— Генерал Ши, есть хорошая новость.
Ши Е вошёл в шатёр, и на лице его читалось плохо скрываемое возбуждение. Усевшись напротив Шичуя, он понизил голос:
— Наши люди порасспрашивали со стороны о командующем Чэне. Изначально они вступили в союз против Святой академии, полагая, что союзом заправляет владыка города Чжао Хай. Когда же главой союза стал Нянь Ицзю, они остались крайне недовольны. В этот поход они выставили меньше всех — очевидно, всё ещё держат камень за пазухой против Нянь Ицзю.
Шичуй кивнул.
Если командующий Чэнь и впрямь недоволен Нянь Ицзю, значит, с ним можно работать.
— Пошли кого-нибудь связаться с командующим Чэнем, — серьёзно произнёс Шичуй. — Посмотрим, какова его позиция. Но запомни: Нянь Ицзю не должен об этом узнать. Сегодня нам с трудом выпал день отдыха, все в большом лагере, и охрана там наверняка усилена. Будьте осторожны.
Ши Е кивнул:
— Хорошо, я займусь.
Шичуй поручил это Ши Е потому, что сам был слишком заметен.
Нянь Ицзю и его люди считали, что Шину и остальные города вертятся вокруг Государства Мимунь. Потому главной целью для них было именно Государство Мимунь. Оно существовало слишком недолго, и в их глазах было чем-то чужеродным.
Из-за этого каждый шаг армии Государства Мимунь был у всех на виду. За Ши Е и его людьми тоже следили, но всё же меньше, чем за Мимунь.
День прошёл спокойно.
Странное дело — защитники врат Наньхуа так и не вышли в атаку. Даже разведочного удара не предприняли. Они всё время оставались в обороне и, похоже, вовсе не собирались наступать.
В осадной войне, если только у защитников не слишком мало сил, они обычно предпринимают одну-две вылазки. Особенно когда у них есть мастера уровня танца в пустоте, они вполне могут ночью совершить один-два налёта на лагерь союзного войска, посеять там смуту. Тогда на следующий день союзники не смогут атаковать в полную силу.
Но защитники врат Наньхуа этого не делали. Их поведение было крайне необычным — ни одной контратаки. Если бы у них в городе не было мастеров уровня танца в пустоте, это ещё можно было бы понять. Но они у них были, а ни одной контратаки, ни одного ночного налёта — это уже ни в какие ворота.
В эпоху холодного оружия ночной налёт — отличное средство нападения.
Иногда ночной налёт мог вызвать лагерную панику. Именно поэтому в многих хрониках описано, как в ночном бою малыми силами удавалось разбить стотысячное войско.
Солдаты эпохи холодного оружия не могли похвастаться хорошей выучкой. К тому же из-за отсталого производства мясо в армии было редкостью. Потому среди солдат было немало истощённых, и многие страдали куриной слепотой. В таких условиях ночной налёт мог иметь ужасающие последствия. Солдаты поддавались панике, страху, и в конце концов могла вспыхнуть лагерная паника. А если она вспыхивала, стотысячное войско могло разбежаться за одну ночь.
Именно потому, что ночной налёт мог принести такие плоды, многие военачальники любили его. Он сулил огромные выгоды.
Но люди во вратах Наньхуа так и не устроили ночного налёта. Ни единого раза.
Это крайне озадачило Шичуя.
Нянь Ицзю и его люди, возможно, решили бы, что противник боится их военной мощи и потому не смеет нападать. Но Шичуй так не думал.
Эта война, можно сказать, решала судьбу Святой академии. Академия уже однажды потерпела поражение. Если проиграет и сейчас, города-государства, что за ней стоят, потеряют веру. И тогда Академии останется недолго.
Потому Святая академия не могла отказаться от Наньхуа. Она непременно соберёт войска на подмогу.
В таких обстоятельствах пассивность врат Наньхуа выглядела чрезмерной.
Потому Шичуй всё время считал — Святая академия что-то замышляет. И стоит этому замыслу осуществиться, как Нянь Ицзю и его люди окажутся в беде.
