Зал совещаний Святой академии был высок и просторен, каменные колонны вздымались сурово. Горный ветер проносился за окнами, взметая на карнизах несколько холодных медных колокольчиков; их звон на миг прокатился по залу и утонул в приглушённом гуле голосов. Главы всех семей сидели по обе стороны, у каждого на лице застыла сосредоточенность, изредка они перекидывались несколькими словами — так тихо, словно боялись что-то потревожить.
Ректор сидел во главе, медленно обводя всех взглядом. Лишь когда в зале окончательно стихло, он заговорил:
— Сегодня нужно обсудить несколько дел.
Первое — особый отряд.
Ректор сказал, что особый отряд уже полностью готов и карманные телепортационные формации тоже заготовлены. Начать действовать сейчас — значит, во-первых, поднять боевой дух, а во-вторых, поддержать союз семей в Ялунском государстве: посмотреть, что у них на уме. Выслушав, никто не стал возражать. Ректор кивнул и постановил на этом.
Второе — взятие под контроль городов-государств.
Взгляд ректора потемнел, и он неспешно произнёс:
— Теперь можно с уверенностью сказать: городов-государств, которые наша Святая академия может взять под прямой контроль, — тринадцать; тех, на которые мы можем влиять, но не можем контролировать напрямую, — одиннадцать. Итого двадцать четыре. Я предлагаю немедленно послать людей принять те тринадцать городов и навести в них доброе правление, чтобы другие города-государства увидели, какая выгода в том, чтобы присоединиться к нашей Святой академии.
Все обсудили это некоторое время и согласились.
Ректор продолжил:
— К тем городам-государствам, на которые мы можем влиять, — тем, кого союз против Святой академии называет сторонниками Святой академии, — тоже нужно относиться хорошо. Хоть и не так, как к городам под прямым контролем, но и не хуже. Только так можно завоевать расположение народа.
Все снова кивнули.
Тут один из глав родов поднялся и серьёзно произнёс:
— Ректор, если так, не пострадают ли наши доходы? Для нормального содержания Святой академии без налогов не обойтись. Если относиться к ним слишком хорошо, налогов станет меньше, и все семьи, боюсь, это почувствуют.
Едва он это произнёс, как все в зале тотчас насторожились. Именно это тревожило многих. Их семьи давно накопили богатств на несколько поколений, но ежегодные щедрые поступления уже стали привычкой. Если вдруг их станет меньше, на душе будет неприятно.
Ректор обвёл всех взглядом и серьёзно произнёс:
— Об этом не беспокойтесь. Налогов меньше не станет. Более того, мы уже послали людей в Государство Мимунь — перенимать их методы ведения дел. Государство Мимунь сумело развиться в столь короткий срок, и их подход к хозяйствованию тут решающе важен. Если мы освоим хотя бы часть, в будущем не придётся об этом тревожиться.
Все кивнули.
Развитие Государства Мимунь было у них на глазах. Прежде посланные туда люди, помимо слежки за Чжао Хаем и выискивания случая навредить, несли и задачу перенять методы хозяйствования. Увы, перенять удалось лишь поверхностное. Теперь Святая академия снова послала туда людей, но те канули в воду — ни слуху ни духу. Это было одной из причин, по которой Академия так опасалась Государства Мимунь.
Ректор больше ничего не сказал. Часть его слов была успокоением. Налогов меньше не станет — это правда. Люди, принявшие города-государства, могут лучше относиться к простому народу, но налоги всё равно будут взимать — и больше, чем прежде. В Мире Духовного Оружия так испокон веку: в мирное время налоги легки, в военное — тяжелы. Жители городов-государств давно к этому привыкли, и ректор не видел в этом ничего дурного.
На самом деле не только Святая академия — в союзе против Святой академии, кроме Государства Мимунь, почти все города-государства после начала войны тоже подняли налоги. Народ в городах реагировал несильно. Тысячу лет Мир Духовного Оружия жил именно так.
