Чжао Хай пробыл в городе два дня.
За эти два дня он навестил командира Фэна и остальных. Все они в этом походе получили немало добра, и жизнь их заметно улучшилась. К тому же они остались живы благодаря Чжао Хаю, потому все семьи приняли его очень радушно.
Впрочем, Чжао Хай не задержался в городе. Навестив несколько семей, он вернулся в академию и по-прежнему каждый день ходил в библиотеку читать, живя в своё удовольствие.
Казалось, всё успокоилось.
Но однажды в академию, шатаясь, вошёл человек и направился прямо к аптеке семьи Ху. Едва добравшись до дверей, он рухнул на землю.
Работники аптеки опешили, но тут же выбежали и подняли его. И, подняв, застыли — им показалось, что этот человек им знаком.
Приглядевшись, они поняли: этот толстяк — тот самый Панмао, что уехал прежде.
Работники изумились, тут же позвали на помощь, отнесли Панмао во внутренний двор и принялись его выхаживать, а Чжао Хаю отправили весть.
Положение Панмао было невелико, но он всё же был слугой Чжао Хая. А Чжао Хай занимал в семье Ху высокое место. Раз его слуга вернулся избитым, об этом нельзя было не сообщить Чжао Хаю.
Когда люди семьи Ху принялись осматривать Панмао, оказалось, что на нём множество ран. Раны были словно от палок, а тяжелее всего — на груди: кто-то сильно ударил его палкой, сломав два ребра.
Панмао был без сознания, но жизни его ничто не угрожало.
Людей семьи Ху удивило другое: одежда на Панмао выглядела как лохмотья нищего. Не будь при нём пропуска в академию, он бы и вовсе не попал внутрь.
Что же произошло? Разве он не поехал домой к семье? Откуда такие тяжёлые раны?
Чжао Хай как раз читал, когда получил весть, и тут же пришёл в аптеку семьи Ху.
Осмотрев раны Панмао, он помрачнел. Затем с помощью природной энергии обработал его раны и обернулся к работнику:
— Отнесите его в комнату, присматривайте. Через некоторое время он придёт в себя. Дайте ему поесть. И ещё, дядюшка Чжун, пусть люди выяснят, что с Панмао приключилось.
Ху Чжун отозвался и ушёл распоряжаться.
Чжао Хай вернулся в гостиную внутреннего двора, уселся и, достав из деревянного ящика книгу, принялся читать.
Не прошло и получаса, как прибежал работник и сообщил, что Панмао очнулся и хочет его видеть.
Чжао Хай кивнул, отложил книгу и пришёл в комнату Панмао.
Панмао лежал на кровати, бледный. Увидев Чжао Хая, он, словно обиженный ребёнок, заплакал:
— Молодой хозяин, вы должны за меня отомстить! Всё моё добро у меня отняли! Эти мерзавцы, чтоб им не жить!
Чжао Хай взглянул на Панмао и негромко произнёс:
— Не плачь. Расскажи, что случилось. Кто тебя обобрал?
Панмао унял слёзы и заговорил:
— Молодой хозяин, меня обобрали люди Чжоу — из моей же семьи. Я привёз ваше добро домой, хотел, чтобы семья им занялась. Но эти люди, увидев богатство, позарились и объявили меня разбойником. Мало того что отобрали всё — ещё и избили.
Чжао Хай опешил, затем нахмурился:
— Они же из твоей семьи. Почему они назвали тебя разбойником? И отобрали твоё добро? Что это значит?
Панмао со слезами ответил:
— Молодой хозяин, нынешний род Чжоу уже не тот, каким был при моём уходе. Когда я уходил, род Чжоу был всего лишь мелкой торговой семьёй, ничем не примечательной. А теперь всё иначе. Неизвестно когда род Чжоу подольстился к большой семье Тао из Линьчэна и стал её вассальным родом. К тому же люди Чжоу умеют торговать и мало-помалу разбогатели.
Он помолчал и продолжил:
— Но разбогатела не наша ветвь. Мой дед погиб в степи, отец в торговле не преуспел, и люди Чжоу постепенно вытеснили его из рода. Он умер в тоске. Мать ненадолго его пережила. От нашей ветви осталась только младшая сестрёнка. Но в роду Чжоу ей живётся хуже служанки. Говорят, через несколько дней её отдадут за вдовца — только потому, что тот дал им две лавки.
Голос Панмао становился всё тише:
— Я хотел забрать сестру и уйти. Но они увидели драгоценности, что я привёз, сговорились с семьёй Тао и объявили меня разбойником, а добро — краденым. Мало того что отобрали — ещё и вышвырнули, сказав, что это они ещё по милости рода оставили мне жизнь.
Чжао Хай нахмурился и негромко произнёс:
— Ладно, я всё понял. Спокойно лечись. И поменьше плачь. Ты слуга Тянь Хэцао, и если я ещё раз увижу тебя в таком виде, посмотри, как я с тобой разберусь.
С этими словами он поднялся и вышел.
Снаружи уже вернулся Ху Чжун. Он доложил Чжао Хаю о том, что выяснил, — и сведения совпадали со словами Панмао. Добро Панмао и вправду присвоили люди Чжоу.
Чжао Хай кивнул и негромко спросил:
— Дядюшка Чжун, что это за семья Тао из Линьчэна?
