Вскоре Чжао Хай вместе со старым евнухом добрался до императорского дворца и направился прямо в главный зал.
В зале уже собралось множество людей. Все они были важными сановниками государства Лун, занимавшими высокое положение. Но сейчас, стоя здесь, никто не произносил ни слова. Все смотрели на вход, на медленно приближавшегося Чжао Хая. Выходило так, что все эти люди ждали именно его.
Увидев такое, Чжао Хай немало удивился. Впрочем, он быстро взял себя в руки, вошёл в зал и, сложив руки в приветствии, обратился к императору:
— Чжао Хай приветствует Ваше Величество.
Император поднялся и сделал жест рукой, словно приподнимая его:
— Господин, не стоит церемоний. Прошу, без поклонов. Эй, подать господину кресло.
Пожаловать кресло в главном зале императорского дворца — такой чести обычно не удостаивался никто.
Чжао Хай поспешил возблагодарить за милость. Евнухи принесли кресло и поставили для Чжао Хая. Чжао Хай не стал церемониться и сел. Лишь после этого сел император.
Усевшись на драконовом троне, император обратился к Чжао Хаю:
— Господин Чжао Хай, я хочу вас отблагодарить. Если бы не вы, неизвестно, что сталось бы сейчас с нашим государством Лун. На этот раз вы оказали нам огромную услугу.
Чжао Хай слегка улыбнулся:
— Ваше Величество слишком любезны, ничего особенного. Это дело началось из-за меня, и мне же надлежало его уладить.
Император взглянул на Чжао Хая:
— Господин слишком скромны. Всем известно, что это государство И лишь использовало вас как предлог. Даже без вас оно всё равно пошло бы войной.
Чжао Хай слегка улыбнулся и негромко произнёс:
— Неважно, использовали бы они кого-то другого или нет, но на этот раз предлогом стал я. Я, Чжао Хай, хоть и не великая фигура на континенте Души Оружия, но, покинув его, представляю лицо континента Души Оружия. Раз они осмелились использовать меня как предлог, пусть готовятся вынести мой гнев. Я, Чжао Хай, отправился в путь лишь для странствий. Я пришёл с добрыми намерениями и не желал ни с кем враждовать. Но раз другие видят во мне врага, я не позволю резать себя, как скотину. А у меня есть привычка — со всеми своими врагами я разбираюсь так, чтобы они больше не смели враждовать со мной. Если же они не образумится, мне останется лишь раз и навсегда покончить с ними.
Слушая Чжао Хая, император внутренне холодел. Из его слов он уже понял: если кто-то и вправду станет врагом Чжао Хая, тот не станет церемониться и непременно ударит. А ударив, не даст противнику шанса.
Взять хотя бы эту войну. Чжао Хай появился на поле боя, и всё заняло всего несколько часов. За эти часы в руках Чжао Хая погибло более десятка мастеров уровня танца в пустоте государства И, а мастеров уровня божественного изваяния — несколько сотен. Самое же страшное — простые солдаты: в руках Чжао Хая погибло несколько десятков тысяч обычных воинов.
За несколько часов нанести государству И урон в несколько десятков тысяч человек. Такая сила поистине поражала. Но главное — его убийственное намерение. Без убийственного намерения разве мог бы он разом убить десятки тысяч?
Убить разом десятки тысяч, возможно, под силу любому мастеру уровня разрыва реки. Но ни один мастер уровня разрыва реки и вправду не станет убивать десятки тысяч разом. У них нет такого тяжёлого убийственного намерения, как у Чжао Хая.
К тому же император слышал, что, когда Чжао Хай столкнулся с теми тремя мастерами уровня разрыва реки, его убийственная аура, вырвавшись наружу, обрела почти материальную плотность. В тот миг одному мастеру уровня танца в пустоте показалось, будто он оказался в аду. Такое убийственное намерение, такая убийственная аура решительно не могли быть у обычного человека.
Император втайне выдохнул и мысленно возблагодарил судьбу: к счастью, когда Чжао Хай прибыл в государство Лун, он всегда выказывал ему достаточно уважения. Вздумай он и вправду оскорбить Чжао Хая — последствия были бы невообразимы.
Император обратился к Чжао Хаю:
— Как бы там ни было, на этот раз угрозу для нашего государства Лун сняли именно вы, господин. Я всё это время был занят делами после войны. И пригласил вас сюда, чтобы отблагодарить. В знак благодарности — с сегодняшнего дня вы, господин, становитесь князем-защитником государства Лун. Вы можете открыть собственную управу и содержать войско, а по положению приравниваетесь к князю первого ранга. Кроме того, жалуется вам дворец князя, сто слуг, сто служанок, пятьсот личных гвардейцев; жалуется жезл, право носить печать князя и выезжать с императорскими почестями; также жалуется миллион золотых монет, две торговые компании, десять морских кораблей и десять прекрасных коней. Всё необходимое для вашего дома будет напрямую отпускаться из императорского дворца. И это — постоянное установление.
Едва император огласил этот высочайший указ, как остолбенели не только Чжао Хай, но и все присутствующие.
Они не ожидали, что император пожалует Чжао Хаю столь щедрую награду. Можно сказать, за всю историю государства Лун это было самое великое пожалование.
Из всех этих даров больше всего вызывали зависть лишь две вещи. Первая — торговые компании и морские корабли. И то, и другое могло принести огромную выгоду. Особенно морские корабли — те, что император жалует Чжао Хаю, наверняка не какие-нибудь посудины, а самые лучшие. А каждый такой корабль способен принести невообразимую прибыль.
