Лу Цзиньянь без сил сидел в тайной комнате уже несколько часов.
Если бы с Прародителем рода Лу ничего не случилось, он непременно уже ответил бы. Но ответа не было. Сердце Лу Цзиньяня опустилось на самое дно. Теперь он окончательно понял: никаких неопровержимых доказательств и в помине не было — всё это лишь обман. Святая академия выбрала их именно потому, что Прародитель рода Лу исчез. Уничтожив Пухэское государство, они не навлекут на себя ничьего гнева и не создадут Академии никаких проблем.
Просто люди из Святой академии не учли, что Чжао Хай и его товарищи вмешаются и полностью расстроят их планы. Если бы не предыдущие события и не существование союза против Святой академии, Пухэское государство, вероятно, уже было бы уничтожено.
Но теперь возник вопрос: раз Прародитель рода Лу исчез, как Пухэскому государству выжить дальше? И дело не только в выживании — на карту поставлена судьба всего рода Лу.
Это вовсе не преувеличение.
В Мире Духовного Оружия всё предельно реалистично. Если в твоём роду появится мастер уровня разрыва реки, род в короткие сроки воспрянет и даже сможет отобрать чужой город-государство. Если же ваш мастер уровня разрыва реки покинул мир или погиб в результате несчастного случая, придётся хорошенько подумать, как роду жить дальше.
В таком случае обычно есть два выбора: первый — найти покровителя, могущественного покровителя, чтобы никто не смел тебя тронуть; второй — когда за тобой придут, не сопротивляться, а отдать всё, что у тебя есть, возможно, тогда тебе оставят лицо и позволят стать богатым обывателем.
Таков Мир Духовного Оружия.
Но сейчас против них выступала Святая академия. А Академия уже заявила, что это они убили Тан Фэя, а значит, у них смертельная вражда с Академией. Святая академия ни за что их не пощадит. В таком случае, если они сдадутся, исход будет один — смерть. Академия без колебаний убьёт их, чтобы показать свою силу.
А что насчёт поиска покровителя? Есть ли в этом мире покровитель могущественнее Святой академии? Изначально лучшим вариантом было бы сделать покровителем саму Академию, но сейчас Святая академия — их враг. Даже если бы он захотел найти покровителя, он не мог бы обратиться к Академии. Что же делать? Если не найти покровителя, то не только Пухэское государство не устоит — род Лу погибнет.
Лу Цзиньянь сидел с мертвенно-бледным лицом, но мысли его не останавливались ни на миг. Он думал о том, как выпутаться из этого положения.
Но сколько он ни думал, ничего придумать не мог.
Лу Цзиньянь невольно вздохнул. Затем он покинул тайную комнату, вернулся в свой кабинет и сел там, уставившись в пустоту.
Исчезновение Прародителя рода Лу словно разом вытянуло из Лу Цзиньяня все жизненные силы. Он изо всех сил пытался найти выход, но в голове была сплошная каша, и ничего не приходило на ум.
В этот момент за дверью кабинета послышались шаги. Затем раздался голос:
— Владыка города, есть важное известие.
Лу Цзиньянь узнал голос Чэнь Гохуа. Он ответил безжизненным тоном:
— Входи.
Чэнь Гохуа отозвался и, толкнув дверь, вошёл в кабинет.
Едва войдя, он замер. Перед ним сидел совсем другой Лу Цзиньянь — не тот, которого он видел несколько часов назад. Тогда, пусть на лице и лежала тень тревоги, он был полон сил и боевого духа. Теперь же перед ним был словно другой человек — жизненные силы будто выкачали из него. Он сидел неподвижно, на лице не отражалось никаких чувств, но сама его аура переменилась. Даже Чэнь Гохуа ясно ощущал исходившее от него уныние. И это заставило его насторожиться.
Чэнь Гохуа взглянул на Лу Цзиньяня:
— Владыка города, что с вами?
Чэнь Гохуа, конечно, был поражён. Он прекрасно понимал: если сейчас, в этот самый момент, Лу Цзиньянь опустит руки, всё будет кончено.
Лу Цзиньянь посмотрел на Чэнь Гохуа и со вздохом произнёс:
— Гохуа, ты мой самый доверенный человек, и мне незачем что-то от тебя скрывать. После обеда с Чжао Хаем и остальными я отправил письмо Прародителю, но ответа так и не получил. А у нас с Прародителем была договорённость: если после моего письма он не ответит в течение часа, значит, с ним случилась беда. Либо он погиб в результате несчастного случая, либо покинул мир. С момента отправки письма прошло уже несколько часов, а ответа всё нет. Теперь ты понимаешь, в чём дело?
Чэнь Гохуа опешил, и лицо его разом переменилось. Он взглянул на Лу Цзиньяня:
— Владыка города, вы говорите правду?
Лу Цзиньянь кивнул и со вздохом произнёс:
— Стал бы я в такой момент шутить такими вещами? Теперь ты понимаешь: даже если мы переживём это нападение Святой академии, Пухэское государство всё равно в опасности. И не только Пухэское государство — боюсь, всему роду Лу грозит гибель. Гохуа, я думаю, тебе стоит заранее подумать о себе.
Чэнь Гохуа, конечно, понял, что имел в виду Лу Цзиньянь. Тот хотел, чтобы он ушёл пораньше и не оказался втянутым в беду.
Но Чэнь Гохуа не хотел уходить просто так.