Ректор сказал, что налогов меньше не станет, — не солгал. Но слова о том, что они освоили методы хозяйствования Государства Мимунь, были утешением. Видя, что все поверили, он мысленно вздохнул с облегчением и, повернувшись к собравшимся, произнёс:
— Хорошо, на сегодня обсудили всё. Идите. Через некоторое время я распределю задания, ждите письменных уведомлений.
Все отозвались и поднялись, уходя.
Ректор смотрел им вслед и с облегчением выдохнул. В Мире Духовного Оружия и прежде вспыхивали войны, но те войны мало касались Святой академии. А на этот раз Академия сама оказалась их участницей. Это заставило его по-настоящему почувствовать: война — дело совсем не простое.
А Чжао Хай тем временем уже начал изготавливать барьерные формации.
В Государстве Мимунь, в неприметном дворике, за каменным столом сидели Чжао Хай и Тан Мин с товарищами. На столе стоял чай и несколько видов фруктов, от чая поднимался лёгкий пар. Чжао Хай как раз склонился над формационным диском в руке, как вдруг за воротами послышались шаги.
Затем раздался голос Красного цветка:
— Молодой хозяин, из Ялунского государства пришли вести.
Чжао Хай серьёзно произнёс:
— Входи.
Красный цветок отозвалась, вошла, поклонилась Чжао Хаю, затем Тан Мину и остальным и только после этого заговорила:
— Молодой хозяин, Юй Мо передал весть: люди из союза семей в Ялунском государстве собрались вместе, и неизвестно, о чём совещались. После этого они послали людей на контакт со Святой академией, но чем это закончилось — пока неизвестно. Зато теперь люди из союза семей связались с нашим посланцем. Ещё одно: похоже, род Лун начал действовать против того посланца, что отправил Лу Цзиньянь, — скорее всего, отравил его. Юй Мо спрашивает, что делать дальше.
Чжао Хай кивнул и серьёзно произнёс:
— Напиши Юй Мо: пусть внимательно следит за союзом семей. Как бы доброжелательно они себя ни вели, следи за ними в оба.
Красный цветок отозвалась и вышла.
Едва она ушла, Тан Мин с недоумением взглянул на Чжао Хая:
— Главарь, почему нужно следить за союзом семей? Разве они не начали контактировать с тем посланцем? А вот род Лун — они ведь уже согласились на союз с нами, а сами вредят посланцу. Это как-то неправильно. Неужели они хотят переметнуться к Святой академии?
Чжао Хай покачал головой:
— Нет. Опасен именно союз семей. Род Лун ни за что не перейдёт к Святой академии.
Он помолчал и продолжил:
— Люди рода Лун вредят посланцу потому, что боятся, как бы союз семей и впрямь не заключил с нами союз. Тогда их вес в наших глазах упадёт. Потому они и вредят посланцу — просто хотят разрушить наш союз с союзом семей. Что же до контактов союза семей с нами, тут всё просто — возможны лишь два варианта. Первый: они не получили от Святой академии достаточно выгоды и потому хотят присоединиться к нам, чтобы выторговать больше. Второй: они уже перешли к Святой академии, но думают, что мы не знаем, и, получив приказ Академии, затевают игру — делают вид, что переходят к нам, а на самом деле становятся лазутчиками Святой академии.
Взгляд Чжао Хая потемнел, и он неспешно произнёс:
— В любом случае доверять им нельзя. Сегодня они могут перейти к нам ради выгоды, а завтра — продать нас ради выгоды. Если же они и впрямь лазутчики, то с их силой они вполне могут стать опорой союза против Святой академии и узнать множество планов. Для нас это тоже опасно.
Голос его переменился, и он холодно добавил:
— Потому род Лун можно пока не трогать, а вот за союзом семей нужно следить. Всего лишь посланец — умер и умер. Зато мы посмотрим, как союз семей отреагирует на его смерть.
