Услышав слова Чжао Хая, тот на миг опешил, а затем слегка улыбнулся:
— Пересёкший море и впрямь не простой смертный. Люди с континента Души Оружия и вправду сильны. Но, увы, сегодня тебе суждено умереть.
Чжао Хай взглянул на него и с улыбкой ответил:
— Хоть я и не знаю, кто ты, но скажу одно: я всего лишь обычный мастер уровня танца в пустоте с континента Души Оружия. Я прибыл на континент Письменности лишь для странствий и обмена опытом и не желаю участвовать в вашей борьбе за власть.
Он сделал паузу и продолжил:
— Вам незачем следить за мной. Сейчас я учусь в Академии письменности, но в будущем намерен посетить и другие академии. К тому же я не стремился именно в Академию письменности — просто я появился в Гуаньчао, а здесь мне доступна только она. Так не кажется ли вам, что устраивать против меня такую облаву — чрезмерно?
Тот посмотрел на Чжао Хая и негромко произнёс:
— Ты говоришь это, чтобы мы пощадили тебя? Но разве это возможно? Мы уже пришли и должны вернуться с добычей. Пожалуй, лучше всего будет принести твою голову.
Чжао Хай взглянул на него, слегка покачал головой и вздохнул:
— Тех, кто хочет моей смерти, никогда не было мало. И на континенте Души Оружия, и здесь их хватает. На континенте Души Оружия меня жаждет убить целая империя — а я жив и здоров. И я кручусь у них под носом, а они ничего не могут поделать.
Он слегка улыбнулся и добавил:
— Если вы, люди континента Письменности, и впрямь сумеете меня убить, то, принеся эту весть на континент Души Оружия, вы наверняка обрадуете многих. Но, увы, боюсь, у вас не будет такого шанса.
Тот посмотрел на Чжао Хая и с улыбкой произнёс:
— Будет шанс или нет — узнаем после боя. Я знаю, что одному тебя не одолеть, потому нас пятеро. Хе-хе, хотел бы я посмотреть, как ты уйдёшь от нас пятерых.
Чжао Хай взглянул на него и слегка улыбнулся:
— Уйду? Зачем мне уходить? Я и не помышлял об отступлении. Напротив, скажите-ка: если вы все внезапно умрёте, не сильно ли разочаруются те, кто стоит за вами?
Услышав это, тот громко рассмеялся:
— Хорошо, дерзко! Но, увы, я не люблю тех, кто дерзит больше меня, так что ты обречён.
С этими словами он взмахнул рукой, и с четырёх сторон к ним подступили ещё четверо литераторов. Среди них был и тот, с кем Чжао Хай уже успел скрестить оружие.
Они окружили Чжао Хая. Тот обвёл их взглядом и слегка улыбнулся:
— Здесь ведь древнее поле битвы. Если мы его разрушим, потомки не смогут увидеть это прекрасно сохранившееся место. Господа, давайте поднимемся в небо.
С этими словами Чжао Хай двинулся и взмыл в воздух.
Увидев, что он поднялся, остальные на миг опешили. Но тут же тоже взлетели. Они по-прежнему держали Чжао Хая в кольце.
А в это время во дворе Академии письменности стояло несколько литераторов.
Эти литераторы тоже поднялись в воздух. Один из них, средних лет, около сорока, обратился к стоявшему впереди мужчине лет шестидесяти с лишним:
— Ректор, мы и вправду не вмешаемся? А если они убьют Чжао Хая?
Тот шестидесятилетний мужчина был ректором Академии письменности — Гэ Чанцином.
Он взглянул на говорившего и негромко произнёс:
— Не тревожься, он не так легко умрёт. А если и умрёт, мы ничего не потеряем. Как раз воспользуемся случаем, чтобы разыграть карту и придавить Академию шахмат.
Стоявший позади него литератор хотел было что-то сказать, но, подумав, промолчал. Он лишь вздохнул и остался стоять, глядя вдаль, в небо — там шесть вздымающихся потоков силы сплелись воедино. Очевидно, бой уже начался.
Чжао Хай не знал, чем заняты люди в Академии письменности, но чувствовал: несколько потоков силы наблюдают за ними. Однако те явно не собирались ему помогать.
Чжао Хай холодно усмехнулся. Помощь ему была не нужна. Такая реакция была в его ожиданиях. В конце концов, здесь континент Письменности, и он чужак. Эти люди не обязаны ему помогать.