Именно из-за этой мысли Шичуй так тщательно строил лагерь и так заботился о его обороне. Он боялся допустить хоть малейшую ошибку, за которую могла ухватиться Святая академия. И тогда им конец.
День пролетел быстро.
Шичуй не выходил из лагеря. Ближе к вечеру Нянь Ицзю снова созвал командующих. Шичуй и его люди явились в центральный шатёр. Нянь Ицзю лишь коротко обсудил завтрашнюю атаку и отпустил всех.
Когда Шичуй и его люди вернулись из большого лагеря к себе, они снова собрались вместе. Шичуй взглянул на Ши Е:
— Генерал Ши Е, удалось связаться с командующим Чэнем?
Ши Е покачал головой:
— Пока нет. Лагерь командующего Чэня стоит довольно обособленно, туда обычно никого не пускают. Если мы вдруг явимся, нас могут заметить.
Шичуй кивнул:
— Осторожность не помешает. Лучше связаться с ним позже, чем дать Нянь Ицзю заметить наши действия. Ладно, все идите отдыхать. Неизвестно, какой будет завтрашняя атака.
Ши Е и остальные кивнули и вышли.
Они тоже с нетерпением ждали завтрашнего штурма. План командующего Чэня и впрямь был хорош. Если он сработает, вратам Наньхуа придёт конец.
На следующее утро, рано встав и позавтракав, Шичуй и его люди вышли на площадку перед лагерем и стали смотреть на собирающееся вдали войско.
Когда несколько сотен тысяч воинов собираются вместе, лагерь кажется бескрайним.
Лишь к девяти утра войско наконец построилось и двинулось вперёд.
Дальше всё пошло по накатанной: баллисты, подавление баллист на стене, затем камнемёты. Убедившись, что на стене мало людей, пустили пехоту.
Штурмовые лестницы и осадные башни снова выдвинулись. Войско медленно поползло вверх по горе.
На стене и впрямь было немного людей. Они лишь отвечали из баллист.
Вскоре войско приблизилось к стене.
И тут из передних рядов союзников внезапно вырвалась группа людей.
Их было немного, всего несколько сотен, но двигались они невероятно быстро. В мгновение ока они уже взобрались на стену. Высокая стена для них ничего не значила.
Тут и в городе заметили неладное.
Они увидели, что те, кто шёл впереди союзного войска, хоть и в доспехах, со щитами и длинными мечами, но на деле — самые настоящие мастера уровня танца в пустоте. Стена для них не преграда. И вот они уже на стене.
В городе началась суматоха.
Но командующие в городе отреагировали быстро. Мастера уровня танца в пустоте из города тоже вступили в бой — они взлетели на стену и схлестнулись с мастерами союзников. А обычные солдаты тоже поднялись на стену.
Тем временем атакующие войска союзников уже добрались до стены. Штурмовые лестницы и осадные башни приставили к стене.
Приставили их очень удачно — прямо за спинами мастеров уровня танца в пустоте. В это место солдаты из города не могли подойти. От ударов двух мастеров уровня танца в пустоте расходились такие волны ци, что обычный солдат не мог устоять на ногах, куда уж подойти.
Когда лестницы и башни встали прочно, союзники тотчас устремились на стену.
Но и они столкнулись с той же проблемой — прямо перед ними сражались два мастера уровня танца в пустоте, и они не могли взойти на стену.
Вышло неловко.
По плану мастера уровня танца в пустоте союзников должны были отвлечь мастеров из города и увести их. Тогда союзники могли бы беспрепятственно атаковать.
Но вышло иначе: мастера союзников хотели увести мастеров города, а те намертво вцепились в них и не давали увести себя. Так обе стороны и застряли.
На стене возникла странная картина: солдаты обеих сторон стояли и смотрели, как их мастера уровня танца в пустоте сражаются. Они хотели вмешаться, но не могли; хотели драться, но не находили противника.
И тут Нянь Ицзю снова послал мастеров уровня танца в пустоте на подмогу. Из города тоже вылетели мастера на подмогу. Вскоре на стене сражалось ещё больше мастеров.
