Рабская формация.
Тот человек уже попал под рабскую формацию. Но он не искренне сдался Чжао Хаю, потому, когда формация легла на него, боль пронзила его насквозь, он катался в воздухе и в конце концов потерял сознание.
Казалось бы, в таком состоянии он не мог держаться в воздухе, но он не упал с неба, а лежал в воздухе, словно на ровной земле.
Иллюзорная формация никогда не бывает простой.
Иллюзорная формация, иллюзорная формация — она создаёт иллюзорный мир из ничего. Но создать иллюзорный мир непросто. Вот, например, ты видишь дерево. Обычному человеку кажется, что дерево в иллюзии должно быть призрачным, сквозь него можно пройти. Но если бы всё было так, кто бы попадался в иллюзию? Настоящая иллюзия такова: когда ты видишь то дерево, оно реально. Ты можешь потрогать его рукой, пнуть ногой, и оно отреагирует как настоящее дерево. Вот что такое настоящая иллюзия.
Разумеется, самые простые низкоуровневые иллюзорные формации, возможно, создают полностью призрачные объекты, сквозь которые можно пройти. Но по-настоящему хорошая иллюзорная формация так не делает. Как только иллюзорная формация сформирована, пока ты не придумаешь, как её разрушить, она представляет собой реальный, уменьшенный мир.
Именно поэтому тот человек, хоть и потерял сознание, всё ещё парил в воздухе, словно лежал на ровной земле. Это всё заслуга иллюзорной формации.
Время шло, и сдались ещё несколько человек. Им тоже Чжао Хай поставил рабскую формацию. Разумеется, они тоже сдались не совсем искренне, потому, попав под рабскую формацию, испытывали невыносимую боль.
Ночь пролетела быстро.
За эту ночь сдалось больше пятидесяти человек. Когда Шичуй вытаскивал их из формации, почти все были без сознания. Но очнувшись и увидев Чжао Хая, они всё ещё пытались сопротивляться.
Однако стоило им только подумать об этом, как они обнаруживали, что не могут двигаться. Всё тело пронзала боль, и было странное чувство — если они ещё раз попытаются навредить Чжао Хаю, они непременно умрут, умрут сейчас же.
Именно из-за этого чувства те быстро присмирели. Теперь они поняли, почему Чжао Хай сказал, что достаточно поставить на них небольшую метку, чтобы вытащить их. Они наконец осознали, насколько страшен Чжао Хай.
На следующий день сдалось ещё много людей.
На этот раз города-государства собрали более двухсот мастеров уровня танца в пустоте. За ночь сдалось больше пятидесяти. За следующий день — ещё несколько десятков. Теперь число сдавшихся превысило сто, а тех, кто ещё держался, осталось меньше ста.
Чжао Хай не спешил. Он ждал. Ему хотелось посмотреть, сколько ещё они продержатся.
А горожане в эти дни обрели новое развлечение — стоя на земле и глядя, как мастера уровня танца в пустоте устраивают представление в небе. Это стало для них большой забавой.
Честно говоря, когда те мастера сдались Чжао Хаю и, стоя у резиденции правителя, смотрели, как их товарищи в небе сражаются друг с другом и выделывают словно театральные движения, они готовы были сами себе перерезать горло. Они и не думали, что место, где они находились, — это небо над городом. Никакого леса вокруг не было, всё было иллюзией. Они словно клоуны в сольном спектакле.
Но одновременно они ощутили, насколько страшен Чжао Хай.
Чжао Хай был поистине ужасен. Они ведь вышли из иллюзорной формации и прекрасно знали, что там внутри. В той формации ты совсем не чувствовал, что это формация. Всё вокруг казалось настоящим. Они своими руками трогали деревья в иллюзии, своими руками трогали траву, и всё это было реальным, осязаемым. А теперь выходило, что всё это было ложью, иллюзией. Они от начала до конца жили в иллюзорном мире.
Какая страшная способность.
Обладать такой способностью — поистине ужасно. Теперь они даже радовались, что сдались. Иначе им пришлось бы ещё дольше выступать в небе. И ещё они радовались, что сдались именно Чжао Хаю, потому что ясно видели: Шичуй может войти в иллюзорную формацию и оказаться совсем рядом с теми, кто внутри, но те словно не замечают Шичуя. Если бы Шичуй и вправду вошёл убивать, те давно были бы мертвы.
Прошла ещё ночь.
За эту ночь сдалось ещё несколько десятков человек. Теперь сдавшихся Чжао Хаю было больше ста шестидесяти, а держались меньше пятидесяти.
Чжао Хай не спешил. Он спокойно ждал, словно рыбак с удочкой. Он никогда не торопил рыбу, потому что в этом не было нужды — рыба всё равно клюнет.
