Пань Ваньцзян подошёл к Чжао Хаю, но, словно не заметив Гу Ванбэя, обратился прямо к нему:
— Ну ты, парень, даёшь. Слышал? На корабле для нас приготовили много вина и закусок. Мы, братья, соберёмся, приготовим пару блюд и хорошенько выпьем. Как? Кстати, позови и тех братьев из семьи Ху.
Чжао Хай кивнул:
— Хорошо, конечно. Сейчас позову. Кстати, брат Пань, это Гу Ванбэй, господин Цинсун из Государства Души Молота.
Гу Ванбэй взглянул на Пань Ваньцзяна, чуть улыбнулся и поклонился.
Пань Ваньцзян же не ответил ему взаимностью. Он словно не видел Гу Ванбэя и продолжил:
— Идём, зови людей.
Улыбка на лице Гу Ванбэя застыла.
Чжао Хай смущённо поклонился Гу Ванбэю:
— Господин Гу, прощайте.
С этими словами он повернулся и пошёл за Пань Ваньцзяном.
Гу Ванбэй смотрел им вслед, и лицо его потемнело. В глазах сверкнула убийственная аура.
Чжао Хай заметил его взгляд, но не придал значения.
Сейчас Гу Ванбэй не посмеет ничего ему сделать. А на великом соревновании, если Гу Ванбэй вздумает строить козни, он легко с ним разберётся.
Пока они шли в каюту, Пань Ваньцзян сказал Чжао Хаю:
— Слушай, брат, чего ты связался с таким смазливым юнцом? Посмотри на него — разве он похож на мастера растений? О чём с такими говорить?
Чжао Хай чуть улыбнулся:
— Я стоял там, любовался видом, он подошёл, заговорил. Мне неудобно было не ответить. Хе-хе, брат Пань, ты думаешь, он и вправду хотел со мной поговорить? Он не столько поговорить хотел, сколько... вряд ли он меня уважает. Ладно, что о нём? Не тронет — и не надо. А тронет — хе-хе.
Тут они уже поднялись на свой этаж.
Пань Ваньцзян взглянул на Чжао Хая:
— Брат, я слышал, ты в Государстве Души Сабли уничтожил две семьи. Было такое?
Чжао Хай с улыбкой ответил:
— Было, как не быть. Брат Пань, ты обо мне наводил справки, должен знать: когда Волк напал на Саблю, я на время ушёл в степь. Там я ограбил несколько племён и добыл немало денег. Тогда я ещё служил в армии, но моё войско было необычным — всё, что добыто в степи, считалось моим.
Он помолчал и продолжил:
— Добра было слишком много, я взял только самое ценное. Чтобы обратить его в деньги, нужно было всё уладить. Я поручил это слуге. Тот слуга — разбойник, взятый мной в Великой пустыне, но родом он из Сабли. Его семья в Сабле считалась мелкой. Он поехал домой, чтобы родичи помогли всё уладить.
Пань Ваньцзян слушал внимательно.
Чжао Хай продолжил:
— Но родичи, увидев деньги, позарились, избили моего слугу и отобрали добро. Слуга вернулся избитый и рассказал мне. Разумеется, я не собирался это оставлять. Я выяснил, что за семьёй моего слуги стоит другая семья, которая как раз враждовала с нашей семьёй Ху. Ну, думаю, церемониться нечего — действуем.
Голос его был ровным, но в нём слышался холод.
— Я уничтожил обе семьи. Из-за этого государь разгневался, и мне пришлось на несколько лет покинуть Саблю.
Пань Ваньцзян смотрел на него так, будто впервые видел:
— И вправду перебил обе семьи? Один? Сколько там было людей?
Чжао Хай чуть улыбнулся:
— Я один. Больше тысячи, не считал, но всех прикончил.
Пань Ваньцзян втянул воздух. Затем взглянул на Чжао Хая:
— Брат, не думал, что ты и вправду такой жестокий. Впечатляет. Ну ты и даёшь.
Чжао Хай горько усмехнулся:
— Не будь я жестоким, как думаешь, откуда взялось имя Тролль? Честно говоря, тогда, разбираясь с теми двумя семьями, я был вспыльчив. Но я только что вернулся с войны, привык убивать. Услышав рассказ слуги, я думал только об одном — уничтожить их. И ведь получилось.
Пань Ваньцзян чуть улыбнулся:
— Брат, что в этом такого? Убить человека — велика важность? Не убьёшь — как тебя бояться будут? Я тоже убивал, только меньше тебя. Не бери в голову. Пойдём выпьем.
Чжао Хай кивнул, пошёл и позвал мастеров растений Сабли, спросил, кто хочет выпить, не присоединится ли.
Многие мастера растений Сабли согласились. Особенно все из семьи Ху. Лишь несколько не из семьи Ху отказались.