Тан Мин и остальные кивнули. Они были поражены анализом Чжао Хая. И точно так же поражены его хладнокровием. Тот посланец, как ни крути, был человеком союза против Святой академии. Чжао Хай мог его спасти, но совершенно не заботился о его жизни и даже готов был использовать его смерть для проверки. Это поистине озадачило их.
Чжао Хай взглянул на их лица и слегка улыбнулся:
— Чувствуете, что я слишком хладнокровен? Всё-таки тот посланец работает на нас, а я не забочусь о его жизни и смерти?
Тан Мин и остальные промолчали.
Чжао Хай улыбнулся и произнёс:
— На самом деле в моих глазах в этом мире есть лишь три вида людей — свои, враги и прохожие. Прохожие — те, о ком вовсе не нужно заботиться. С врагами я непременно стараюсь разделаться. Своих я буду защищать всеми силами. Тот посланец для меня — прохожий. Его жизнь и смерть меня не касаются.
Он помолчал и продолжил:
— К тому же вы думаете, тот посланец, отправляясь туда, не думал о смерти? Нет. Отправляясь в Ялунское государство, он уже считал себя мёртвым. Потому что он прекрасно понимал: независимо от того, станет союз семей с нами сотрудничать или нет, шансы вернуться живым в Пухэское государство у него ничтожно малы. Если он сумеет склонить союз семей к нам, Святая академия его не пощадит. Если потерпит неудачу, союз семей может перейти к Святой академии — и тогда союз семей сам с ним разделается. Так что в любом случае ему конец.
Тан Мин и остальные остолбенели. Они и впрямь не подумали, что посланец ещё до отъезда был готов умереть.
Чжао Хай взглянул на них:
— Удивлены? Человек в полном здравии — почему он решил умереть? Зачем сам пошёл на смерть?
Тан Мин и остальные кивнули. Они долго жили в заповедных землях и особенно дорожили жизнью — поступок посланца был для них непостижим.
Чжао Хай произнёс:
— Из-за выгоды, или, можно сказать, из-за рода. Род того посланца наверняка не из крупных. Наверняка совсем небольшой. Он хотел сделать свой род сильнее — потому и пожертвовал собой. Он погиб в Ялунском государстве, и об этом узнают все. Люди из союза против Святой академии не обделят его род. Род в короткий срок получит поддержку городов-государств и станет большим. Потому для него это не так уж плохо. Ради рода он готов пожертвовать собой — все ученики больших родов поступают так, ничего удивительного.
Тан Мин и остальные кивнули. Они тоже были из родов и знали, что ради возвышения рода неизбежны жертвы. Не то что один ученик — если бы это помогло роду возвыситься, они пожертвовали бы и десятью.
Чжао Хай продолжил:
— Даже если бы род Лун не тронул того посланца, он всё равно был бы обречён. Святая академия его не пощадила бы. Независимо от того, перешёл союз семей к Святой академии или нет, Академия убила бы посланца. Если союз семей сдался Святой академии, Академия, убив посланца, заявила бы, что это сделала она, — и это косвенно доказало бы, что союз семей не связан со Святой академией. Если союз семей не перешёл к Святой академии, Академии тем более нужно убить посланца — так можно разрушить наши отношения с союзом семей. Впрочем, в последнем случае Святая академия не признает, что это её рук дело.
Тан Мин не удержался от вздоха:
— Как всё сложно. Выходит, тот посланец обречён. Но, главарь, если люди из союза семей и впрямь лазутчики Святой академии, что нам делать?
Чжао Хай холодно произнёс:
— Лазутчики так лазутчики.
Он помолчал и продолжил:
— В этот раз мы слишком легко победили Святую академию. Людям из союза против Святой академии кажется, что я не так уж и хорош — мол, командуй они, тоже победили бы. Потому если сейчас союз семей присоединится к союзу против Святой академии, люди из тех городов-государств непременно зашевелятся. Они станут добиваться поддержки союза семей, захотят получить больше голоса в союзе против Святой академии и даже, когда Святая академия пойдёт в атаку, начнут рваться на пост командующего.
