Тот мастер уровня танца в пустоте едва появился в зале, как все присутствующие отвесили ему поклон:
— Приветствуем наставника-воспитателя.
«Наставник-воспитатель» — должность в академии, главным образом связанная с управлением учениками. Впрочем, Чжао Хай прежде его не встречал.
Чжао Хай тоже поклонился. Но про себя уже всё понял: раз этот человек здесь, значит, явился он ради него.
Прежде его принимал обычный наставник, а теперь — наставник-воспитатель. И главное: этот воспитатель оказался мастером уровня танца в пустоте. Уже это говорило об отношении академии.
Воспитатель слегка улыбнулся Чжао Хаю:
— Господину Чжао Хаю не стоит церемониться. Зовите меня просто Гуань Хун. У вас сегодня какое-то дело?
Чжао Хай слегка улыбнулся:
— Господин Гуань слишком любезен. Дело вот в чём: вчера я побывал на древнем поле битвы за городом, осмотрел его. Сегодня утром я рассказал Дун Чуаню и остальным о поле битвы, и они поведали мне его историю. Я был глубоко тронут и потому задумал одно дело.
Он сделал паузу и продолжил:
— Я хотел бы просить академию о помощи: пусть несколько учеников, сильных в письме и живописи, подсобят мне. Я хочу по состоянию древнего поля битвы воссоздать облик той войны в рисунке. Что скажет господин Гуань?
Гуань Хун, услышав это, опешил. Затем лицо его переменилось, и он негромко произнёс:
— Господин говорит серьёзно? Насколько вы уверены в успехе?
Чжао Хай негромко ответил:
— Примерно наполовину. У меня есть одна способность: по некоторым следам я могу восстановить облик той битвы. Если господин Гуань поддержит, есть возможность изобразить ту великую битву при Гуаньчао.
Гуань Хун кивнул и негромко произнёс:
— Прошу господина вернуться и подождать. Я сейчас же доложу об этом ректору и постараюсь дать ответ как можно скорее.
Чжао Хай отозвался, поклонился Гуань Хуну и, уведя за собой Дун Чуаня и остальных, удалился.
Дун Чуань и его друзья хотели было что-то сказать, но при виде Гуань Хуна затихли, словно мыши перед котом.
Чжао Хай и Дун Чуань снова отправились на занятия. Но сегодня на уроках те были рассеянны. Очевидно, мысли их занимала та самая картина.
.....
Едва Чжао Хай и его спутники покинули Зал собрания письменности, Гуань Хун тоже вышел из главного зала и направился прямо во двор, где находился ректор.
Ректор читал во дворе. Увидев Гуань Хуна, он отложил книгу и взглянул на него:
— Гуань Хун, что там у этого Чжао Хая?
Гуань Хун с воодушевлением ответил:
— Ректор, дело доброе. Чжао Хай говорит, что вчера осмотрел древнее поле битвы и хочет просить академию помочь — выделить учеников, умеющих рисовать. Он хочет изобразить ту битву при Гуаньчао.
Ректор, услышав это, опешил. Затем глаза его загорелись:
— Расскажи подробнее, в чём дело.
Гуань Хун кивнул:
— Чжао Хай говорит, что обладает способностью по разрушениям зданий восстановить картину той битвы. Потому хочет просить академию выделить учеников — сильных в письме и живописи — и под его началом заново изобразить битву при Гуаньчао.
Ректор кивнул и взглянул на Гуань Хуна:
— Как думаешь, насколько он уверен в успехе?
Гуань Хун негромко произнёс:
— Он говорит, лишь наполовину. Но, по-моему, больше. Ректор, если ему и вправду удастся это сделать, для нашей академии это будет поистине добрая весть.
Ректор кивнул и, немного подумав, сказал:
— Хорошо, поддержим его всеми силами. Хочу посмотреть, что он сможет создать. Удастся — и у нашей Академии письменности появится ещё одна реликвия, переходящая из поколения в поколение. Не удастся — что ж, потренируем учеников. Дело доброе. Иди распорядись.
Гуань Хун отозвался и ушёл.
Однако он не сразу отправился к Чжао Хаю, а сперва сделал кое-какие распоряжения. Лишь после полуденной трапезы он пришёл в Павильон Спящих Письмён.
Сегодня Дун Чуань и остальные не покидали Павильон Спящих Письмён, и Чжао Хай тоже не уходил. Все ждали вестей.
Все собрались в маленьком дворике Чжао Хая и обсуждали это дело. Дун Чуань и его друзья уже решили: если академия и вправду не поддержит, они за собственный счёт возьмутся за это и доведут до конца. Если дело выйдет, выгода будет безграничной.
Чжао Хай смотрел на возбуждённых Дун Чуаня и остальных, но ничего не говорил.
Чжао Хай взялся за изображение древнего поля битвы по трём причинам. Во-первых, ему и вправду хотелось воссоздать битву при Гуаньчао — ведь это было величайшее сражение человечества против Разрушителей. Во-вторых, он хотел через это дело прославиться на континенте Письменности.
На континенте Письменности он чужак. Хоть он и носит звание посланника континента Души Оружия, вчерашняя ночь показала: порой это звание ровным счётом ничего не значит. Для жителей континента Письменности чужак умер — и умер. Континент Письменности так далеко от континента Души Оружия, а тот не станет нападать на них — чего бояться?