Ху Чжун негромко ответил:
— Один из новых дворянских родов. Прежде они были союзниками семьи Ян и тоже задирали нашу семью Ху. После того как вы разобрались с семьёй Ян, Тао на время притихли. А в последнее время снова высунулись. Возможно, увидели, что государь расправился с несколькими большими семьями.
Чжао Хай кивнул:
— Вот оно что. Дядюшка Чжун, узнай, каково мнение семьи. Спроси, сможет ли семья уладить дело, если эта семья Тао будет уничтожена.
Услышав это, Ху Чжун опешил и переменился в лице. Он взглянул на Чжао Хая:
— Молодой хозяин Хэцао, что вы задумали? Нельзя действовать опрометчиво.
Чжао Хай чуть улыбнулся:
— Не тревожьтесь, дядюшка Чжун, я не стану действовать опрометчиво. Если семья не согласится, я ничего не предприму. Ну а если согласится — тогда, разумеется, стану действовать.
Ху Чжун кивнул:
— Хорошо, я сейчас же спрошу. Молодой хозяин Хэцао, прошу вас, пока семья не ответит, ничего не предпринимайте. Прошу.
Чжао Хай кивнул и промолчал.
Ху Чжун тут же отправил весть семье Ху. Он и вправду опасался, что Чжао Хай натворит дел. Теперь он видел: Чжао Хай всегда предпочитает действовать самым прямым способом. Когда семья Ян задирала Ху, Чжао Хай попросту прикончил их молодого господина и спросил, не желают ли Ян начать войну. Теперь семья Тао явно пыталась бросить вызов через историю с Панмао. А судя по настрою Чжао Хая, он явно не собирался оставлять Тао в живых. Способ самый действенный, но уж слишком крутой.
Ху Чжун не думал, что люди Тао не знают, кто такой Панмао. Возвращаясь домой, Панмао наверняка назвал себя. В конце концов, их род Чжоу — мелкая семья, и заполучить покровительство такой большой семьи, как Ху, для них должно было быть счастьем. Панмао, как человек из Чжоу, тоже понимал их настроения и наверняка назвал своё имя.
Но люди Чжоу повели себя вовсе не так, как ожидал Панмао. Они не искали покровительства Ху — они хотели бросить Ху вызов.
Разве мелкий род Чжоу посмел бы бросить вызов семье Ху? Не будь за этим семьи Тао, Ху Чжун ни за что бы не поверил.
А цель Тао была проста: отомстить за семью Ян и одновременно дать семье Ху щелчок по носу. Ведь в последнее время Дао Минъюань принялся за большие семьи, и Тао решили, что государь начал притеснять большие рода. Они сочли, что пришло их время, но не подумали, что те семьи пострадали за поддержку четвёртого принца, Дао Байсюна.
Чжао Хай не спешил, он ждал вестей.
Весть от семьи Ху передали лазурной птицей, и шла она быстро. На следующий день Чжао Хай получил ответ. Ответ был предельно прост — всего четыре слова:
«Действуй по своему усмотрению».
Едва увидев эти четыре слова, Чжао Хай сразу понял, что имела в виду семья. Ему говорили: можешь действовать как хочешь, делай что угодно, семья всё прикроет.
Честно говоря, Чжао Хай не ожидал такого ответа. Выходит, под неизменно мягкой оболочкой семья Ху тоже хранила железное сердце.
Впрочем, зная историю семьи Ху, Чжао Хай понимал, почему они так поступили. Иначе было нельзя. Если они держатся слишком скромно, их начнут топтать. А если топтать будут многие, то, сколько бы у тебя ни было силы, никто тебя не убоится. И тогда станет только хуже.
Так что железные меры семья Ху применять умела — просто не хотела. Но сейчас положение было иным. Если семья Ху не уладит дело быстро, малые и средние семьи набросятся на неё со всех сторон. Муравьи одолеют слона. В такое время семья Ху должна дать понять: её нельзя задирать. За вызов семье Ху придётся платить.
Получив ответ семьи, Чжао Хай показал его Ху Чжуну.
Ху Чжун, увидев такой ответ, тоже изрядно удивился. Но ничего не сказал, лишь взглянул на Чжао Хая:
— Молодой хозяин Хэцао, нужны ли какие-нибудь приготовления?
Чжао Хай негромко произнёс:
— Не нужно. Вели кому-нибудь сопроводить меня во внутренний двор. Скажи, что я ухожу в затворничество на некоторое время, буду кое-что писать, пусть мне трижды в день приносят еду. Запомни: три раза в день, непременно.
Ху Чжун хоть и не понял, зачем Чжао Хай отдаёт такой приказ, но кивнул:
— Слушаюсь, молодой хозяин Хэцао, не беспокойтесь, я знаю, что делать. А как же ваш конь?
Чжао Хай покачал головой:
— Оставь его здесь, не трогай. Ну, распорядись насчёт человека, и пойдём во внутренний двор. Кстати, передай весть сестрице Сяньэр, пусть и она кое-что подготовит.
Ху Чжун кивнул:
— Слушаюсь, молодой хозяин Хэцао, не беспокойтесь, я всё улажу.
С этими словами он повернулся и ушёл — велел подобрать слугу для Чжао Хая. Желающих стать слугой Чжао Хая в роду Чжоу было немало, просто прежде Чжао Хай в слугах не нуждался. Теперь же подобрать слугу было совсем просто.
(Конец главы)