Вернувшись в лагерь и войдя в шатёр, Шичуй обнаружил, что там уже сидят Тан Мин, Ши Тяньху и остальные.
С Тан Мином и его людьми Шичуй мог не церемониться, но с Ши Тяньху и остальными — непременно должен был быть почтителен. Потому он тотчас поклонился им. Ши Тяньху махнул рукой и взглянул на Шичуя:
— Как дела? Они что, хотят, чтобы первыми наступали мы?
Ши Тяньху и его люди, вообще говоря, всё же хотели наступать.
Потому что хотя это и грозило потерями, но сулило и выгоду. Хоть им и не нужно было теперь тревожиться о припасах, но и выгоды они не получали. Потому, если бы их и впрямь послали в атаку, они бы согласились.
Шичуй понимал их настроение. Он покачал головой и с улыбкой произнёс:
— Сегодня Нянь Ицзю ясно нам сказал. Он видит, что мы устали, и в этот раз в штурме врат Наньхуа нам участвовать не придётся. Мы можем как следует отдохнуть. Похоже, он твёрдо решил не допускать нас до этой великой битвы.
Лицо Ши Тяньху переменилось, и он гневно произнёс:
— И что вы на это сказали?
Шичуй с улыбкой произнёс:
— Прародитель, не гневайтесь. Я им сказал: если на этот раз нам не дадут воевать, то впредь, когда они снова захотят, чтобы мы помогли в бою, этого уже не будет. Мы не согласимся.
Лицо Ши Тяньху немного смягчилось. Он холодно фыркнул:
— Не думал, что Нянь Ицзю и впрямь так поступит. Эх, жаль, что у города Гигантского слона такой владыка.
Тан Мин слегка улыбнулся:
— Это даже хорошо. На этот раз Нянь Ицзю, чтобы взять врата Наньхуа, наверняка заплатит огромную цену. Если потом, когда им придётся совсем туго, они пошлют нас в бой, наши потери тоже будут велики. Думаю, лучше уж так.
Ши Тяньху кивнул и промолчал.
Шичуй взглянул на них и с улыбкой произнёс:
— Когда Нянь Ицзю сказал, что мы можем отдохнуть, я ещё сам попросил дать нам наступать. Хе-хе, Нянь Ицзю так и не согласился. Честно говоря, глядя на его самодовольную физиономию, мне очень хотелось рассмеяться, но я знал, что нельзя, и сдерживался изо всех сил. Ха-ха-ха!
Остальные тоже рассмеялись.
В шатре они и впрямь сдерживались с трудом. Теперь, вернувшись, можно было наконец посмеяться вволю.
Глядя на них и вспоминая, что творилось в шатре, Ши Тяньху тоже невольно улыбнулся. Затем он взглянул на Шичуя:
— И что теперь собираются делать Нянь Ицзю и остальные?
Шичуй серьёзно произнёс:
— Строить осадные орудия. Поскольку поблизости нет древесины, они собираются везти её с горы Тэпин, а ещё привезут часть осадных машин из Ялунского государства. Когда всё будет готово, тогда и пойдут в наступление.
Ши Тяньху кивнул и серьёзно произнёс:
— Не думал, что Наньхуа окажется настолько решителен — гору обрили наголо. И ведь рука поднялась.
Тан Мин серьёзно произнёс:
— Такова война — хороши любые средства. Наньхуа поступил верно: вырубив деревья, они заставят Нянь Ицзю потратить куда больше сил на штурм. А брёвна, свезённые в город, можно использовать для обороны. На этот раз Нянь Ицзю будет трудно взять врата Наньхуа.
Он помолчал и продолжил:
— Старина Ши, ты не думал о том, что главарь велел нам обучать войска? А в нынешнем положении мы даже в бой вступить не можем. Как же нам обучать?
Шичуй серьёзно произнёс:
— Я уже думал. Через пару дней пойдём осмотрим окрестности — посмотрим, нельзя ли найти путь в обход врат Наньхуа и пробраться прямо в Наньхуа. Если обойти не удастся, будем думать другое.
Тан Мин кивнул:
— Это дело главарь поручил тебе, я не вмешиваюсь. Запомни: обучать — обучай, но сохранить жизни людей важнее. Если потери будут слишком велики, главарь с тебя спросит.
Шичуй улыбнулся:
— Не беспокойся, я знаю, безрассудствовать не стану.
Тан Мин кивнул и повернулся к Ши Тяньху:
— Господин Ши, не выпить ли нам? Всё равно в ближайшие дни, похоже, делать нечего. Даже если Наньхуа и пошлёт кого-то в атаку, нам вмешиваться не придётся.
Ши Тяньху кивнул:
— Хорошо, пойдём выпьем. Дела здесь оставим им, не будем мешать. Идём.
С этими словами он поднялся и вместе с Тан Мином и остальными вышел из шатра — пить в лагере.
Когда Ши Тяньху и его люди ушли, все остальные из других городов-государств невольно вздохнули с облегчением.
Честно говоря, они всё же побаивались мастеров уровня разрыва реки. Пока Ши Тяньху и остальные были в шатре, они не смели и вздохнуть, стояли смирно за спиной Шичуя. Теперь, когда те ушли, можно было немного расслабиться.
Шичуй предложил им сесть и серьёзно произнёс:
— Господа, то, что я сказал, — вовсе не для того, чтобы порадовать Прародителей. Я и впрямь хочу найти путь в обход горы Чжухуа и пробраться в Наньхуа. Какие будут мнения?
