Чжао Хай вышел из Зала собрания письменности вместе с Тун Сюэли.
По дороге Тун Сюэли говорил:
— Господин, в академии много дворов. Зал собрания письменности — место, где решаются разные дела. Если у вас возникнут какие-то вопросы, можете приходить сюда напрямую. Впрочем, думаю, у вас их не будет — ведь на вашей именной табличке указано, что вы с континента Души Оружия. У нас, на континенте Письменности, к гостям всегда относятся очень любезно. Пока вы не станете устраивать в академии беспорядков, драк или убийств, академия не будет вмешиваться. Вы можете свободно ходить по академии.
Чжао Хай кивнул.
Он уже уловил этот смысл из слов литератора. Просто не ожидал, что его статус гостя с континента Души Оружия окажется настолько удобным.
Тун Сюэли взглянул на Чжао Хая и с улыбкой сказал:
— Павильон Спящих Письмён — лучший жилой район академии. Там живут только богатые или знатные. Думаю, вам стоит поселиться именно там.
Чжао Хай взглянул на Тун Сюэли:
— Господин Тун раньше тоже там жил?
Тун Сюэли горько усмехнулся:
— Вы шутите, господин. В Павильоне Спящих Письмён живут либо богачи, либо знатные особы. Таким мелким людям, как я, там не место. Во всей академии только в Павильоне Спящих Письмён есть собственные столовая и библиотека. Остальные ученики ходят есть в общую столовую. А в Павильоне своя. Живущие там могут есть у себя. Но, говорят, любое блюдо там стоит очень дорого. Вам, впрочем, беспокоиться не о чем — в академии для вас всё бесплатно.
Чжао Хай кивнул:
— Не думал, что академия окажет мне такие почести. Я поистине благодарен.
Тун Сюэли улыбнулся:
— У нас на континенте Письменности к гостям с других континентов всегда так. Из-за бескрайнего моря добраться сюда очень трудно. Порой раз в несколько десятилетий, а то и раз в сто лет кто-нибудь приезжает. Это возможность для обмена. Вот вы — сколько вы один потратите в академии? Разве такая большая академия станет считать эти расходы? С вашей табличкой в любом городе вас примут хорошо, не потратите ни одной медной монеты.
Чжао Хай громко рассмеялся:
— Тогда я изрядно сэкономлю. Кстати, господин Тун, возьмите это на память.
Он достал из-за пазухи горсть золотых, серебряных и медных монет.
Тун Сюэли опешил и с недоумением взглянул на него:
— Что это значит, господин? Я же сказал: в моей харчевне для вас всё бесплатно. Вы что, презираете меня?
Чжао Хай рассмеялся:
— Господин Тун, вы меня не поняли. Разве я стал бы вас презирать? Это не плата за харчевню. Здешние монеты наверняка отличаются от наших. Здесь есть монеты десяти великих империй континента Души Оружия — золотые, серебряные и медные. Пусть останутся у вас на память. Если будете рассказывать потомкам обо мне, будет чем подтвердить.
Услышав это, Тун Сюэли опешил, а затем громко рассмеялся:
— Верно, господин, верно! Ладно, не буду церемониться, возьму на память.
Он без стеснения принял монеты и убрал.
Дальше они шли, беседуя и смеясь. Чжао Хай чувствовал, что Тун Сюэли стал к нему гораздо теплее.
Вскоре они подошли к одному двору. С виду он ничем не отличался от других, но у входа стояли два стражника. Оба в железных доспехах, с холодными лицами, неподвижные, словно каменные изваяния.
Это был Павильон Спящих Письмён.
Тун Сюэли сказал Чжао Хаю:
— Господин, покажите им свою именную табличку. Иначе вас не пропустят. Здесь живут богатые и знатные. Если что-то случится, они не смогут ответить. Потому вход строго охраняется.
Чжао Хай кивнул, достал табличку и показал стражникам.
Те, увидев надпись, изменились в лице, вернули табличку и поклонились. Затем замерли на месте.
