия. Мы не просто пробный шар — мы сама отвага городов-государств. Они с трудом набрались смелости выступить против Святой академии, и стоит нам проиграть, как их смелость угаснет. И тогда положение в Мире Духовного Оружия станет, пожалуй, ещё хуже, чем прежде.
Все умолкли.
Они, конечно, знали, что Чжао Хай говорит правду. Но слова эти звучали поистине жестоко: они, эти люди, — не только пробные пешки, но и сама отвага остальных. И это была чистая правда.
Лю Цзюнь глубоко вдохнул и, сложив руки в приветствии, произнёс:
— Владыка города Чжао, прошу прощения. Мы только что поддались чувствам, не взыщите. Мы понимаем, что вы имеете в виду. Не беспокойтесь, мы вовсе не в обиде на вас.
Остальные тоже закивали.
Лу Цзиньянь хоть и молчал, но на лице его появилась улыбка.
Чжао Хай обвёл всех взглядом и махнул рукой:
— Впрочем, если говорить честно, сегодняшнее и впрямь досаждает. Но не стоит тревожиться — этот счёт мы ещё предъявим, непременно предъявим.
Все громко одобрили.
Чжао Хай взглянул на них и серьёзно произнёс:
— Ладно. Сегодня, думаю, люди Святой академии больше не придут. Но сейчас всем нужно отдохнуть. Готовьтесь — сегодня ночью, возможно, будет бой.
Услышав это, все невольно опешили. Затем с недоумением взглянули на Чжао Хая. Лу Цзиньянь и вовсе прямо спросил:
— Владыка города Чжао, почему вы думаете, что ночью будет бой? Ночью слишком темно, ничего не видно — как же воевать?
Чжао Хай слегка улыбнулся:
— Именно потому, что ночью темно, бой и возможен. Скажите — темнота ночью сильнее мешает мастерам уровня танца в пустоте или баллистам?
Услышав это, все невольно изменились в лице.
Они слишком хорошо понимали. Тьма, конечно, влияет на мастеров уровня танца в пустоте, но не сильно. Ведь у них так или иначе есть психическая сила. Пусть она у них груба и мала, но с ней ночью они всё же могут действовать.
А баллисты — совсем другое. Их расчёты — обычные люди. В Мире Духовного Оружия люди питаются плохо, у многих куриная слепота, и с наступлением темноты они вообще ничего не видят. В таких условиях от баллист толку куда меньше.
Чжао Хай обвёл всех взглядом и продолжил:
— К тому же ночная атака выгодна Святой академии ещё и потому, что они нападающая сторона, а цель — такой большой город, как Пухэ. Здесь для них все враги. Они могут спокойно наступать, как вздумается, разрушать, что захочется, и не иметь ни малейших колебаний. Так что ночью у них немало преимуществ.
Все на миг застыли. Затем лица у них переменились.
Теперь они уже не знали, что и сказать. Потому что поняли: Чжао Хай прав. Если люди Святой академии и впрямь нападут ночью, хлопот у них будет немало. Сейчас мастеров уровня танца в пустоте в Пухэском государстве меньше, чем у противника. Как же им быть в такой ситуации?
Чжао Хай обвёл всех взглядом и слегка улыбнулся:
— Скажите, раз у них столько преимуществ, могут они не прийти? Но и на их атаку есть управа. Вот что вам нужно сделать.
— Первое: прошу владыку города Лу лично распорядиться, чтобы простые жители как можно скорее покинули Пухэ. Даже если не удастся уйти через телепортационную формацию, пусть уходят через городские ворота. Даже жить в поле безопаснее, чем в городе.
Лу Цзиньянь кивнул:
— Хорошо, этим займусь я. Сегодня же все простые люди покинут город.
Чжао Хай кивнул и продолжил:
— Второе: все войска должны разместиться у городских стен. В городе не должно оставаться ни одного человека.
Все снова опешили, но кивнули. Такие дела могли устроить только Лу Цзиньянь и его люди, больше никто. Все ждали следующих распоряжений Чжао Хая.
Чжао Хай обвёл всех взглядом и серьёзно произнёс:
— Третье: на главных площадях города сложить большие штабели дров, чем больше, тем лучше. Сверху полить горючим маслом, чтобы занялось от одной искры. Сделать это немедленно.
Лу Цзиньянь снова кивнул. Это требование Чжао Хая не было чрезмерным. К тому же с кострами они смогут видеть врага, что тоже было им на пользу.
Чжао Хай не остановился и продолжил:
— Четвёртое: немедленно передать приказ — всем баллистам изменить угол. По меньшей мере половину баллист, что прежде смотрели в небо, развернуть на землю. Особенно на высоту крыш — там нужно разместить побольше баллист.
Услышав это, Лу Цзиньянь и остальные, вспомнив прежние приказы Чжао Хая, невольно втянули в себя воздух. А затем вдруг воодушевились. Лу Цзиньянь и вовсе с горящим взглядом уставился на Чжао Хая:
— Господин, вы хотите сказать — нанести ответный удар по этим типам из Святой академии?
Чжао Хай слегка улыбнулся:
— Разумеется. Если не ударить их, не сделать им больно, как выпустить сегодняшнюю обиду? На этот раз в городе мы не оставим никого, все мастера уровня танца в пустоте тоже останутся на городской стене. Наша цель — не нападать на этих типов из Святой академии, а защищать баллисты. Если они попробуют атаковать баллисты, мы должны их прикрыть. Кстати, владыка города Лу, распорядитесь: сколько в городе будет костров, столько баллист нужно развернуть под нужным углом. С наступлением ночи сперва подожжём костры огненными стрелами, а потом откроем огонь!
(Конец главы)