Сегодня Чжао Хай говорил с Чэ Сяоляном обо всём этом потому, что и впрямь хотел забрать мальчика с собой. Он хотел взять Чэ Сяоляна в личные ученики — чтобы в будущем, даже вернувшись в собственное тело, по-прежнему считать его своим учеником.
Но Чжао Хай понимал и другое: это будет непросто.
Сейчас ему даже покинуть Мир Душ было трудно. Лишь попав в Мир Духовного Оружия, он постепенно осознал: Мир Душ — не единый мир, а, вероятно, огромное пространство, состоящее из множества миров.
Впрочем, знаки были и раньше. Когда он ещё находился в Мире Душ, откуда-то извне явились Разрушители и напали на Мир Душ. Если место, откуда пришли Разрушители, связано с внешним миром, значит, и Мир Душ связан с внешним миром. Но то, что Чжао Хай оказался здесь, этим не объяснялось. Оставалось одно: место, откуда явились Разрушители, не связано с внешним миром — только с Миром Душ.
Попав в Мир Духовного Оружия, Чжао Хай ещё больше уверился в этой догадке.
Мир Духовного Оружия — отдельный мир, и он связан с ещё одним отдельным миром — заповедными землями. Но важнее всего было то, что и в Мире Духовного Оружия, и в заповедных землях он обнаружил следы пребывания культиваторов. Оставленные теми культиваторами вещи хоть и доказывали, что уровень их был не слишком высок, но сам способ культивации, само применение формаций явно принадлежали культиваторам.
Это ещё больше убедило Чжао Хая: возможно, есть и ещё один мир, связанный с этим местом. Тот мир, вероятно, и есть родина тех культиваторов. И тот мир тоже не связан с миром, в котором находится Чжао Хай, — только с Миром Душ, оставаясь при этом вне мира, в котором он находится.
Это открытие невольно заставило Чжао Хая вспомнить одну вещь.
Он представлял своё восхождение как подъём по пирамиде — от основания вверх, полагая, что стоит достичь вершины, и он вырвется из этой пирамиды. Но кто может утверждать, что мириады миров — лишь одна пирамида? Кто может утверждать, что за пределами твоей пирамиды нет другой?
Если всё, о чём он догадывался, правда, это доказывало одно: его появление в Мире Душ отнюдь не так просто. Прежде он всегда думал, что стоит покинуть Мир Душ — и он вернётся в собственное тело. Но теперь Чжао Хай уже не решался утверждать это наверняка.
Как бы там ни было, он должен был покинуть это место. Он хотел вернуться в собственное тело и быть вместе со своей возлюбленной.
Говорят, культиваторы бесчувственны. Потому что культиватор не должен привязываться к чувствам — чувства становятся демонической преградой. Жизнь культиватора долга, а жизнь его близких — не обязательно. Если культиватор слишком привязан к чувствам, ему остаётся лишь смотреть, как один за другим умирают близкие, как любимая превращается из юной красавицы в седую старуху, как они уходят одна за другой. Человек, слишком привязанный к чувствам, этого решительно не вынесет.
Именно потому, что не вынести, культиватор и должен сделать себя бесчувственным, обратить сердце в камень. Но культиватор ведь не настоящий камень. Его бесчувственность — лишь подавление чувств или их перенос.
Как Чжао Хай: он сосредоточил все свои чувства на Лауре и остальных. Он не мог без них, они не могли без него. Можно сказать, сейчас Лаура и остальные были для Чжао Хая всем. Он не хотел их терять.
А некоторые культиваторы переносят чувства на жажду культивации, на жажду долголетия. Так поступает большинство. По их мнению, раз уж они столько отдали, столько пожертвовали, если и долголетия не достичь — какой тогда смысл жить? Не только их собственная жизнь становится бессмысленной — их близкие, их возлюбленные погибли напрасно.
Именно из-за такого умонастроения культиватор ради долголетия готов на всё, ради долголетия изобретает всевозможные способы, пускает в ход любые средства и даже становится вовсе безжалостным.
Говорить, что культиваторы бесчувственны, — в корне неверно.
Чжао Хай был таким же. Он тоже не мог быть бесчувственным. Более того, чувств у него было даже больше, чем у обычных людей, порой он мог быть и сентиментальным.