На следующий день те пятьдесят с лишним ещё держались. Но было видно, что им несладко. Энергии в их телах осталось немного, и они вряд ли могли продержаться долго.
В этот день сдалось ещё больше тридцати человек. Осталось всего около десяти. Тут Чжао Хай даже проникся уважением к этим десяти.
Чжао Хай прекрасно знал: его иллюзорная формация обладает собственной атакующей силой. То есть в его иллюзорной формации недостаточно просто стоять на месте. Даже если все в иллюзорной формации замрут, ты не в безопасности. Потому что формация сама будет тебя атаковать. Постоишь немного — и формация нападёт. Формация не даёт времени на отдых.
А чем дольше человек в иллюзорной формации держится, тем хуже для него. Ведь ему приходится постоянно сохранять предельную концентрацию. Это пытка и для тела, и для духа. Даже железный человек не выдержит таких мучений. А те продержались уже больше трёх дней — это поистине впечатляло.
Время шло.
Наконец и те десять с лишним не выдержали. Они один за другим сдались. Когда сдался последний, весь город Линшэ взорвался криками радости. С этого мгновения жители Линшэ по-настоящему признали Чжао Хая.
Вынудив сдаться всех, Чжао Хай начал готовиться принять под свою руку все города-государства края Мимунь.
Это было нелёгким делом.
В горах Мимунь существовало несколько десятков сил. Одни владели несколькими городами, другие — десятком. Большие и малые, но по силе они не слишком отличались. Теперь Чжао Хай, можно сказать, разом обезглавил верхушку всех городов, но полностью принять эти города было непросто. Главное — у них оставался большой враг: род Чжэ.
Чжао Хай не думал, что род Чжэ так легко его отпустит.
Но Мимунь слишком далеко от Ялунского государства, род Чжэ не мог прислать большое войско. Скорее всего, они пришлют мастеров или подговорят силы вокруг Мимунь выступить против него. У рода Чжэ были такие возможности.
Если пришлют мастеров — Чжао Хай не боялся. Кроме мастеров уровня разрыва реки, он никого не опасался. Даже мастер уровня разрыва реки, по мнению Чжао Хая, не смог бы легко с ним разделаться.
Если не пришлют мастеров, останется подговорить окрестные силы. Этого Чжао Хай не мог не учитывать. Чтобы противостоять внешним силам, ему нужен надёжный тыл, сильный тыл. Потому Мимунь нужно как можно скорее объединить, сделать своим устойчивым и мощным тылом.
Горы Мимунь на самом деле велики, и ресурсов здесь немало. Ведь за спиной — горы Мимунь, полные сокровищ, как могут быть скудны ресурсы? Но раньше внутренние распри слишком сильно подорвали экономику. И это дало шанс пришлым. Люди из-за гор торговали с городами Мимунь, безбожно сбивая цены. Ведь если не ты, так другой купит. То, что можно получить у тебя, можно получить и у других. Так цены на товары Мимунь сбивались, а пришлые торговцы набивали карманы.
Чжао Хай, разумеется, не позволит этому продолжаться.
Теперь ему нужно лишь немного времени, чтобы объединить Мимунь. И тогда те, кто захочет покупать товары Мимунь, будут иметь дело с одним человеком. Этим человеком будет Чжао Хай. У Чжао Хая не будет конкурентов. Хочешь купить мой товар? Хорошо. Но цену назначаю я. Что? Слишком дорого? Не нравится — не торгуй со мной. На континенте не только ты один торговец. Не будешь ты — будет другой. Чжао Хай мог применить к тем торговцам их же оружие.
Чжао Хай беседовал с владыками других городов-государств. Он знал: многие торговцы, ведущие дела с Мимунь, стоят за крупными силами Мира Духовного Оружия. Даже среди сдавшихся Чжао Хаю были люди, посланные теми силами. Внешне они здесь царствовали, но на деле были лишь глазами и ушами, которые те семьи и силы здесь оставили.
Как семья Ху готовила себе запасной путь, так и другие семьи и силы готовили себе отступление. А Мимунь был хаотичен, за много лет никто не смог его объединить. Это делало его удобным местом для запасного пути. Послать кого-то из семьи с людьми, занять несколько городов, побыть местным царьком. А когда семье будет грозить опасность, перевести людей сюда. Так семья сможет продолжиться.
И теперь, объединив Мимунь, Чжао Хай разом нажил себе врагов среди тех семей. Это не сулило ничего хорошего. Он непременно столкнётся с их местью. Потому объединить Мимунь, заставить его слушаться — вот что было для Чжао Хая первоочередной задачей.
(Конец главы)