Он был обязан Лу Цзиньяню многим. А став его вольным советником, он пользовался полным доверием — по любому делу, большому или малому, Лу Цзиньянь советовался с ним. Сейчас, когда Лу Цзиньянь в беде, он нужен ему как никогда. Если он уйдёт в такой момент, то, по мнению Чэнь Гохуа, будет не человеком, а последним негодяем.
Чэнь Гохуа не ответил на слова Лу Цзиньяня, а лишь стоял, нахмурившись. Спустя какое-то время глаза его внезапно загорелись. Затем он взглянул на Лу Цзиньяня и серьёзно произнёс:
— Владыка города, позвольте мне всё же рассказать о только что полученном известии. Возможно, оно вас удивит.
Лу Цзиньянь взглянул на него с недоумением. Услышав его слова, Чэнь Гохуа поначалу изумился, но так быстро успокоился — это показалось ему странным. И всё же Лу Цзиньянь сказал:
— Говори, что там. Право, любопытно послушать, что ещё может меня сейчас удивить.
Чэнь Гохуа, глядя на него, слегка улыбнулся:
— Только что пришло известие: буквально только что пятнадцать городов, принадлежавших нескольким другим городам-государствам вокруг Государства Мимунь, внезапно объявили о выходе из состава прежних государств и добровольно присоединились к Государству Мимунь, став его городами. Исполняющая обязанности владыки города Государства Мимунь Фэн Лихуа уже одобрила их заявления. Помимо требования сменить гарнизоны этих городов и обязать их соблюдать законы и установления Государства Мимунь, все владыки этих городов сохранили свои должности, которые к тому же стали наследственными.
Лу Цзиньянь слушал Чэнь Гохуа с отсутствующим видом. Он всё ещё не совсем понимал. Лишь спустя какое-то время он произнёс:
— Ты хочешь сказать, что пятнадцать городов вышли из состава прежних государств и добровольно присоединились к Государству Мимунь?
Чэнь Гохуа кивнул:
— Да, именно так. Можно сказать, Государство Мимунь, не потратив ни единого солдата, получило пятнадцать городов. Сейчас туда уже отправлены войска, которые полностью взяли на себя оборону этих городов.
Лу Цзиньянь внезапно вскочил и пробормотал:
— Безумие, чистое безумие. Я так и знал, что Чжао Хай помогает нам не просто так — у него была цель. Вот она: он хотел воспользоваться случаем и расшириться. Сейчас все взгляды прикованы к нам, и хотя это известие громкое, в тех городах-государствах вряд ли кто-то станет обращать на него внимание. А когда эта война закончится, Чжао Хай, вероятно, уже окончательно переварит те государства, и никто не сможет отнять их у него. Впечатляюще, как тонко, какой блестящий ход.
Тут Лу Цзиньянь внезапно замолчал. Затем он взглянул на Чэнь Гохуа:
— Нет. Ты ведь не стал бы ни с того ни с сего вдруг говорить мне об этом, особенно сейчас. Неужели ты хочешь сказать...
Чэнь Гохуа посмотрел на него и слегка улыбнулся:
— Владыка города, владыки тех городов присоединились к Государству Мимунь и уже стали его владыками городов, к тому же наследными. Если и вы присоединитесь к Государству Мимунь, ваше положение будет выше, чем у них. Даже если вы не сможете, как сейчас, единолично управлять Пухэским государством, я уверен: род Лу удастся сохранить. А если Чжао Хай окажется достаточно великодушен, вы, возможно, даже сохраните пост владыки города. Разве это не прекрасно?
Лу Цзиньянь молчал, расхаживая по комнате взад и вперёд. Он обдумывал слова Чэнь Гохуа.
Лу Цзиньянь хорошо знал Чэнь Гохуа. Тот был не только умён и находчив, но, что важнее всего, беззаветно предан. Пусть нынешнее его предложение и выглядело так, будто Лу Цзиньянь из владыки города-государства превратится в чьего-то подчинённого, это был лучший выход из положения.
Смерть Прародителя рода Лу повлечёт за собой множество последствий. Даже если они отобьют нападение Святой академии, когда другие города-государства узнают о смерти их Прародителя, что они сделают? Несомненно, первым делом бросятся делить Пухэское государство. И что тогда? Боюсь, ничего поделать будет нельзя. Род Лу, чего доброго, погибнет, а его люди разбредутся.
Кто-то, может, и скажет: разве в Пухэском государстве нет мастеров уровня танца в пустоте? Лу Цзиньянь мог бы собрать их и дать бой тем, кто захочет поглотить Пухэ. Даже если не убить, то хотя бы изрядно проучить. И тогда, возможно, он сумел бы отстоять Пухэское государство силой. Даже если часть городов и отойдёт к другим, это всё же лучше, чем стать чьим-то подчинённым.
Но Лу Цзиньянь с самого начала так не думал.
Он не рассматривал вариант с мастерами уровня танца в пустоте потому, что понимал: стоит им узнать о смерти Прародителя рода Лу, и насколько сохранится их преданность — никому не ведомо. Возможно, первыми, кто предаст Пухэское государство и род Лу, будут именно эти мастера.
Таких случаев множество. В Мире Духовного Оружия подобное происходило не раз и не два.
В Мире Духовного Оружия восстание низших против высших случается редко, но оно вполне возможно. В Пухэском государстве такое как раз могло произойти. Стоит мастерам уровня танца в пустоте услышать, что Прародитель рода Лу мёртв и над ними больше нет никого, кто мог бы их сдержать, как они, чего доброго, ворвутся в род Лу. Пусть даже не за постом владыки города — они могут просто пограбить и зажить свободными богачами, основав собственный род в другом городе. Разве это не лучше?
(Конец главы)