Чжао Хай не придал значения. Он знал, что в мире мастеров растений Сабли не все благоговеют перед семьёй Ху. Несколько мастеров к Ху относились прохладно. Чжао Хай к ним тоже.
Все вынесли вино, велели принести закуски. Пили не на нижней крытой палубе, а поднялись на верхнюю, разложили всё прямо на палубе и начали.
Пока они пили, Трёхмечевой флагман вошёл в озеро Цзяньхэнь.
Озеро и вправду было прекрасно.
Гладь — как зеркало. Вдали несколько рыбацких лодок. Ещё дальше — камыши, стаи водных птиц.
Утро, солнце ещё не жаркое. Озеро полно тихой красоты.
Чжао Хай взглянул на воду и вдруг сказал:
— Неплохо, очень красиво. Брат Пань, здесь и вправду хорошо. Вон рыбацкие лодки. Может, спросим, есть ли свежая рыба? Возьмём пару, сварим уху?
Пань Ваньцзян кивнул:
— Давай, уха не помешает.
Услышав это, Чжао Хай повернулся к ближайшей лодке и громко крикнул:
— Рыбак, есть свежая рыба? Пришли пару штук, мы хотим ухи!
На лодке, видимо, услышали. Лодка медленно подплыла.
Лодка была небольшая. На ней двое: мужчина лет сорока и парень лет двадцати. Похожи, видимо, отец и сын.
Мужчина поклонился:
— Кто из господ просил свежую рыбу? Сегодня утром мы поймали несколько крупных, все живые, сейчас поднимем.
Чжао Хай взглянул на него и негромко произнёс:
— Пришли всю крупную рыбу. Если есть креветки, тоже пришли, крупные.
Тот отозвался и принялся готовить.
Вскоре всё было сложено в корзину. Он уже хотел велеть флагману остановиться, но Чжао Хай движением руки бросил на лодку золотую монету. Затем взмахнул рукой, и корзина оказалась у него.
Корзина большая, в ней четыре крупные рыбины и живые креветки.
Чжао Хай кивнул:
— Одна золотая монета — хватит за рыбу, креветки и корзину?
Мужчина поспешно ответил:
— Хватит, более чем! Ещё останется, благодарю, господин!
Чжао Хай кивнул и махнул рукой. Лодка уплыла.
Чжао Хай с корзиной громко позвал:
— Эй, кто-нибудь!
Прибежал слуга. Чжао Хай отдал ему корзину:
— Сделай из этой рыбы: уху, одну на пару, одну — рыбное сашими, одну запеки. А креветки промой и принеси мне, я хочу живых.
Слуга взял и ушёл.
Пань Ваньцзян с недоумением спросил:
— Брат, зачем тебе живые креветки? Сам готовить будешь?
Чжао Хай расхохотался:
— Принесут — увидишь.
Он взял чашу, отпил вина.
Вскоре слуга принёс большую чашу, полную креветок. Все вымыты, плавают.
Чжао Хай взял чашу и кувшин вина. Выловил креветок, положил в кувшин, слегка взболтал.
Все смотрели, не понимая.
Чжао Хай поставил кувшин на палубу, заглянул — креветки опьянели. Тогда он поманил всех:
— Идите, попробуйте.
Он выловил креветку, оторвал голову и отправил в рот.
Вкус необычайной свежести ударил в язык, и Чжао Хай с удовольствием принялся жевать.
Но остальные застыли.
Хотя в Мире Душ едят сашими, живых креветок никто не ел. Они только что видели: Чжао Хай бросил живых креветок в вино, взболтал, достал и съел. То есть креветки были живыми, и он ел их сырыми!
Пань Ваньцзян ошеломлённо смотрел, пока Чжао Хай не съел одну креветку, и только тогда сказал:
— Брат, ты в порядке? Почему сырыми? Разве это можно есть сырым?
Чжао Хай расхохотался:
— Брат Пань, ты не знаешь. Эти креветки только так и вкусны. Не говори, что я не предупредил: не съешь — много потеряешь. В прошлый раз ты угощал меня вином пяти ядов, это было лучшее вино. Жаль, тогда не было этих пьяных креветок. Будь они, было бы идеально. Жаль, очень жаль.
Он выловил ещё одну и съел.
Пань Ваньцзян смотрел — похоже, не притворяется. Он решился, выловил креветку, оторвал голову и отправил в рот.
Первый укус отдал сыростью. Но затем вкус необычайной свежести ударил изо рта по всему телу.
Он замер, закрыл глаза, медленно ощущая.
Через время открыл глаза и громко сказал:
— Хорошо! Вот это вкус! Лучшее, что я ел! Не думал, брат, что ты и это умеешь!
После его слов остальные тоже заинтересовались.
(Конец главы)