Чжао Хай сидел во главе зала, обводя собравшихся взглядом, и серьёзно произнёс:
— Сегодня я собрал вас, чтобы сообщить одну новость: Святая академия снова прислала людей. Это их подкрепление. Сейчас у стен города собралось больше тысячи пятисот человек. И среди прибывших немало мастеров старой закалки. Говорят, возглавляет их некто по имени У Я.
Едва эти слова прозвучали, как все опешили, а затем лица у них разом переменились.
Лу Цзиньянь и вовсе серьёзно произнёс:
— Владыка города Чжао, вы не ошиблись? Его и впрямь зовут У Я?
Чжао Хай, увидев их лица, опешил. Он только что получил известие и не успел подробно расспросить Вэньхая и его людей, так что об этом У Я у него не было никаких сведений. Но по реакции Лу Цзиньяня и остальных выходило, что этот У Я — человек известный.
Чжао Хай повернулся к Лу Цзиньяню:
— Что это за человек? Он так знаменит?
Лу Цзиньянь с облегчением выдохнул и неспешно произнёс:
— У Я, по прозвищу Звериный Клык. Прозвище это он получил потому, что бьёт крайне жестоко, а сила его поистине чудовищна. Потому его так и прозвали. Он — представитель мастеров старой закалки Святой академии и второе лицо рода У. Все дела, которые род У не может уладить руками мастера уровня разрыва реки, решает он. Говорят, в молодости он мог стать мастером уровня разрыва реки, но позже в схватке получил тяжёлые раны. Раны зажили, но на уровень разрыва реки он так и не поднялся. Однако силу его недооценивать нельзя. Многие считают его первым среди тех, кто ниже уровня разрыва реки. Говорят, он даже сражался один на один с мастером уровня разрыва реки и не уступил.
Чжао Хай опешил, а затем глаза его загорелись:
— Об этом я слышу впервые. Род У... хе-хе, у рода У с нашим Государством Мимунь старые счёты. Это возможность.
Тут он умолк, обвёл всех взглядом и серьёзно произнёс:
— Сейчас в Пухэ собралось около тысячи мастеров уровня танца в пустоте из разных городов. Мы вполне можем дать им бой. Но это будет стоить нам тяжёлых потерь. Потому я не собираюсь так поступать.
Все опешили и с недоумением взглянули на Чжао Хая. Они не понимали, что он задумал. Но и им было ясно: если сейчас выйти из города и схватиться со Святой академией, поражение будет за ними.
Чжао Хай обвёл всех взглядом и слегка улыбнулся:
— Господа, эти дни люди Святой академии то и дело кружат у стен Пухэ, но так и не атаковали город. Знаете почему?
Все покачали головами. Лишь Лу Цзиньянь и Лю Цзюнь о чём-то задумались.
Лу Цзиньянь взглянул на Чжао Хая:
— Они ждут подкреплений? В прошлый раз они понесли тяжёлые потери, потому и ждут. Как только подкрепления прибудут, они смогут на нас напасть.
Лю Цзюнь тоже серьёзно произнёс:
— Не только. Думаю, они ждут и нашей реакции. Если наши подкрепления соберутся, они начнут действовать. Как мы и говорили: они непременно ударят по разным городам-государствам, чтобы раздробить наши силы и заставить всех отозвать войска домой. Тогда они смогут всем скопом взяться за Пухэское государство.
Чжао Хай кивнул:
— Думаю, именно поэтому. Так что действуем по прежнему плану: соберём все силы и разобьём их раз-другой, чтобы они побоялись дробить войска.
Услышав это, все поняли, что он имеет в виду. Чжао Хай уже давно говорил им о своём плане: если Святая академия разделит силы и нападёт на разные города-государства, они соберут войска, разобьют одну-две группы людей Святой академии, уничтожат часть её живых сил, заставят её побояться дробиться, а затем станут тянуть время, вынуждая Академию нападать лишь на укреплённые города, где стоят крупные силы.
Чжао Хай давно сообщил об этом всем городам-государствам. Теперь все они были готовы. Пусть у них и не было столько мастеров уровня танца в пустоте, зато было множество обычных войск. Все эти войска были готовы отразить нападение Святой академии. Потому куда бы Академия ни ударила, ей пришлось бы штурмовать крепость. А стоило ей напасть на такие города, как Чжао Хай и его люди в кратчайший срок могли прийти на помощь через телепортационные формации. И в любом городе их поддерживали бы солдаты Пухэ. Так можно было максимально восполнить их численное отставание.
Все кивнули. Против этого плана Чжао Хая они ничуть не возражали. Ведь так они теряли бы меньше людей. Честно говоря, имея тысячу против тысячи пятисот, да ещё с таким свирепым человеком, как У Я, в стане врага, им приходилось быть осторожными.
Чжао Хай обвёл всех взглядом и серьёзно произнёс:
— Господа, ваши города-государства прислали вас сюда — значит, они уже решили порвать со Святой академией. Иными словами, Академия непременно займётся вами. Так что не питайте больше иллюзий. Мы со Святой академией давно порвали. С нравом этих типов они вас ни за что не пощадят. Так что сейчас речь не просто о войне Пухэского государства со Святой академией — а о войне всех присутствующих здесь городов-государств со Святой академией.