Уголок его губ приподнялся в неясной усмешке:
— Но на этот раз я не стану с ними тягаться. Хочу посмотреть — по силам ли им Святая академия.
Тан Мин снова заговорил:
— Главарь, столько дней прошло, а почему те типы до сих пор не прислали письма? Неужели мастера уровня разрыва реки из их городов-государств ещё не вернулись? Или они ещё не решили, где собираться? Я заметил, что эти мастера уровня разрыва реки иногда действуют куда медленнее обычных людей.
Чжао Хай покачал головой:
— Не спеши. Эти типы смерти боятся пуще всего. Они думают, что, став мастерами уровня разрыва реки, могут устремиться к Пути Неба. Все они ужасно боятся умереть. Но они не понимают: как они стали мастерами уровня разрыва реки? Они прошли через бесчисленные битвы и потому достигли этого уровня. А едва достигнув, перестали сражаться. Многие мастера уровня разрыва реки, боюсь, даже собственную энергию толком не умеют использовать, не то что в бою. И после этого они ещё мечтают постичь Путь Неба? Смешно.
Он взглянул на Тан Мина и остальных и серьёзно произнёс:
— Вы тоже. В свободное время можете сходить на базу в горном районе Мимунь, размяться, поупражняться. От того, что вы сидите здесь и тренируетесь в одиночку, толку не будет.
Тан Мин и остальные хором отозвались:
— Да, главарь, поняли. Не беспокойся, будем внимательны.
А в Пухэском государстве тем временем всё выглядело иначе.
В зале для совещаний Резиденции правителя сидело больше тридцати человек. Почти все — владыки городов-государств. Единственный, кто не был владыкой, — Шичуй.
Шичуй сидел в углу, холодно глядя на тех, кто обменивался любезностями. Он всё время молчал. В душе он уже вынес им приговор. Шичуй тоже узнал о том, что сегодня день великого собрания союза против Святой академии, лишь после того, как его сюда позвали. И на таком собрании не было Чжао Хая. Как тут было не разозлиться? Потому лицо его всё время оставалось мрачным.
У Лу Цзиньяня, как у хозяина, лицо тоже было неважным.
Эти владыки городов-государств явились внезапно, даже не предупредив заранее. А прибыв, сразу потребовали созвать великое собрание союза против Святой академии — и не позвали Чжао Хая, а вызвали только Шичуя. А он, владыка города, узнал об этом собрании лишь тогда, когда его уведомили. Как тут было не разозлиться? Эти люди слишком обнаглели, совершенно его не ставили ни в грош.
Лу Цзиньянь примерно понимал, почему они так обнаглели: возможно, они уже знали, что Прародитель уровня разрыва реки Пухэского государства покинул мир. Потому и вели себя столь бесцеремонно.
Именно это и злило Лу Цзиньяня.
В этот момент вошёл слуга и что-то тихо шепнул Лу Цзиньяню на ухо. Лу Цзиньянь кивнул. Затем слуга подошёл к Шичую и тоже что-то шепнул. Шичуй кивнул и после этого закрыл глаза, словно решил вздремнуть.
Лу Цзиньянь тоже не выказывал намерения говорить — лишь взял стоявшую перед ним чашку чая и неспешно отпивал. Это озадачило всех, кто внимательно следил за ними, — никто не понимал, что они имеют в виду.
Спустя долгое время один из владык городов вдруг заговорил:
— Господа, прошу тишины. Сегодня мы внезапно созвали это собрание, чтобы обсудить — как наладить контакт с союзом семей в Ялунском государстве и склонить их на нашу сторону. У кого есть мнения — говорите прямо.
Зал снова наполнился гулом. Все переговаривались, но ничего путного придумать не могли.
А Лу Цзиньянь по-прежнему сидел, держа чашку, словно наслаждался ароматом чая. Шичуй тоже сидел с закрытыми глазами, словно уже уснул.
Такая реакция обоих озадачила людей из других городов-государств.
(Конец главы)