Чжао Хаю было очень жаль мальчика Чэ Сяоляна. Ведь тот хлебнул слишком много горя. Он не хотел, чтобы мальчик страдал снова. К тому же у Чэ Сяоляна был неплохой талант, и он был очень прилежен. Потому Чжао Хай и надеялся забрать Чэ Сяоляна с собой — и для этого хотел, чтобы мальчик был готов.
Размышляя об этом, Чжао Хай подошёл к кузнечному залу.
Войдя, он увидел, что мастера заняты делом — делают доспехи и оружие, чтобы переодеть новоприбывших на базу.
Увидев Чжао Хая, мастера лишь поклонились и вернулись к работе. Чжао Хай подозвал нескольких старших мастеров и, глядя на них, серьёзно произнёс:
— На этот раз испытание формации прошло успешно. Теперь выделите пять групп, которые займутся изготовлением таких формаций. Но материал для этой формации ещё нужно улучшить, рецепт я дам позже. Сначала изготовьте формы — эта формация уже устоялась, достаточно сделать форму. Идите готовиться.
Старшие мастера отозвались и тотчас пошли распоряжаться.
На самом деле Чжао Хай хотел сделать эту формацию ещё меньше, лучше всего — чтобы её можно было установить на длинное копьё. Тогда её смог бы использовать любой обычный солдат.
Но вскоре Чжао Хай обнаружил, что это невозможно.
Не то чтобы обычный копейщик не мог использовать такую формацию — на самом деле эта формация как мыльница: после простого обучения ею овладеет любой. Но здесь была одна нерешённая техническая трудность — технология изготовления формации.
С нынешними технологиями кузнечного зала сделать эту формацию размером с ладонь — уже предел, меньше невозможно. Ещё меньше нынешние технологии просто не позволят; даже если кое-как сделать, срок службы формации сильно сократится. Потому сейчас формацию можно делать только такой.
Что же до материала — это просто. Чжао Хай мог улучшить материал, по крайней мере значительно продлить срок службы формации.
Весь кузнечный зал уже работал. Мастера принялись делать формы для этих формаций. Надо сказать, изготовление таких формаций было не слишком сложным — стоит сделать форму, подготовить материал, провести надлежащую штамповку, и они легко изготовятся.
О штамповке мастерам тоже рассказал Чжао Хай. Хотя механизировать процесс они пока не могли, не стоит забывать — здешние люди были очень сильны. Эти мастера хоть и не были мастерами уровня танца в пустоте, это не значит, что они вовсе не культивировали. На самом деле их сила тоже была немала. Потому осуществить штамповку было нетрудно.
Кузнечный зал заработал, и Чжао Хаю больше не о чем было беспокоиться.
Чжао Хай зашёл ещё в алхимическую комнату.
Там по-прежнему изготовляли всевозможные пилюли, нужные мастерам уровня танца в пустоте. Ведь сейчас таких мастеров было много, и пилюль требовалось немало.
Что до пилюль для мастеров уровня разрыва реки, Чжао Хай тоже хотел бы их делать, но времени не было. Они уже воевали со Святой академией. В такое время лучше поднять силу мастеров уровня танца в пустоте, чем нескольких мастеров уровня разрыва реки — сделать первых ещё сильнее, и, глядишь, появятся новые мастера уровня разрыва реки. Для них это, безусловно, благо.
В алхимической комнате всё шло своим чередом.
Здесь тоже собралось много лекарей. Всех их Чжао Хай выманил из Государства Мимунь и других городов-государств. На самом деле в этом мире профессия лекаря была совсем не в почёте. Лечились обычно простые люди, потому лекари почти ничего не зарабатывали и положения не имели.
Именно поэтому в этом мире лекарей было очень мало, и сила их, как правило, была невысока.
Но лекари в заповедных землях пользовались теми же условиями, что и мастера в кузнечном зале. Их семьи тоже устроили в Крепости у горы, чтобы удобнее было управлять.
На самом деле лекари были Чжао Хаю весьма благодарны за такое устройство. В других городах-государствах они почти ничего не зарабатывали, и заработка едва хватало на пропитание семьи. А теперь они могли обеспечить родным хорошую жизнь и даже откладывать. Уже за это они были Чжао Хаю безмерно признательны. Потому работали с полной отдачей.