Командующий войсками Шину Ши Е серьёзно произнёс:
— Возражений нет. О вратах Наньхуа я и прежде слышал: мол, один их удержит, и десять тысяч не пройдут. Сегодня убедился — так и есть. Если и впрямь удастся их обойти, это было бы лучше всего. Но обойти их непросто. Будь это так легко, Наньхуа давно бы взяли. И врата Наньхуа не были бы так знамениты.
Шичуй кивнул:
— Сейчас мы только начинаем готовиться, что выйдет — увидим. Все идите отдыхать. Кстати, в каждом лагере выставьте охрану, чтобы Наньхуа нас не застал врасплох. Сейчас война — они способны на всё.
Все отозвались и вышли.
На следующее утро Шичуй и его люди встали рано и первым делом взглянули на большой лагерь.
Там царило оживление. Люди укрепляли лагерь, а некоторые уже отправились на гору Тэпин за древесиной.
Шичуй и его люди тоже не бездельничали. Им тоже нужно было укрепить лагерь: землю, вырытую изо рва, они насыпали валом вокруг лагеря, сделав его ещё крепче.
Они так суетились у подножия горы, а на горе не было ни малейшего движения. Кроме флагов на вершине, не видно было ни единой живой души.
Но Шичуй и его люди знали — на горе люди есть. Прежде они посылали туда разведчиков, и тех отогнали.
Тем временем отправились и те, кого Нянь Ицзю послал браниться.
Дойдя до подножия, они принялись осыпать гору бранью.
Надо сказать, эта перебранка была довольно занятной.
Обычному человеку может показаться, что в ней нет никакого смысла. Ругай сколько хочешь, я не выйду. Бранью не убьёшь. Почему же она существует так долго? Значит, в ней всё же есть толк.
Первая польза перебранки — она касается боевого духа.
В эпоху холодного оружия солдаты обычно не слишком образованны. А у необразованного человека и выдержка, как правило, невелика. Обычный человек, если его ни за что ни про что обругать, не станет церемониться. Драка — это ещё мягко. А у солдат в руках оружие. Обругай его — и первая мысль будет: убить тебя.
В этом и прелесть перебранки.
Ты солдат, у тебя оружие, ты обучен. В Мире Духовного Оружия солдаты ещё и культивировали. Сила их невелика, но они солдаты. И вот кто-то внизу без умолку тебя ругает, а ты и пикнуть не смеешь, и в бой вступить не решаешься. Это, разумеется, вызывает у солдат глухое раздражение. А это сильно бьёт по боевому духу. Некоторые солдаты даже решат, что ты испугался врага. Они ведь не смыслят в стратегии и тактике. Обругали — ответь ударом, так думает обычный человек.
Вторая польза перебранки — можно вынудить противника выйти из города и принять бой.
Если войско противника не отборное, услышав брань снизу, оно придёт в волнение. Тем более что солдаты Мира Духовного Оружия все культивировали, все они воины. А воины обычно решают проблемы просто — кулаком. Ты ругаешься внизу, и солдаты, разгорячившись, хотят ринуться в бой. Если командир станет удерживать их силой, может вспыхнуть бунт. Разумеется, с отборными войсками этого можно не опасаться, но с неотборными — вполне.
Потому эта, казалось бы, бесполезная перебранка — на самом деле психологическая война. Психологическая война против простых солдат противника. На командиров брань почти не действует.
Шичуй и его люди видели, как специально отобранные для перебранки солдаты вышли к строю и принялись громко браниться.
Надо сказать, этих солдат отбирали тщательно. Обычно они были невзрачны на вид, но голос непременно громкий, к тому же смелые и осмотрительные. И главное — сметливые, языкастые. И брань их должна быть разящей.
Те солдаты бранились, а Шичуй и его люди стояли позади, наблюдая, посмеиваясь и показывая пальцами.
И тут перед ними предстала картина, от которой они остолбенели.
На городской стене появилось несколько солдат. Все они встали на зубцы и тоже принялись браниться вниз. Так под стенами врат Наньхуа развернулась настоящая перебранка.
Надо понимать, такое случалось редко.
Обычно нападающая сторона бранится, а обороняющаяся либо отвечает стрелами, либо выходит в бой, либо вовсе не обращает внимания. Как могло случиться, что и те принялись браниться? Это война или базарная перепалка?
Хоть эта перебранка и походила на балаган, Шичуй вынужден был признать — приём противника был весьма неплох.
Во-первых, стоило им начать перебранку, как защитники на стене перестали злиться. Во-вторых, эта перебранка раздражала Нянь Ицзю и его людей. Выходило, что в этой перебранке проигрывала как раз та сторона, что начала, — союз против Святой академии.
Видя это, Шичуй покачал головой и увёл командующих в шатёр своего лагеря.
Когда все сели, Шичуй горько усмехнулся:
— Занятная всё-таки война. Драка превратилась в перебранку. Знал бы заранее — выписал бы из тыла пару тётушек. Глядишь, они бы так отругали противника, что тот в ярости вышел бы из города.
— Не скажи! — услышав это, Ши Е громко рассмеялся. — Может, и те в ответ тётушек выставили бы! Ха-ха-ха!
От этого все в шатре рассмеялись.
И тут в большом лагере снова ударил барабан, созывая командующих!
(Конец главы)