Услышав это, все изменились в лице. Но никто не стал возражать. Они прекрасно понимали: Чжао Хай прав.
Те города-государства, что прислали подкрепления, но из страха перед нападением Святой академии отозвали людей, ещё могли сохранять с Академией прохладные отношения — пока их не уничтожат или пока они не восстанут против неё. А те, кто не собирался отзывать своих людей, уже открыто порвали со Святой академией и лишились всякой возможности мирного сосуществования с ней.
Чжао Хай взглянул на них, понял, что они уловили смысл его слов, и продолжил:
— Отступать нам некуда. Остаётся один путь — разбить Святую академию, создать настоящий союз против Святой академии, превратить его в силу, способную на равных противостоять Академии. Только так мы выживем.
Тут Чжао Хай поднялся и, глядя на всех, произнёс:
— Разбить Святую академию непросто. Для этого все наши города-государства должны объединиться. Потому прошу вас отправить самых надёжных людей обратно в свои города-государства и хорошенько посоветоваться с владыками городов: пусть они введут войска в города и подготовятся к отражению атак Святой академии. Мы должны превратить каждый город под нашим контролем в неприступную крепость. Мы должны заставить людей Святой академии платить кровью за каждый город, на который они нападут!
Услышав это, все посерьёзнели. Они поняли: сейчас только так, как говорит Чжао Хай, у них есть шанс на победу.
Чжао Хай обвёл всех взглядом и серьёзно произнёс:
— Прошу вас обсудить со своими владыками городов: против Святой академии сейчас есть только один путь. Людям Святой академии всё же нужно сохранять лицо. На простых людей они не нападают. Это уже подтвердилось здесь, в Пухэ. Мы вывели горожан за стены, и даже в ярости они не тронули простых людей. Не потому, что Святая академия так уж любит народ, — напротив, ради собственного достоинства и лица. Но так или иначе, на беззащитных простых людей они не нападают — это факт. Потому прошу вас передать своим владыкам: если есть малые города без стратегической ценности, не стоит держать их насмерть. Лучше собрать войска и сделать неприступными крупные, ценные города. Пусть Святая академия положит под их стенами свои силы. В этом наша цель. Что скажете?
Все спокойно ответили:
— Да, всё по вашему слову, господин.
Чжао Хай обвёл всех взглядом и, сложив руки в приветствии, произнёс:
— Господа, эта война со Святой академией — не только потому, что у Государства Мимунь с ней старые счёты, но ради того, чтобы дать ей отпор. Слишком долго Святая академия благоденствовала в Мире Духовного Оружия. Спрошу: есть ли хоть один город-государство, у которого нет счётов с Академией? Есть ли хоть один, кто не терпел от неё обид? Прежде все вынуждены были молчать, потому что мы не были едины. Будь мы едины — что такое Святая академия? Да ничто. Потому эта война — не просто месть. Это битва за наше достоинство, битва за то, чтобы навсегда избавиться от Святой академии. Прошу вас приложить все силы!
Все поднялись и, сложив руки в приветствии, хором произнесли:
— Да!
Больше никто не стал говорить лишнего. Все развернулись и ушли. В зале остались лишь Чжао Хай и Лу Цзиньянь.
Когда все покинули зал, Лу Цзиньянь с облегчением вздохнул:
— На этот раз нам очень повезло с вами. Честно говоря, я сейчас по-настоящему рад, что тогда доверил вам командование. Командуй я сам — неизвестно, во что бы всё превратилось. Не говоря уже о том, чтобы противостоять Святой академии.
Чжао Хай с облегчением выдохнул:
— Всё не будет так просто. Я сказал им это, чтобы придать им уверенности. Когда они воспрянут духом, у них появится и смелость дать Святой академии бой. А как поступит Академия дальше — этого я, право, не знаю.
Лу Цзиньянь взглянул на Чжао Хая, и в его глазах читалось недоверие. Он сказал:
— У вас, верно, уже есть план, только вы не хотите говорить? Поделитесь со мной — сейчас в зале только мы двое.
Чжао Хай взглянул на Лу Цзиньяня и серьёзно произнёс:
— Кое-какие мысли есть. Но поступит ли Святая академия так, как я предполагаю, — этого я и впрямь не знаю. Пока нет уверенности, не хочу говорить.
Лу Цзиньянь кивнул. За долгое время общения с Чжао Хаем он успел его узнать. Чжао Хай не бросает слов на ветер. Что скажет — то почти непременно сбудется. Именно поэтому он и внушал такое чувство надёжности. Потому Лу Цзиньянь и слушался его так беспрекословно.
И всё же Лу Цзиньянь сказал:
— Поделитесь со мной. Мне лишь хочется узнать, каковы ваши предположения. Будь я на месте Святой академии, я бы, право, не нашёл выхода из положения, о котором вы говорите.
(Конец главы)