Впрочем, Чжао Хай и не рассчитывал на их помощь.
Сегодня он собирался устроить кровавую бойню, чтобы жители континента Письменности поняли: он, Чжао Хай, хоть и один, но не так прост. Любой, кто его тронет, заплатит свою цену.
Поднявшись в воздух, Чжао Хай двинул рукой, и в его ладони появился железный ананас. Одновременно он мысленно сосредоточился, и рядом с ним возник меч Золотой акулы, закруживший вокруг него.
Увидев меч Золотой акулы, все опешили. Они никогда не видели оружия, способного летать самостоятельно. Это заставило их насторожиться.
Чжао Хай взглянул на них и слегка улыбнулся:
— Господа, вы уже видели моё оружие. Так что сегодня никто из вас не уйдёт. Примите смерть.
Едва договорив, Чжао Хай ринулся на них.
Те тоже обнажили своё оружие и устремились к Чжао Хаю. Оружие у них было весьма необычное — две книги, две кисти и цинь.
Пятеро действовали слаженно. Но обычные атаки на Чжао Хая не производили ни малейшего впечатления. К тому же он обладал огромной силой и при этом невероятной гибкостью, так что такие удары его ничуть не заботили.
К тому же Чжао Хай не давал мечу Золотой акулы атаковать в полную силу, лишь держал его подле себя. Это заставило тех подумать, что меч — лишь оружие защиты, а не нападения.
Чжао Хай, разумеется, не стал ничего им объяснять.
После нескольких атак он улучил момент и одним ударом убил того, кто держал цинь. Затем меч Золотой акулы раскрыл всю свою мощь, и вместе с атаками Чжао Хая те быстро оказались в проигрыше.
Бой длился около часа, и Чжао Хай прикончил их всех. Пятеро — ни одного не осталось, все были убиты.
Хотя бой длился недолго, он позволил Чжао Хаю узнать, каковы способы атаки литераторов.
Эти литераторы обычно не вступали в ближний бой, они предпочитали атаковать на расстоянии. И Чжао Хай заметил: ближний бой — их слабое место. Стоило ему приблизиться, как он в несколько приёмов разбирался с ними. Напротив, при дальних атаках даже с мечом Золотой акулы он не смог бы так легко с ними справиться.
Убив пятерых, Чжао Хай осмотрел их оружие.
К его удивлению, их оружие не превратилось в обычные вещи после их смерти. Напротив, оно по-прежнему выглядело незаурядным.
Чжао Хай убрал его в пространство.
И тут его ждало ещё большее удивление: едва оружие оказалось в пространстве, как из двух книг тут же донеслось чтение, две кисти принялись безостановочно выводить иероглифы в пустоте, а цинь разразился мелодией. Всё пространство наполнилось многоцветьем.
Это озадачило Чжао Хая. Он попробовал их остановить — и едва лишь мысленно потянулся, как чтение, музыка и всё прочее стихло и замерло.
Увидев это, Чжао Хай успокоился. Он не стал досконально изучать это оружие, а сразу спустился обратно в город и пешком вернулся в академию, в свою комнату.
Добравшись до комнаты, Чжао Хай не стал входить в пространство, а сразу лёг спать.
Спал он на удивление крепко — до самого утра.
Но в Гуаньчао многие не могли уснуть.
Те несколько человек в Академии письменности, что наблюдали за боем, не сомкнули глаз. Они никак не ожидали, что бой закончится так быстро и что те пятеро потерпят полное поражение.
Пятеро мастеров уровня танца в пустоте против одного Чжао Хая — а выжил Чжао Хай. И на то, чтобы уничтожить всех пятерых, ему потребовалось чуть больше часа. Это было поистине ошеломляюще.
Тот литератор лет сорока, обнаружив, что бой в небе закончился, застыл на месте. Лишь через некоторое время он хрипло произнёс:
— Ректор, это… что теперь делать?
Ректор тоже помолчал, а затем заговорил:
— Всё просто. Собери тела тех пятерых, а потом найдём время, чтобы поквитаться с Академией шахмат. Что же до Чжао Хая — заводить с ним дружбу.
Тот отозвался и тотчас отправился собирать тела.
Когда все во дворе разошлись, ректор вздохнул:
— И впрямь силён. За всю историю он — самый сильный из тех, кто приходил на континент Письменности с континента Души Оружия. Видно, и там он был незаурядной фигурой.
