Слугу, которого Ху Чжун выбрал для Чжао Хая, звали Ху Юань.
Ху Юань был доморощенным слугой семьи Ху, но имел и второе положение — он был племянником Ху Чжуна. Семье Ху он был безраздельно предан. А Чжао Хаем он восхищался до самозабвения. То, что теперь он станет слугой Чжао Хая и будет помогать ему в деле, его несказанно радовало.
Оба вошли в академию. Убедившись, что вокруг никого нет, Чжао Хай негромко сказал Ху Юаню:
— Войдя в академию, я сразу уйду в затворничество. Пока я в затворничестве, ты будешь приносить мне еду. Запомни: каждый день вовремя приносить еду в мою комнату и сразу уходить. Но следи, чтобы никто меня не беспокоил. Понял?
Ху Юань тут же ответил:
— Да, понял. Прошу молодого хозяина не беспокоиться.
Чжао Хай кивнул и повёл Ху Юаня к Сосновому жилищу.
Едва он подошёл к Сосновому жилищу, как увидел Ма Ляна. Ма Лян, заметив за спиной Чжао Хая Ху Юаня, опешил и с недоумением взглянул на Чжао Хая:
— Брат Хэцао, а это кто?
Чжао Хай с улыбкой ответил:
— Брат Ма, это Ху Юань, семья недавно приставила его ко мне в слуги. У меня тут появилось кое-какое озарение, и я хочу уйти в затворничество, чтобы всё записать. Потому и попросил семью дать мне человека, чтобы за мной присматривал. Некоторое время он будет со мной и каждый день носить еду. Кстати, брат Ма, и ты мне помоги. Это время для меня очень важно. Присмотри, чтобы, кроме Ху Юаня с едой, никто меня не беспокоил.
Услышав это, Ма Лян тут же заговорил:
— Да без проблем, брат Хэцао. И зачем ты вообще привёл слугу, только морока. Такие дела мне скажи — мы же в одной комнате, я бы тебе и еду носил.
Чжао Хай покачал головой:
— Нет. Ты не знаешь: как начну писать, так становлюсь страшно прожорлив, да ещё и есть хочу только хорошее. Иначе, думаешь, откуда у меня такая фигура? В это время Ху Юань будет приносить мне непременно что-нибудь хорошее и помногу. Тебе такое не под силу. Ладно, не будем. Мне надо подняться и подготовиться. Скажу Ху Юаню, и сегодня же уйду в затворничество.
С этими словами он повёл Ху Юаня наверх.
Ма Лян ничуть не усомнился в словах Чжао Хая. В Мире Душ уход в затворничество был для разных профессионалов делом обычным. Мастеров растений, которые вот так уединялись, чтобы писать, на континенте было немало. Многие из них подолгу наблюдали за растениями в поле, записывали уйму заметок, а потом уходили в затворничество и систематизировали всё записанное. То, что получалось в итоге, могло превратиться в книги и появиться на прилавках книжных лавок континента.
Именно поэтому Ма Лян ничуть не удивился, услышав, что Чжао Хай хочет уйти в затворничество. Чжао Хай уходил на несколько месяцев, и было бы странно, если бы он вернулся совсем без результатов.
Чжао Хай провёл Ху Юаня в свою комнату и сказал:
— Ху Юань, запомни: каждый день вовремя приносить еду в гостиную. Поставишь и сразу уходишь, посуду убирать не нужно. Три раза в день, непременно вовремя. Если кто-то спросит, что я делаю, говори, что я из спальни не выхожу. А что именно делаю — ты не знаешь. Я буду выставлять пустые тарелки в переднюю комнату, и когда придёшь во второй раз, сможешь их забрать.
Ху Юань кивнул:
— Да, прошу молодого хозяина Хэцао не беспокоиться, я знаю, что делать.
Чжао Хай кивнул и негромко произнёс:
— Запомни, делай, как я только что сказал Ма Ляну. Приноси еду хорошую и помногу — примерно на троих. Еда должна быть качественной, и обязательно мясо, можно курицу.
Ху Юань кивнул:
— Понял, я всё улажу. Лучше всего, чтобы это готовили в лавке и приносили сюда. В академической столовой хорошей еды не достать.
Чжао Хай кивнул:
— Хорошо, что понимаешь. Теперь иди. И запомни: в спальню не входить.
Ху Юань кивнул, поклонился Чжао Хаю и вышел.
Хотя он пока не знал, зачем Чжао Хай велел ему так поступать, Ху Юань понимал: то, что задумал Чжао Хай, — дело большое. По лицу своего дяди он видел: то, что затевает Чжао Хай, будет очень масштабным.
Ху Юань как доморощенный слуга семьи Ху и племянник Ху Чжуна, разумеется, кое-что знал о делах семьи. А Ху Чжун привёл его в академию именно для того, чтобы воспитать. Когда Ху Чжун постареет и не сможет работать, Ху Юань займёт его место. Потому что он хорошо знал здешние порядки, и он подходил лучше всех.
Именно поэтому Ху Юань знал и правило больших семей, вроде семьи Ху: чего тебе знать не положено — не спрашивай. Потому что чем больше знаешь, тем опаснее.
Вернувшись в комнату, Чжао Хай не ушёл, а перенёс свою психическую силу в пространство души-объекта.