Но если Чжао Хай и вправду поможет Академии письменности изобразить битву при Гуаньчао, он прославится на континенте Письменности. Для литератора имя дороже всего. А обретя имя, он заставит Академию шахмат как следует подумать, прежде чем что-то против него замышлять.
Третья причина, и весьма важная: Чжао Хай хотел на этом деле проверить, сможет ли он овладеть силой письменности.
Если он сумеет овладеть силой письменности, то сможет атаковать, как литераторы. И тогда, даже если он по-настоящему схлестнётся с Академией шахмат и ему негде будет укрыться на континенте Письменности, он сможет под чужим именем остаться здесь на время, не боясь разоблачения.
Именно по этим трём причинам Чжао Хай и стремился всеми силами осуществить это дело. Ведь если оно удастся, выгода будет огромной — и для него, и для Академии письменности, и для всех участников.
И как раз в этот миг пришёл Гуань Хун.
Едва Чжао Хай увидел Гуань Хуна, он тут же поднялся и сложил руки в приветствии:
— Господин Гуань, что сказал ректор?
Дун Чуань и остальные тоже встали, не сводя глаз с Гуань Хуна.
Гуань Хун взглянул на них. Он, разумеется, знал, кто такие Дун Чуань и его друзья. Но при его положении заискивать перед ними он не стал бы. Впрочем, дело это было добрым и для академии, потому он и сам радовался.
Он слегка улыбнулся Чжао Хаю:
— Ректор согласился. Сегодня утром я уже распорядился насчёт нескольких человек. Среди них есть те, кто отлично пишет, и те, кто хорошо рисует. Скоро они придут и отправятся с вами на древнее поле битвы.
Чжао Хай кивнул.
А Дун Чуань и остальные разразились радостными криками.
Гуань Хун смотрел на них и не мешал, лишь стоял с улыбкой.
Дун Чуань и его друзья прокричали пару раз, но, увидев, что Гуань Хун всё ещё стоит, тут же присмирели.
Гуань Хун взглянул на них и, слегка улыбнувшись, негромко произнёс:
— Это дело полностью поручается господину Чжао Хаю. Я уже дал тем людям указания, так что господину не о чем беспокоиться. Если кто-то не станет слушать господина, можете сразу отослать его обратно. В академии достаточно учеников, желающих участвовать, — без людей не останемся.
Чжао Хай кивнул и взглянул на Гуань Хуна:
— Вдохновили меня Дун Чуань и остальные, потому я хотел бы, чтобы они тоже участвовали. Что скажет господин Гуань?
Гуань Хун с улыбкой ответил:
— В этом деле решаете вы, господин. Кого скажете позвать — тот и будет участвовать, я не стану возражать.
Чжао Хай кивнул.
Тогда Гуань Хун поклонился Чжао Хаю и удалился.
Чжао Хай посмотрел ему вслед и слегка улыбнулся:
— Занятный человек.
А Дун Чуань и остальные, увидев, что Гуань Хун ушёл, разразились громкими криками радости.
Чжао Хай взглянул на время и негромко произнёс:
— Ладно, всем приготовиться. Смотрю, время уже подходит, те люди вот-вот придут. Дун Чуань, я забыл сказать господину Гуаню: в академии есть карта прежнего Гуаньчао? Я имею в виду карту Гуаньчао времён древнего поля битвы.
Дун Чуань тут же ответил:
— Есть. В академии хранится карта древнего Гуаньчао и даже песочный стол с его макетом — их специально изготовили для сравнения с древним полем битвы.
Услышав это, Чжао Хай сразу кивнул:
— Хорошо, отлично. Сходи к господину Гуаню и принеси карту древнего Гуаньчао. Сегодня мы сперва отправимся на древнее поле битвы, а завтра посмотрим на песочный стол.
Дун Чуань отозвался и быстро ушёл. А Чжао Хай повёл Лю Жэня и остальных к выходу из Павильона Спящих Письмён.
Едва они подошли к воротам Павильона Спящих Письмён, как увидели навстречу целую группу учеников академии.
Увидев Чжао Хая, эти ученики тут же поклонились:
— Приветствуем наставника. Мы посланы академией в распоряжение наставника!
Чжао Хай взглянул на них и кивнул:
— Хорошо. Думаю, зачем вы здесь, господин Гуань вам уже сказал. Сейчас мы отправимся на древнее поле битвы за городом.
Все дружно отозвались.
Тогда Чжао Хай повёл всех к выходу из академии.
Выйдя за ворота академии, они быстрым шагом направились за город. Это привлекло внимание горожан. Надо сказать, ученики Академии письменности занимали в Гуаньчао немалое положение. Увидев, что столько учеников идут за город, люди залюбопытствовали, не понимая, что случилось.
Вскоре все добрались до древнего поля битвы.
Народу на древнем поле битвы было немного. Оно существовало слишком много лет: те, кто мог и хотел прийти, уже побывали здесь. А те, кто не мог, — у тех и возможности не было. Потому сейчас здесь было немноголюдно.
Но сохранилось оно отлично. Это Чжао Хай знал ещё со вчерашнего дня.
Сегодня он пришёл сюда, чтобы ещё внимательнее осмотреть поле битвы и подсчитать, сколько же энергии было высвобождено здесь в той великой битве.
Остальные тоже бывали здесь не впервые. Но сейчас они просто глазели. А проанализировать направление и порядок выбросов энергии в бою им было не под силу.
(Конец главы)