Но тут пришла добрая весть — мастера уровня танца в пустоте обеих сторон постепенно покинули стену и взмыли в небо. Очевидно, они переносили бой в небеса.
Едва они ушли, как обычные солдаты наконец схлестнулись.
Но теперь городу стало трудно сбросить союзников со стены. Потому что союзники уже подготовились, лестницы и башни стояли. В такой ситуации сбросить их было почти невозможно.
Однако союзники явно недооценили силы города.
Защитники на стене тоже были отборными. К тому же они сражались на своей земле, потому бились отчаянно. Союзники хоть и взошли на стену, но закрепиться на ней оказалось не так-то просто.
Солдаты обеих сторон уже озверели от крови. Союзники атаковали без остановки, защитники тоже. Стену сделали границей, и там развернулось жестокое сражение.
И тут внезапно — стена загорелась.
Да, вся стена вдруг вспыхнула.
И солдаты города, и солдаты союзников в одно мгновение оказались в море огня. Союзники с воплями прыгали со стены и разбивались насмерть. Солдаты Наньхуа тоже с воплями прыгали, но внутрь города.
Это внезапное изменение ошеломило Нянь Ицзю и его людей.
Лишь спустя какое-то время Нянь Ицзю в ярости вскочил и заорал:
— Что это? Что это такое? Почему стена загорелась? Почему? Отчего?
Никто не мог ответить.
Потому что никто не знал, что произошло на стене.
Нянь Ицзю стоял на своей повозке, топал ногами и ругался, но толку не было. А остальные, глядя на него, падали духом.
С таким главнокомандующим немудрено было пасть духом.
Ещё немного погодя один человек рядом с Нянь Ицзю заговорил:
— Глава союза, сегодня на стену уже не взойти. Думаю, надо отступать.
Нянь Ицзю в ярости обернулся и увидел, что говорит один из его командующих.
Он злобно уставился на него, затем выхватил меч и заколол его на месте.
Это ошеломило всех.
Они с недоумением смотрели на Нянь Ицзю. У Нянь Ицзю глаза налились кровью, и остальным стало холодно спине. Они невольно положили руки на оружие, чувствуя, что Нянь Ицзю в следующее мгновение может зарубить и их.
Нянь Ицзю не отдал приказ отступать.
Но наступающие солдаты уже не могли атаковать. Вся стена была в море огня. Нельзя же было ожидать, что солдаты прыгнут прямо в огонь? Это нереально.
Можно сказать, что на данный момент штурм полностью провалился.
Нянь Ицзю, видя это, с досадой протрубил отбой.
Но едва он это сделал, как лица нескольких командующих из Государства Гигантского слона рядом с ним помрачнели.
Если бы Нянь Ицзю приказал атаковать до конца, они бы ещё поняли. Но он приказал отступать — и что тогда означала казнь того, кто предложил отступить? Просто выплеск гнева?
Если бы он продолжил атаку, можно было бы сказать, что он убил того, кто предложил отступить. Но он отступил — так зачем было его убивать? Только чтобы выпустить пар? Разве так поступает правитель?
Но те командующие все были из Государства Гигантского слона. Хоть они и были крайне недовольны, они промолчали и вместе с войском вернулись в старый лагерь.
А затем произошло то, что окончательно охладило их сердца.
Если бы Нянь Ицзю велел с почестями похоронить убитого командующего, остальные бы смирились. Ну, подчинённые Нянь Ицзю, начальник разгневался и убил подчинённого — это нехорошо, но если потом он его с почестями похоронил и позаботился о семье, можно было бы списать на помутнение рассудка. На душе стало бы легче.
Но Нянь Ицзю этого не сделал.
Он не только не велел похоронить командующего с почестями, он даже не позаботился о теле, даже не спросил о нём. Словно забыл о нём.
Это окончательно охладило сердца его командующих.
Они служили Нянь Ицзю немало. Пусть и без заслуг, но потрудились. А он из-за дурного настроения взял и убил человека, и даже не извинился.
Такое поведение заставило их почувствовать: служить такому хозяину — не самое лучшее дело.
Может статься, однажды и их прикончат без всякой причины. И тогда они умрут, не найдя правды.
(Конец главы)