Чжао Хай смотрел на семя в своей руке.
Это было семя цзянми. На континенте Письменности цзянми выращивали в огромных количествах: здешние растения редко улучшали, а цзянми давал высокий урожай, потому большинство земледельцев сеяли именно его.
Чжао Хай всмотрелся в семя и вскоре заметил неладное. Он слегка коснулся его природной энергией — и, как и ожидал, семя не отозвалось, не дало даже ростка.
Если даже природная энергия не пробуждала его, семя можно было считать испорченным.
Чжао Хай отложил семя цзянми и обернулся к старому крестьянину:
— Эти семена вы оставляете сами? Сколько лет уже пользуетесь? Всегда так было?
Старик поспешно ответил:
— Да, господин. У нас всё, что сеем, — из своих семян. И я уже не упомню, сколько лет так повелось. С тех пор как сам начал землю пахать, только так и делаем.
Чжао Хай кивнул:
— А в последние два года урожай цзянми всё время падает?
Старик, услышав это, заторопился:
— Верно, господин. В последние два года цзянми родит всё меньше. Это началось ещё лет десять назад, но тогда убыль была небольшая, мы думали — основной подкормки не хватает. Потом урожай стал падать сильнее, мы доносили наставникам академии, а те сказали, что причина всё та же — недостаток основной подкормки.
Чжао Хай кивнул и обернулся к Лун Юньфэю:
— Причина найдена. Дело в семенах. Они выродились и больше не дают жизни.
Лун Юньфэй с недоумением взглянул на него:
— Что вы имеете в виду, господин? Как семена могут выродиться?
Чжао Хай негромко произнёс:
— Семена, разумеется, могут выродиться. Растения подобны животным. Господин Лун видел дикого кабана и домашнюю свинью? Дикий кабан свиреп, его никто не смеет трогать, и лесные звери его сторонятся. Встретив кабана в горах, человек чаще всего обходит его стороной. А домашняя свинья? О ней никто не тревожится.
Он сделал паузу и продолжил:
— Домашняя свинья как раз и произошла от дикого кабана, которого приручил человек. У дикого кабана длинные клыки, у домашней свиньи их нет. Почему? Потому что условия жизни изменились. Дикому кабану приходится сражаться с другими зверями, потому нужны клыки. Домашней свинье сражаться не с кем: каждый день её кормят, она ест и спит, просыпается и снова ест, опасности нет никакой. Вот клыки и исчезли мало-помалу.
— С растениями то же самое. Растения, что растут в дикой природе, зачастую куда лучше противостоят болезням и бедствиям, чем возделываемые. Те, что выращивает человек, большей частью уже приручены. Из-за перемены условий и долгого приручения многие их свойства вырождаются. Эти семена потому и выродились, что слишком много поколений подряд их оставляли себе. Оттого урожай цзянми падает, а в конце концов семя и вовсе не даёт ростка.
Лун Юньфэй не слишком разбирался в растениях, но Чжао Хай объяснил просто, и смысл «вырождения семян» он понял.
Он взглянул на Чжао Хая:
— Господин, что же делать?
Чжао Хай негромко произнёс:
— На континенте Души Оружия мастера растений обычно занимаются улучшением семян, и есть такие, кто специально следит за полями. Там выделяют семенные поля. Многие крестьяне, несколько лет сеяв свои семена, снова покупают новые, затем опять оставляют несколько поколений, потом снова покупают. Так и идёт круговорот, и семена постоянно остаются в наилучшем состоянии.
— А на континенте Письменности такого нет. Крестьяне сеют только то, что сами оставили. Такие семена не становятся лучше — напротив, постепенно вырождаются и в конце концов вовсе перестают давать растения. Чтобы это изменить, лучше всего отобрать семена заново, вырастить исходные семена и уже потом улучшать их. Только так можно вернуть семенам жизненную силу.
Лун Юньфэй кивнул:
— Это возможно. Но требует времени. На этот раз многие земли близ горы Цинъюнь пострадали, всем нужно менять семена. Где же нам взять столько семян в короткий срок? Вы говорите, их можно улучшить, но времени нет. Даже если начать сейчас, мы не успеем.
Чжао Хай негромко произнёс:
— Можно привезти семена из мест, не тронутых бедствием, и дать людям посеять их на один год. А затем сразу организовать улучшение семян. И не только здесь, у горы Цинъюнь, — лучше бы так поступили на всём континенте Письменности. Отбраковать старые семена и заставить крестьян как можно скорее перейти на новые. Только так можно обеспечить урожай.
Лун Юньфэй, услышав это, с облегчением выдохнул и поспешно кивнул:
— Хорошо, благодарю вас, господин. Но прошу вас, посмотрите и другие места — нет ли там ещё какой-нибудь хвори в земле. Если есть, скажите, и мы всё решим сообща.
Чжао Хай кивнул, подошёл к полю и бросил на землю одно семя. В мгновение ока оно выросло в большое дерево.
Лун Юньфэй и остальные изумились.