Чжао Хай ожидал такой реакции. Но это было лишь началом его преобразований в Мире Духовного Оружия. Ведь развитие здесь было поистине уродливым. При таком пути даже через десять тысяч лет общая сила Мира Духовного Оружия не возрастёт.
Впрочем, Чжао Хай понимал: изменения должны идти постепенно. Ведь сейчас в Мире Духовного Оружия главенствовали воины. Остальные профессии были лишь придатком. Если он сразу слишком возвысит мастеров и лекарей, это может вызвать отпор воинов — и тогда будет плохо.
Сначала нужно дать всем понять важность этих профессионалов, а уже потом заставить воинов считаться с ними. Тогда и положение этих профессионалов поднимется само собой. А чем выше их положение, тем больше пользы воинам, и тем выше общая сила Мира Духовного Оружия. И тогда уже никто не посмеет смотреть на этих профессионалов свысока.
Уладив дела в кузнечном зале и алхимической комнате, Чжао Хай вернулся в свою комнату. Ему нужно было подготовить материалы, чтобы завтра провести занятие для Вэньхая и остальных.
Пока Чжао Хай и его люди спокойно готовились ко всему этому, Нянь Ицзю, глава союза против Святой академии, уже готовился двинуть войска против городов-государств, поддерживавших Святую академию.
Прежде чем двинуть войска, Нянь Ицзю от имени союза против Святой академии выпустил ультиматум. В нём говорилось: города-государства, поддерживающие Святую академию, должны немедленно порвать с ней и вступить в союз против Святой академии. Если они этого не сделают, значит, они уже враги союза, и против них будут приняты военные меры.
Едва ультиматум был обнародован, как среди городов-государств, не вступивших в союз против Святой академии, поднялся шум.
Они никак не ожидали, что союз против Святой академии вдруг станет таким жёстким и будет извещать их ультиматумом — это же явное требование выбрать сторону.
Некоторые колеблющиеся города-государства, хоть и оказались в ещё более трудном положении, одновременно прониклись неприязнью к союзу против Святой академии.
А Святая академия, заранее получившая сведения, в кратчайший срок отреагировала.
Сначала она публично выступила с заявлением, назвав союз против Святой академии гегемонизмом, грубым вмешательством во внутренние дела других городов-государств и врагом всего Мира Духовного Оружия. Одновременно она заявила, что союз против Святой академии воюет с Академией вовсе не потому, что та их притесняет, а ради объединения всего Мира Духовного Оружия.
Одновременно с этим заявлением Святая академия тотчас послала людей на контакт с колеблющимися городами-государствами, чтобы уговорить их объединиться в союз и противостоять союзу против Святой академии. Им говорили: даже если они теперь вступят в союз против Святой академии, ничего хорошего их не ждёт, положение их будет ниже, чем у тех, кто вступил раньше, и в конце концов они станут пушечным мясом.
И города-государства и впрямь поддались уговорам Святой академии.
Ведь они и без того были недовольны ультиматумом, к тому же и впрямь боялись, что союз против Святой академии использует их как пушечное мясо. Но главное — Святая академия обещала сражаться с ними плечом к плечу, прислать мастеров для защиты их городов и совместной борьбы с союзом. Это придало владыкам тех городов уверенности.
Вслед за этим при поддержке Святой академии был создан союз под названием Свободный союз.
В него вошли города-государства, поддерживавшие Святую академию, и те, что прежде сохраняли нейтралитет и не хотели вступать в войну. А сила Свободного союза была ничуть не меньше союза против Святой академии и даже, получив поддержку Святой академии, стала бы ещё сильнее.
Создание Свободного союза прозвучало как звонкая пощёчина Нянь Ицзю.
Нянь Ицзю полагал, что стоит ему выпустить ультиматум, как города тотчас сдадутся. Но он не ожидал такого результата. Нянь Ицзю кипел от ярости и тотчас созвал очередное великое собрание союза против Святой академии.
На этом собрании было всего два вопроса: первый — распределение пропорций между городами-государствами; второй — отправка войск.
Вопрос пропорций обсуждался ещё после прошлого собрания, но из-за взаимных расчётов городов так и не был решён. На этот раз Нянь Ицзю решил разрубить узел одним ударом — в кратчайший срок определить пропорции и перейти к обсуждению отправки войск. Это и было главной задачей собрания.
(Конец главы)