Помимо кораблей, больше всего вызывало зависть само звание князя-защитника. Будь он обычным князем, никто бы не завидовал. Но он — князь, который может открыть собственную управу и содержать войско, носить жезл и печать князя. А это уже совсем другое дело.
Право открывать управу и содержать войско, носить жезл и печать князя — всё это, по сути, об одном: о праве иметь собственное войско!
Государства на континенте Иномирцев были централизованными. Иными словами, царь мог даровать тебе титул и феод. Но с феода ты получал лишь некоторые деньги, а управлять своими землями не имел права. Титул мог быть высоким, но права иметь войско у тебя не было. Осмелься ты завести частную армию — это было бы равно мятежу.
Но если царь позволяет тебе открыть управу и содержать войско, значит, ты получаешь право на частную армию. И не только на неё — ты можешь жаловать гражданских и военных чиновников. И эти чиновники будут внесены в государственные списки. Иными словами, тот, кого ты пожалуешь, станет чиновником, признанным государством.
Такая власть немала. Сейчас во всём государстве Лун лишь Чжао Хай обладал такой властью. Дали Чжао Хаю корабли для заработка, дали право открыть управу и содержать войско — будь на его месте другой, с этими двумя правами он вполне мог бы создать государство в государстве. А окрепнув, и вовсе поднять мятеж.
Чжао Хай тоже несколько удивился такому пожалованию. Впрочем, по его мнению, никакой пользы ему это не приносило. Потому, выслушав указ, Чжао Хай сразу поднялся и, сложив руки в приветствии, произнёс:
— Ваше Величество, такую награду я принять не могу. Прошу вас отменить свой приказ.
Услышав это, император негромко произнёс:
— О? Господин чем-то недоволен в моей награде? Если что-то не по нраву, скажите — я добавлю.
Чжао Хай негромко произнёс:
— Ваше Величество, вы меня неверно поняли. Награда, которую вы даруете, слишком щедра, и я не смею её принять. Я человек с континента Души Оружия и рано или поздно вернусь туда. Потому сколько бы вы мне ни дарили, всё это бесполезно. Прошу Ваше Величество отменить приказ.
Император взглянул на Чжао Хая и вздохнул:
— Ваши слова ставят меня в затруднение. Вы оказали нашему государству Лун великую услугу. Если не наградить — как мне смотреть в глаза миру? А вы непременно хотите уйти. Как же быть?
Тут один гражданский чиновник вышел вперёд и, поклонившись императору, произнёс:
— Ваше Величество, у меня есть одно предложение, не знаю, стоит ли его высказывать.
Император взглянул на него:
— Советник Чэнь, говорите скорее.
Чиновник по фамилии Чэнь заговорил:
— Да, Ваше Величество. Господин Чжао Хай подолгу странствует в диких местах и, верно, много ходит по горам и рекам. Потому ему нужен посох для опоры в пути. Отчего бы Вашему Величеству не выковать посох и не пожаловать его господину? Такой посох не только поможет в пути, но и станет знаком его положения. Господин сохранит звание князя, но вместо печати будет носить посох. Видеть посох — значит видеть печать князя. И этот посох господин сможет передать потомкам. Если в будущем он вернётся на континент Души Оружия и у него появятся наследники, он передаст им этот посох. И если потомкам доведётся снова прийти на наш континент Иномирцев, с этим посохом в государстве Лун они получат княжеские почести. Разве так не лучше?
Услышав это, император воспрянул духом. Затем обернулся к Чжао Хаю:
— Господин, как вы находите это предложение?
Чжао Хай взглянул на императора и понял — хоть предложение и исходило от чиновника Чэня, они наверняка всё уже обговорили заранее. Иными словами, у них, вероятно, было заготовлено несколько вариантов. Если он откажется от тех наград, ему пожалуют посох; если примет — всё обернулось бы иначе.
Чжао Хай подумал и решил, что посох — не так уж плохо. Если он откажется и от посоха, император, чего доброго, станет жаловать что-то ещё. К тому же, как ни говори, а перед ним император. Уже то, что он говорит с ним таким тоном, — немало. Откажись Чжао Хай снова — это было бы неуважением к императору.
Чжао Хай прекрасно понимал: на этот раз он оказал государству Лун большую услугу. А вместе с его силой это и стало причиной столь щедрых даров и такого любезного обхождения. Приняв же эти дары, он официально вступал с государством Лун в медовый период отношений. Продолжай он отказываться — и доброе дело могло обернуться злом: помог человеку, а в итоге нажил вражду. А он сейчас поистине не хотел наживать вражду ни с кем на континенте Иномирцев.
Потому Чжао Хай сложил руки в приветствии:
— Предложение превосходно. В таком случае благодарю Ваше Величество.
Услышав согласие, император обрадовался:
— Господин слишком любезен. Прошу, садитесь. Только скажите, какой посох вы хотели бы? Есть ли у вас особые пожелания?
Чжао Хай поспешно ответил:
— Ваше Величество слишком добры. Решайте сами.
Император кивнул:
— Хорошо, так и порешим. Через несколько дней выкованный посох доставят вам. Запомните, господин: с этим посохом в нашем государстве Лун вы пользуетесь княжескими почестями.
Чжао Хай поклонился:
— Да. Не беспокойтесь, Ваше Величество, я буду пользоваться им подобающе.
Император кивнул и обвёл взглядом всех в зале:
— Сегодня я рад. Эй, подать пир! Устроим прямо здесь, в зале, пир в честь победы!
Люди за дверьми отправились распоряжаться.
(Конец главы)