Чжао Хай ответил на поклон и вместе с Тун Сюэли вошёл в Павильон. Ему хотелось посмотреть, что там.
Едва они вошли, как Чжао Хай опешил.
В голове вспыхнуло: «Совершенно иной мир!»
Павильон Спящих Письмён и вправду заслуживал этих слов.
Это было не просто жильё, а целый сад. Мостики над водой, камни причудливых форм, галереи, извилистые дорожки — настоящий пейзажный сад.
Чжао Хай постоял, любуясь.
Тут из глубины вышли несколько учеников. Все в лунно-белых халатах литераторов, в руках книги, веера, яшмовые флейты, у кого-то за спиной цинь. Вид учёный и благородный.
Они увидели Чжао Хая. Один из них заметил Тун Сюэли:
— Старший Тун, как вы здесь оказались? А это кто?
Хоть он и назвал Тун Сюэли «старшим», тон был вопросительным.
Тун Сюэли ничуть не обиделся:
— Приветствую, младший Дун. Я привёл этого господина. Он прибыл с континента Души Оружия, вчера остановился в моей харчевне. Сегодня я привёл его оформить табличку, и академия поселила его в Павильоне. Я его провожаю.
Ученики опешили.
Тот, кого звали Дун, изменился в лице и поклонился:
— Вот оно что. Гость с континента Души Оружия. Дун Чуань приносит извинения за неучтивость.
Чжао Хай улыбнулся:
— Господин слишком любезен. Я собираюсь некоторое время учиться в академии. Теперь мы товарищи, прошу о снисхождении.
Дун Чуань и остальные принялись повторять, что не смеют.
Хотя они были знатного происхождения и горды, к гостю с континента Души Оружия отнеслись с осторожностью.
Они знали: чтобы добраться сюда, нужно быть как минимум мастером уровня танца в пустоте. А такие мастера — вершина пирамиды в любом мире. Пусть Чжао Хай вежлив, но справиться с ними ему ничего не стоит.
Хотя в академии у них была поддержка, и за них отомстили бы, но их бы уже не было. Это им невыгодно.
К тому же статус гостя с другого континента давал привилегии.
Литераторы континента Письменности не могут покидать его: за его пределами они теряют силу и становятся обычными беспомощными книжниками. Потому они жаждут общения с другими континентами. Потому гостей здесь так ценят.
Потому Дун Чуань и остальные были с Чжао Хаем очень вежливы. Обычно они не обращали внимания ни на кого, кроме наставников. Только строгие правила академии заставляли их называть Тун Сюэли «старшим» — его семья была куда ниже их.
Чжао Хай примерно понимал их мысли.
Но раз к нему добры, он отвечал тем же.
Дун Чуань и остальные, видя его дружелюбие, успокоились.
Раньше Дун Чуань был с Тун Сюэли неучтив. Если бы Чжао Хай затаил обиду, были бы проблемы. Но он, похоже, не обиделся. Это хорошо.
Они стали ещё любезнее и проводили Чжао Хая в Павильон, нашли свободную комнату и поселили его.
Комнаты здесь были отдельными двориками, стоящими на расстоянии друг от друга. Уже по этому видно, как велика академия. Один Павильон занимал огромную площадь.
Устроившись, Чжао Хай проводил Тун Сюэли.
Тот понимал: хоть Дун Чуань и вежлив, но он для них — пустое место. Если он останется, они могут затаить зло, и когда Чжао Хай уйдёт, ему не поздоровится.
Тун Сюэли хоть и не блистал талантом к учению, но родился в купеческой семье и умел читать людей. Потому, устроив Чжао Хая, сразу ушёл.
Едва он ушёл, Дун Чуань и остальные потащили Чжао Хая в столовую Павильона — «обмыть встречу».
Чжао Хай усмехнулся: только познакомились, какие уж тут друзья? Но отказаться было неудобно, и он пошёл с ними.
(Конец главы)