Он сделал паузу и продолжил:
— Выходит, его слова могут быть правдой — континент Души Оружия и впрямь мог подвергнуться нападению Разрушителей. Похоже, это стоит проверить.
С этими словами он направился к себе.
Честно говоря, прежде он не вполне верил словам Чжао Хая о Разрушителях. Он даже сомневался в его личности. Но потом, увидев у Тун Сюэли монеты с континента Души Оружия, он отчасти уверился. Однако в его словах всё ещё оставались сомнения.
Он не был настолько наивен, чтобы считать всех пришедших с континента Души Оружия добрыми людьми.
Напротив, некоторые приходили на континент Письменности, узнав о нём по иным каналам. Они бежали сюда, потому что не могли больше оставаться на континенте Души Оружия. Оказавшись здесь, они придумывали себе прекрасную биографию. Но никто не знал, правда это или ложь, ибо проверить было невозможно.
И такие люди, попав на континент Письменности, иногда действительно становились добропорядочными, а иногда не меняли нрава и превращались в разыскиваемых преступников, которых в конце концов настигала кара.
Потому на континенте Письменности к пришельцам с континента Души Оружия или иных земель хоть и относились с большими привилегиями, но в этих привилегиях таился и сильный надзор.
Например, именная табличка, выданная Чжао Хаю, давала ему право бесплатно есть и жить в любой академии. В таких обстоятельствах многие по привычке селились в академии. И в других городах было то же. Так что куда бы они ни направлялись, они оставались под надзором академии и не могли ничего учудить.
Именно поэтому ректор и сомневался в словах Чжао Хая.
Но сегодня, увидев его силу, ректор поколебался.
Такой сильный человек, как Чжао Хай, на континенте Души Оружия наверняка был тем, кого все стремились заполучить. Даже если бы он там что-то натворил, нашлись бы те, кто всё уладил бы. Он вовсе не был бы вынужден покидать континент Души Оружия из-за нажитых врагов.
А значит, он, возможно, и вправду прибыл для странствий.
Если так, то его слова могут быть правдой.
Чжао Хай не придал значения реакции академии.
Он не боялся нажить врага в лице Академии шахмат. По его мнению, бояться было нечего.
На этот раз люди Академии шахмат сами явились к нему с неприятностями. Даже если они не извлекут урока и вновь попытаются с ним разобраться, он не испугается. В крайнем случае, он с помощью магического круга изменит внешность, поживёт ещё немного на континенте Письменности, а затем покинет его и отправится на континент Иномирцев.
Чжао Хай был уверен в своей силе. Особенно с мечом Золотой акулы — теперь у него два летающих меча. К тому же с ним Юйва. Если он пустит в ход всё это, то даже с мастером уровня разрыва реки сможет сразиться, а уж с прочими и подавно. Потому он ничуть не боялся.
А Чжао Хай не знал, что, пока он возвращался в академию, учителя академии добрались до места за городом, нашли тела тех пятерых, сохранили их и перевезли в академию, спрятав в потайном месте.
И едва учителя ушли, как к месту прибыла ещё одна группа людей. Но, кроме пятен крови и следов борьбы, они ничего не нашли. В конце концов им пришлось уйти.
Чжао Хай ничего этого не знал.
В своей комнате он спал крепко. В пространство он не вошёл потому, что прекрасно понимал: войди он сейчас — и его с большой вероятностью обнаружат.
Во время боя с теми пятью он заметил, что за ним наблюдают из академии. Теперь, когда он вернулся, академия непременно отправится проверить, что сталось с теми пятерыми. Обнаружив их смерть, академия станет ещё внимательнее. И если он сейчас что-то предпримет, мастера академии непременно это почувствуют.
Пространство, которым пользовался Чжао Хай, хоть и было его пространством души-объекта, отличалось от чужих слишком сильно. Он не мог позволить другим узнать, каково его пространство души-объекта. Ведь это была его последняя козырная карта. Если о ней проведают, он окажется в опасности.
Потому он не стал спешить с входом в пространство, а, вернувшись в комнату, сразу завалился спать. Проспал до утра, затем встал и, как обычно, отправился в столовую завтракать.
Ему хотелось посмотреть, как отреагирует академия. А заодно — как отреагируют род Май и Академия шахмат.
(Конец главы)