На континенте Письменности не было понятия «мутировавшее семя». Мастера растений лишь лечили растения, а боевые приёмы их были однообразны — чаще всего они сражались своим жизненным оружием. Оттого мастера растений и проигрывали. Но много лет здешние мастера растений сражались именно так. Такое, как у Чжао Хая, — выпустить мутировавшее семя — они видели впервые.
Чжао Хай заговорил с мутировавшим баобабом и убедился, что в земле и вправду нет ничего дурного. Затем он снова обратил баобаб в семя и убрал его.
Убрав семя, Чжао Хай обернулся к Лун Юньфэю и остальным. Увидев, что те смотрят на него остолбенело, он не придал этому значения и пошёл вдоль поля. Время от времени он выпускал баобаб, проверяя, в порядке ли земля.
Наконец он дошёл до участка, где ещё росли растения, и там тоже проверил. Земля оказалась хорошей, крестьяне ухаживали за ней старательно. Лишь тогда он успокоился.
Чжао Хай убрал семена баобаба и обернулся к Лун Юньфэю:
— Господин Лун, я только что всё осмотрел. Земля в порядке, ничего дурного нет. Не тревожьтесь. Похоже, причина именно в семенах. Прошу вас как можно скорее решить вопрос с семенами.
Он сделал паузу и продолжил:
— Но, судя по нынешнему времени, срок сева цзянми, боюсь, уже прошёл. Лучше найдите растения с коротким циклом роста. Если сеять цзянми сейчас, большого урожая не будет.
Лун Юньфэй кивнул:
— Хорошо, господин, не беспокойтесь, я понял.
Чжао Хай кивнул, вышел с поля и больше ничего не сказал.
Лун Юньфэй окликнул остальных, затем вместе с Чжао Хаем сел в карету, и они направились к горе Цинъюнь.
В карете Лун Юньфэй взглянул на Чжао Хая:
— Господин, что это было за растение, которое вы использовали? Почему оно в мгновение ока выросло таким большим?
Чжао Хай с улыбкой ответил:
— Это самое обычное боевое средство мастеров растений с континента Души Оружия — мутировавшее семя. Такие семена мы, мастера растений, постепенно выплавляем из обычных семян с помощью природной энергии, заключённой в теле. Стоит выпустить его и подтолкнуть природной энергией — и оно быстро прорастает, вырастает огромным и даже может помочь нам атаковать врага, сражаться вместе с нами.
Лун Юньфэй негромко произнёс:
— Вы хотите сказать, что это самое обычное средство мастеров растений континента Души Оружия? И какова же его сила?
— Сила средняя, — ответил Чжао Хай. — У всех таких мутировавших растений есть слабость: они очень медленно двигаются, потому помогают не слишком сильно. Обычно их используют лишь мастера растений низкого уровня. Высокие мастера растений их не применяют — боевой силы в них слишком мало, для мастеров высокого уровня пользы почти нет. Впрочем, обычные мастера растений всё равно носят с собой несколько мутировавших семян. Ведь на отдыхе в диких местах можно выпустить такое растение, чтобы оно охраняло ночью, и тогда мастер растений сможет спокойно поспать.
Чжао Хай не стал скрывать от Лун Юньфэя правду о мутировавших семенах.
Лун Юньфэй кивнул и больше ничего не сказал. Он лишь смотрел в окно кареты, и брови его были сведены — о чём он думал, неизвестно.
Чжао Хаю, разумеется, не было дела до того, о чём размышляет Лун Юньфэй. Он сидел в карете с закрытыми глазами, отдыхая, и вспоминал события этого дня.
Вскоре карета остановилась на площади. Чжао Хай и Лун Юньфэй вышли и вместе вернулись в академию. Чжао Хай сразу пошёл к себе отдыхать, а у Лун Юньфэя оставалось ещё много дел.
На самом деле сегодняшнее происшествие сильно подействовало на Лун Юньфэя.
Лун Юньфэй, разумеется, понимал, почему на континенте Письменности не развиваются другие профессии — это было следствием подавления со стороны литераторов. Он не мог этого не знать. Но сегодняшний случай внезапно навёл его на иную мысль.
Он не знал, правильно ли литераторы подавляют представителей других профессий.
Мысль эта родилась потому, что здешние мастера растений оказались бессильны перед сегодняшней бедой. А Чжао Хай пришёл — и через несколько минут уже вынес заключение. Очевидно, для него это не составило труда.
Для Чжао Хая не составило труда, а мастера растений академии даже не сумели обнаружить причину. Разрыв между ними был слишком велик.
И ещё — предложенный Чжао Хаем способ решения. Чжао Хай сказал, что на континенте Души Оружия мастера растений отвечают за улучшение растений. А на континенте Письменности мастера растений лишь лечат растения. Лун Юньфэй никогда не слышал, чтобы мастер растений занимался улучшением растений. Уже по одному этому можно было судить о разнице.
Прежде Лун Юньфэй и вправду не слишком уважал мастеров растений. По его мнению, они всего лишь лечат растения, и ничего особенного в них нет. Но сегодняшний случай ясно показал ему: мастера растений чрезвычайно важны.
Ведь от них напрямую зависит урожай. А ни один континент, ни одна сила не может обойтись без зерна.
(Конец главы)