Побродив по пространству души-объекта, Чжао Хай наконец решил: выпустил одного медведя и одну обезьяну.
Обезьяна ела мало и была всеядной. Каждый день Ху Юань будет приносить много еды, и обезьяне хватит этих блюд, чтобы насытиться. А медведь мог съесть всё остальное. Обезьяна к тому же могла убрать посуду. Так Ху Юань каждый день мог забирать тарелки. Главное — принесённая еда будет полностью съедена, и никто ничего не заподозрит.
С помощью психической силы Чжао Хай установил связь с медведем и обезьяной, выпустил их и продолжал с ними общаться. На самом деле эти звери были очень умны, просто не могли общаться с людьми и не понимали их как следует — вот откуда и брались сложности.
Вечером Ху Юань и вправду принёс еду.
Чжао Хай не вышел из спальни. После ухода Ху Юаня Чжао Хай велел обезьяне занести еду в комнату, затем смотрел, как обезьяна и медведь всё съели, и велел обезьяне вернуть посуду на место. Убедившись, что оба зверя справились хорошо, Чжао Хай перевёл дух. Затем он поставил в комнате одно демонизированное растение и лишь тогда успокоился.
Хотя у медведя и обезьяны тоже была кое-какая боевая сила, в академии её можно было не принимать в расчёт. Потому Чжао Хай выпустил одно демонизированное растение. Оно выглядело совсем обычным — как обычное декоративное деревце, и стояло за дверью спальни. Если кто-то приблизится к спальне, оно нападёт на него.
Покончив с этим, Чжао Хай взглянул на небо и решил ещё подождать.
Здесь была академия, а в ней немало мастеров. Если он сейчас вдруг выскочит из академии, его непременно заметят. Чжао Хай не собирался давать кому-либо себя обнаружить. Даже если весь мир узнает, что людей семьи Тао убил именно он, — пока у них нет достаточных доказательств, пока у него есть алиби, никто ничего не сможет ему сделать. Никто не сможет использовать это как предлог против семьи Ху. Вот ради чего Чжао Хай так тщательно всё обставлял.
Хотя в Мире Душ законы несовершенны и любого можно осудить по первому попавшемуся предлогу, это касается обычных мелких людей. А такой большой семье, как Ху, если ты вздумаешь просто так приписать преступление и осудить её, это будет равносильно вызову и может вызвать столкновение.
Это как перед войной всегда ищут предлог, чтобы получить правое дело и встать на нравственную высоту.
Потому, даже если весь мир знает, что это сделал ты, у тебя должно быть алиби, доказывающее, что у тебя не было времени на это. Тогда никто не сможет использовать это как предлог против тебя.
Чжао Хай ждал в комнате до глубокой ночи.
Лишь тогда он открыл окно, установил связь с железно-нитевой травой. Затем движением тела выпрыгнул из окна, припал к земле и с величайшей скоростью устремился в сосновый лес. Там, в сосновом лесу, он выбрал наугад место, погрузился под землю и двинулся под землёй прочь из академии.
Под землёй железно-нитевая трава двигалась очень быстро. Чжао Хай вскоре покинул пределы Академической горы.
Выбравшись за пределы Академической горы, Чжао Хай мог дать себе волю. На этот раз он выпустил призрачного быка. Чжао Хай вовсе не собирался бежать в Линьчэн на своих двоих. Линьчэн находился на немалом расстоянии от академии. Если бы он побежал туда пешком, это заняло бы несколько дней и сказалось бы на его силах.
Чжао Хай прекрасно понимал: чтобы такая новая семья, как Тао, контролировала целый город, помимо поддержки государя, нужна и немалая сила самой семьи. Если он не сможет держать свою силу на пике, уничтожить семью Тао будет не так-то просто.
Призрачный бык был быстр. К тому же на этот раз Чжао Хай применил единство всадника и коня, и призрачный бык стал ещё быстрее. Вдобавок была ночь — в Мире Душ люди ночью почти не пускаются в путь, потому что это опаснее. Ночью не только выходят разные звери, но и действуют многие разбойники.
В Стране Душ разбойников тоже было немало. Некоторые, обладая силой, не желали жить слишком трудно и становились разбойниками; некоторые становились ими ради пропитания; некоторые — из мести; некоторые — потому что нажили врагов и были вынуждены податься в разбойники. Словом, в любом мире, где есть свет, непременно есть и тьма. Это как две стороны руки — они всегда существуют вместе.
Впрочем, сейчас Чжао Хаю было не до этих типов. Он на ходу общался с растениями, узнавая обстановку вокруг. Если бы и вправду появились разбойники, он заметил бы их первым. Но главное — ему надо было их избегать. До этого дела никто не должен увидеть его.
Ночной путь прошёл на удивление гладко.
Здесь ведь были окрестности Хэндао. Вздумай тут завестись разбойники — Государство Души Сабли, пожалуй, и вправду пало бы. Потому за всю ночь Чжао Хай не встретил даже зверей, не говоря уж о разбойниках.
Едва начало светать, Чжао Хай тут же углубился в густой лес и продолжил путь.
В Мире Душ было одно преимущество — здесь буйствовала растительность, густые леса встречались повсюду. Для Чжао Хая это было что родная стихия.
(Конец главы)